"Фантастика 2026-81". Компиляция. Книги 1-36 (СИ) - Шаравин Максим - Страница 1198

— Здесь есть записи о землях далеко на западе, — сказал Лун Хэй, указывая на раздел с картами. — Наши торговцы по Шёлковому пути рассказывали о больших городах с белокаменными стенами и людях с волосами цвета солнца.

В зале философии Крид увидел труды великих мыслителей. Изречения Конфуция, записанные на бамбуковых дощечках, соседствовали с размышлениями Лао-цзы о дао, высеченными на нефритовых пластинах. Трактаты о природе мироздания, этике правления, искусстве войны заполняли огромные стеллажи.

— Удивительно, — пробормотал Крид. — Здесь собрана мудрость веков.

— Каждый иероглиф выписан лучшими каллиграфами империи, — гордо сказал дракон. — Знания — единственное истинное сокровище.

Зал алхимии поразил обилием печей, бронзовых котлов и керамических сосудов с неизвестными веществами. На полках стояли глиняные горшки с киноварью, ртутью, серой и другими компонентами для изготовления пилюль бессмертия. В воздухе стоял запах металла и дыма.

— Здесь работают лучшие алхимики династии, — объяснил Лун Хэй. — Они следуют традициям, заложенным ещё при императоре Хуан-ди. Изготавливают эликсиры долголетия, ищут способы превращения простых металлов в золото.

— А находят? — поинтересовался Крид.

— Иногда. Но цена обычно превышает результат. Один алхимик потратил десять лет на создание золотой монеты из меди. Золота он потратил на эксперименты в двадцать раз больше.

В зале военного искусства хранились трактаты знаменитых полководцев. «Искусство войны» Сунь-цзы, записанное на шёлке золотыми иероглифами, занимало почётное место. Рядом лежали планы великих сражений, схемы осадных машин, описания боевых построений.

— Твои легионы используют подобную тактику? — спросил Лун Хэй, показывая схему черепашьего построения.

— Похожую, но не такую изощрённую, — признал Крид. — Ваши полководцы мыслят стратегически на удивительном уровне.

Зал медицины был полон трактатов о лечении болезней иглоукалыванием, травами, массажем. Анатомические схемы, выполненные на шёлке, показывали течение жизненной энергии ци по каналам человеческого тела. В специальных ящиках хранились образцы редких лекарственных растений.

Наконец они достигли последнего зала — хранилища запретных знаний. Здесь атмосфера была совершенно иной. Стеллажи стояли за защитными барьерами из освящённого дерева и заговорённой бронзы. В воздухе чувствовалась напряжённость, словно сами знания были живыми и опасными.

— Здесь хранятся самые тайные тексты, — тихо сказал Лун Хэй. — Заклинания призыва духов, рецепты смертельных ядов, способы управления погодой… И свитки о природе бессмертия.

Он подвёл Крида к отдельной секции, где за деревянным барьером с бронзовыми символами стояли особо ценные свитки.

— Это всё, что мы смогли собрать по интересующей тебя теме за пятьсот лет правления династии, — сказал дракон, открывая защиту специальным ключом. — Более двухсот источников.

Крид принялся за изучение с жадностью утопающего, хватающегося за соломинку. Здесь были труды алхимиков времён легендарного Жёлтого императора, записи шаманов древних племён, дневники даосских отшельников, искавших путь к вечной жизни.

Первые свитки разочаровали. Большинство описывало способы достижения бессмертия через алхимические пилюли, дыхательные упражнения, диеты из росы и лунного света. О том, как избавиться от уже обретённой вечности, информации было крайне мало.

— «Размышления отшельника Чжуан-цзы о природе жизни и смерти», — читал вслух Крид. — «Смерть и жизнь — две стороны одного явления, как день и ночь. Тот, кто привязан к жизни, боится смерти. Тот, кто понимает дао, не различает их.»

— Философия, — отозвался Лун Хэй. — Мудрые слова, но практической пользы мало.

Крид продолжил поиски. «Записи алхимика Гэ Хуна» содержали рецепты эликсиров бессмертия, но также упоминали о «пилюлях освобождения» — составах, которые могли прервать действие эликсиров вечности.

— Интересно, — пробормотал Крид. — «Три части киновари горной, две части ртути речной, одна часть серы вулканической, смешать в полнолуние…» Но здесь речь об алхимическом бессмертии, не о божественном проклятии.

— Попробовать стоит, — предложил дракон. — У нас есть все компоненты.

Следующий свиток оказался более многообещающим. «Беседы с духом бессмертного Пэн-цзу» рассказывали о человеке, прожившем восемьсот лет и сумевшем добровольно уйти в мир иной.

«Секрет освобождения от вечности, — гласил текст, — лежит не в разрушении тела или духа, а в достижении полной гармонии с дао. Когда бессмертный более не сопротивляется естественному течению вещей, проклятие теряет над ним власть.»

— Снова философия, — вздохнул Крид. — Как достичь этой гармонии практически?

Лун Хэй изучил продолжение текста.

— Здесь описан ритуал «возвращения к истоку». Семь дней медитации без пищи и воды в священной пещере, созерцание смены времён года, отречение от всех земных желаний…

— Пробовал подобные практики, — покачал головой Крид. — Проклятие не позволяет мне умереть от голода или жажды.

Часы превращались в дни. Крид методично изучал свиток за свитком, надеясь найти то единственное знание, которое освободит его от бремени вечности. Лун Хэй помогал переводить особенно архаичные тексты и объяснял тонкости древней философии.

«Трактат о пяти элементах и бессмертии» предлагал теорию о том, что вечная жизнь нарушает баланс стихий в теле человека. Восстановление баланса могло вернуть естественный ход вещей.

— Здесь есть конкретные рекомендации, — воодушевился Крид. — «В день весеннего равноденствия принять эликсир земли, летнего солнцестояния — огня, осеннего равноденствия — металла, зимнего солнцестояния — воды. Элемент дерева поглотить через медитацию в бамбуковой роще.»

— Сложно, но выполнимо, — согласился дракон. — Правда, автор предупреждает о возможных побочных эффектах.

— Каких?

— Безумие, превращение в камень, испарение души… Мелочи, — иронично заметил Лун Хэй.

Особое внимание Крида привлёк древний свиток, написанный иероглифами архаичного стиля. Его автором был некий Ли Эр — возможно, сам Лао-цзы под другим именем.

«Парадокс бессмертного, — гласил текст, — в том, что он стремится к тому, чего уже лишён. Смерть для него недостижима именно потому, что он её желает. Мудрость в том, чтобы перестать желать и позволить дао вести себя.»

— Опять про недеяние и следование дао, — устало сказал Крид. — Как это применить практически?

— Возможно, не нужно ничего применять, — задумчиво ответил дракон. — Может, весь секрет в том, чтобы прекратить поиски?

Последним документом, который изучил Крид, оказался фрагментарный свиток неизвестного происхождения. Половина иероглифов была повреждена временем, но сохранившиеся части говорили о «проклятии варварских богов» и способах его снятия.

«…северные демоны-оборотни знают тайну… только тот, кто наложил заклятие… кровь дракона и слёзы феникса… ритуал в день затмения солнца…»

— Это может быть про твоё проклятие! — воскликнул Лун Хэй. — Один — северный бог, как и упомянутые «варварские божества».

— Но текст повреждён, — указал Крид на испорченные места. — Половина инструкций утеряна.

— Попытаемся восстановить. У меня есть знакомые учёные, специализирующиеся на реконструкции древних текстов.

Они потратили ещё несколько дней на попытки восстановления поврежденного свитка, но результат оказался неутешительным. Ключевые части ритуала были утеряны безвозвратно, а те фрагменты, которые удалось прочесть, требовали компонентов, которых просто не существовало в природе.

— «Слёзы умирающего феникса», — вздохнул Крид. — «Кровь дракона-девственника». «Дыхание несуществующего ветра». Это же метафоры, а не реальные ингредиенты.

— Не обязательно, — возразил Лун Хэй. — В алхимии многие названия звучат поэтично, но имеют конкретное значение. «Слёзы феникса» могут быть каплями расплавленного золота. «Дыхание несуществующего ветра» — вакуумом.