"Фантастика 2026-81". Компиляция. Книги 1-36 (СИ) - Шаравин Максим - Страница 1082

— Но… но как я могу…

— Найдёшь способ, — холодно перебил Цезарь. — У тебя есть доступ к их лаборатории, доверие алхимиков. Используй это. Кради образцы, подслушивай разговоры, делай всё, что потребуется.

Диктатор наклонился так близко, что Корнелий почувствовал его дыхание.

— И запомни, Корнелий. Если ты провалишься, если позволишь Криду завершить его план раньше, чем я получу бессмертие — я уничтожу не только тебя. Я уничтожу всю твою семью, всех твоих рабов, сотру с лица земли эту виллу и засею землю солью. А твоё имя станет проклятием для всех будущих поколений.

Корнелий кивнул, не в силах говорить от ужаса.

— Хорошо, — удовлетворённо сказал Цезарь, выпрямляясь. — Я жду от тебя регулярных донесений. Каждые три дня, на рассвете, в храме Марса. Мой человек будет тебя ждать.

Диктатор направился к выходу, но на пороге обернулся.

— Ах да, Корнелий. Ни слова об этом разговоре ни Марку, ни северянину. Они не должны подозревать, что я знаю об их планах. Иначе… ты знаешь, что будет.

И он ушёл, оставив Корнелия наедине с его страхом.

Теперь, сидя в ночной тишине своего кабинета, Корнелий пытался осмыслить происшедшее. Цезарь знал о Криде, знал о его планах уничтожения мира. Но как? Откуда у диктатора такая информация?

«Шпионы», — понял он. — «У Цезаря есть источники, о которых мы не подозреваем».

Но главный вопрос был другим — что делать дальше? Как он, простой патриций, может обмануть бессмертного Крида и добыть эликсир для диктатора? И что случится, если Виктор узнает о предательстве?

Корнелий взял в руки кубок с вином, но рука дрожала так сильно, что он поставил его обратно. Впервые в жизни он понял, что значит находиться между молотом и наковальней. С одной стороны — гнев Цезаря и неминуемая смерть в случае неудачи. С другой — бессмертный алхимик, чьи планы могут привести к концу света.

«Боги, помогите мне», — прошептал он в пустоту ночи. — «Дайте мне силы пережить то, что грядёт».

Но боги молчали, а первые лучи рассвета уже показались за окном, напоминая о том, что до первого донесения в храме Марса остается всего два дня.

**ИНТЕРЛЮДИЯ: ИСКУССТВО ОБМАНА**

Локи наблюдал из тени за Кридом, склонившимся над алхимическими свитками в подземной лаборатории виллы Корнелия. Северянин изучал древние тексты, которые бог-хитрец так тщательно подделал и разместил в различных библиотеках Рима. Каждая строчка, каждый символ были рассчитаны на то, чтобы подтолкнуть бессмертного к единственно верному решению — самопожертвованию.

«Пора», — подумал Локи, принимая облик Марка.

Трансформация заняла несколько мгновений. Высокая фигура бога сжалась, светлые волосы потемнели, черты лица изменились, приобретая характерные греческие особенности. Даже запах стал другим — смесь трав, металлов и пота, характерная для алхимика. Локи в совершенстве овладел искусством перевоплощения за тысячелетия обмана.

Он спустился в лабораторию, стараясь двигаться так, как двигался бы настоящий Марк — чуть неуверенно, но с возросшим за последние месяцы достоинством. Крид поднял голову от свитков, и Локи заметил усталость в его голубых глазах.

— Марк, — кивнул северянин. — Вовремя. Я изучаю эти тексты о трансмутации души, что ты принёс из Александрийской библиотеки. Некоторые положения кажутся… спорными.

— Какие именно? — спросил Локи голосом Марка, подходя ближе.

Локи знал каждое слово в этих подделанных свитках — он сам их написал, имитируя стиль различных древних авторов. Главная идея была проста: истинный философский камень можно создать, только пожертвовав жизнью того, кто обладает бессмертной сущностью. Но подать эту мысль нужно было так, чтобы Крид сам пришёл к такому выводу.

— Вот здесь, — Крид указал пальцем на строчку, написанную якобы египетским жрецом Хор-эм-хебом. — «Камень истинного превращения требует наивысшей жертвы — отдачи того, что дороже золота, дороже жизни. Лишь тот, кто не может умереть, способен отдать смерть как дар миру».

Локи притворился, что внимательно перечитывает текст, хотя помнил каждое слово. Он специально сделал формулировку туманной, чтобы Крид сам додумал остальное.

— Хор-эм-хеб был одним из величайших алхимиков древности, — задумчиво сказал Локи. — Если он говорит о наивысшей жертве… возможно, речь идёт не просто о материальных компонентах?

— Именно об этом я и думаю, — Крид откинулся в кресле. — Все наши эксперименты с металлами, кровью, квинтэссенциями дают лишь временные эффекты. Эликсиры действуют несколько часов, трансмутация требует постоянной концентрации. Но истинный философский камень должен работать сам по себе, черпая силу из… чего?

Локи внутренне улыбнулся. Крид сам подводил себя к нужному выводу.

— А что, если источником силы должна стать сама жизнь? — осторожно предположил он. — Не обычная жизнь, которая конечна, а… особенная?

— Бессмертная жизнь, — медленно проговорил Крид. — Да, это логично. Обычная смерть даёт ограниченную энергию. Но смерть того, кто не должен умереть…

Он замолчал, и Локи видел, как в его глазах загорается понимание. Но этого было недостаточно. Нужно было подтолкнуть его дальше, сделать так, чтобы он сам захотел пожертвовать собой.

— Виктор, — тихо сказал Локи, — я должен тебе кое в чём признаться. Вчера ночью мне приснился странный сон. Точнее, не сон, а видение.

Крид внимательно посмотрел на него. За месяцы совместной работы он привык доверять интуиции своего ученика.

— Какое видение?

— Я видел тебя в центре огромного ритуального круга. Вокруг горели свечи, а в воздухе плавали символы всех алхимических элементов. Ты держал в руках кристалл невероятной красоты — красный, как кровь, но сияющий, как солнце. И я понял — это был истинный философский камень.

Локи говорил с искренностью, которая приходит только с тысячелетиями практики лжи. В его голосе звучало благоговение, восхищение, лёгкий страх.

— Но самое странное, — продолжал он, — ты был одновременно жив и мёртв. Твоё тело стояло в центре круга, но душа… душа твоя стала частью самого камня. И тогда я понял — ты нашёл то, что искал. Ты нашёл смерть. Но не обычную смерть, а смерть, которая даёт жизнь всему остальному миру.

Крид замер. В его глазах плясали отражения пламени от масляных ламп, и Локи видел, как усиливается внутренняя борьба северянина. С одной стороны — тысячелетняя усталость от бессмертия, желание покоя. С другой — сомнения, инстинкт самосохранения.

— Видение… — пробормотал Крид. — Или послание?

— Не знаю, — честно ответил Локи. — Но после этого сна я перечитал все тексты заново. И понял — все великие алхимики прошлого намекали на одно и то же. Николя Фламель писал о «последней жертве мастера». Гермес Трисмегист упоминал «растворение творца в творении». Даже Зосима Панополитанский говорил о том, что «истинный адепт должен стать своим собственным реагентом».

Каждое из этих имён и цитат было тщательно подобрано Локи. Он изменил оригинальные тексты во всех библиотеках, которые посещал Марк, так что теперь они действительно содержали подобные утверждения. Крид не мог их проверить, не вызвав подозрений.

— Но если это так, — медленно сказал Крид, — то философский камень — это не просто инструмент трансмутации. Это… памятник. Кристаллизованная жертва того, кто отдал всё ради познания.

— Да, — согласился Локи. — И только бессмертный может принести такую жертву. Смертный умрёт и исчезнет. А бессмертный… бессмертный может превратить саму свою бессмертную сущность в источник силы для камня.

Крид встал и начал ходить по лаборатории. Локи наблюдал за ним, понимая, что северянин балансирует на грани решения. Оставалось лишь дать последний толчок.

— Знаешь, Виктор, — сказал он, притворяясь, что идея только что пришла ему в голову, — а ведь это объясняет, почему ты не можешь умереть обычным способом. Один наложил на тебя проклятие не из жестокости, а из… предвидения. Ты должен был найти этот путь. Должен был понять, что твоя бессмертная жизнь — это не проклятие, а инструмент. Средство создать нечто, что изменит весь мир.