Доктор-попаданка. Ненавистная жена дракона (СИ) - Вайс Адриана - Страница 77

Ага. Вот и ещё один мотив, куда более человечный и понятный.

Юношеская симпатия.

Возможно, даже влюблённость.

По крайней мере, это объясняет её готовность на риск. И делает её чуть более предсказуемой, а значит — чуть менее опасной в качестве союзницы.

— Ладно, — говорю я, и чувствую как невольно расслабляюсь рядом с ней. — Допустим, мы найдем ключ. А что дальше? У тебя есть план? Мы просто пойдем туда, где держат Эйнара и выпустим его?

Энтузиазм на лице Мари тут же гаснет. Она растерянно смотрит на беспорядок в комнате, на меня и беспомощно разводит руками.

— План? Я пока об этом даже не думала. Ключ — это только полдела. Там, у двери в подвал, в конце коридора, Валериус выставил охрану. Чтобы освободить Эйнара, надо будет как-то их отвлечь. Да и что делать дальше я тоже не представляю…

Я выдыхаю. В голове уже крутятся варианты, оцениваются риски, отсеиваются самые нереалистичные идеи.

— Ну, думаю, с этим я смогу помочь,

Глава 71

— Правда? — глаза Мари вспыхивают от восторга, — Как?

— Не так быстро, Мари, — говорю я, опускаясь на корточки рядом с ней и начиная методично обыскивать нижнюю полку книжного шкафа. — Для начала, давай найдем твой ключ. А пока его ищем, расскажи всё о том месте, где держат Эйнара. Мне нужны детали. Сколько охраны, где они располагаются, сколько выходов ведет к тому подвалу и так далее.

— Охранников двое, — шепчет Мари, ныряя под стол и проверяя дальние углы ящиков. — Солдаты Леннарда. Стоят прямо у двери в подвал, в самом начале коридора со своими жуткими алебардами. Это очень узкий каменный тупик в конце северного крыла. Стены голые, потолок низкий. Там всего одна дверь — тяжёлая, обитая железом. И один проход, — она на секунду замирает. — Если кто-то войдёт в этот коридор, его сразу заметят. Спрятаться там негде.

Я прикусываю губу.

Её информация рисует чёткую, безрадостную картину. Классическая ловушка. Взять силой двоих стражников, вооружённых и настороженных, в узком коридоре подвала — чистое самоубийство.

Шум привлечёт всю лечебницу.

Мозг лихорадочно перебирает варианты, отбрасывая один за другим.

Прямое нападение — я не настолько отчаянная.

Подкуп? А у нас есть что им предложить? Да и рискованно это.

Остаётся только временно выключить их.

— Есть! — вдруг вскрикивает Мари, вытаскивая из-под груды тряпок в шкафу тяжелую связку. На одном из колец висит длинный, зазубренный ключ. — Это он. Эйнар всегда говорил, что этот замок капризный, как старая дева...

Я выдыхаю. Половина дела сделана.

— Есть идеи? — тихо спрашивает Мари, прижимая связку к груди, как самое ценное сокровище в мире.

— Даже две, — говорю я, — Первый вариант более мягкий. Принесем им чего-нибудь согреться. Скажем, что от Валериуса — мол, он беспокоится, что стража мёрзнет в подвале. В чай добавим смесь валерианы, пустырника и ударной дозы мелатонина. Уже через десять минут их срубит намертво.

Мари хмурится.

— А если не будут пить? Или что-то заподозрят? Солдаты Леннарда не дураки, их могли предупредить.

— А вот на этот случай, у меня как раз есть второй вариант, — продолжаю я. — Только для него понадобятся уже другие компоненты. Экстракт белены, вытяжка из маковых головок, спирт и немного воска. И какое-нибудь резкое ароматическое масло — мяты, эвкалипта, может, лаванды.

Мари смотрит на меня в полном недоумении.

— Экстракт чего? Вытяжка… чего? Госпожа Ольга, я не понимаю этих слов.

Я заставляю себя успокоиться и терпеливо объясняю все простыми словами, а Мари переводит все на их местный язык: «Ведьмина трава» и «Сонные бутоны».

— Где мы можем всё это достать? Причем, желательно, чтобы там было как можно меньше народа, чтобы мы не попались раньше времени.

Мари на мгновение задумывается, а потом её лицо светлеет.

— Дальнее хранилище! Оно в другом конце здания, там держат самые старые запасы и ингредиенты для алхимических опытов. Валериус туда почти не заглядывает, он любит всё новое. И… — она тряхнула связкой, — у Эйнара есть ключ и от него!

Мы не просто бежим — мы летим по коридорам, стараясь не выбивать дробь каблуками по каменным плитам.

Тени от факелов на стенах мечутся, как живые чудовища, и каждый раз, когда вдалеке слышится чей-то голос или лязг доспехов, моё сердце делает болезненный кульбит.

Дальнее хранилище оказывается совсем не таким, как то, где я разжилась камфорой. Это тесная, заставленная каморка, пахнущая пылью, сушёными травами и окисленным металлом.

Воздух густой, сладковато-горький.

На полках в беспорядке стоят склянки с порошками, пучки связанных трав, маленькие бочонки с восковыми печатями.

— Быстро, — шепчу я Мари. — Ищем «ведьмину траву» и «сонные бутоны».

Она кивает и начинает лихорадочно изучать этикетки, написанные выцветшими чернилами.

Я же параллельно ищу глазами что-то для Милены. Беру несколько флаконов с укрепляющим настоем золотого корня (местный аналог мощных адаптогенов) и пакетики с измельченной крапивой и шиповником — для витаминного отвара. Рассовываю по карманам несколько пачек стерильной марли — она нам еще ох как понадобится.

— Вот! — торжествующе шепчет Мари, снимая с высокой полки две маленькие, плотно закупоренные склянки.

— Идеально. Теперь спирт и воск.

Спирт мы находим тут же, в глиняной бутыли. Кусок воска для печатей лежит на столе. Масло мяты — в соседней склянке.

Работаем быстро, почти не разговаривая.

Сначала готовим «чайный» вариант.

Я смешиваю настойку валерианы («кошачий корень», как его тут называют) с экстрактом хмеля и добавляю щепотку измельчённых «сонных бутонов» в кружку с уже заваренным травяным чаем.

Получается ароматный, чуть горьковатый напиток, в котором, надеюсь, не будет явно чувствоваться снотворное.

— А теперь главное, — говорю я, и Мари смотрит на мои действия с возрастающим изумлением.

Я осторожно смешиваю несколько капель густого, тёмного экстракта белены с концентрированной вытяжкой мака в маленькой фарфоровой ступке. Добавляю туда же ложку спирта, чтобы получилась жидкая, маслянистая смесь. Потом беру кусок воска и начинаю растапливать его над пламенем свечи, которую Мари держит.

— Что вы делаете? — наконец не выдерживает она.

— Ты скоро сама увидишь, — отвечаю я, не отрываясь от работы.

Когда воск становится мягким, пластичным, я быстро смешиваю его с приготовленной спиртово-растительной смесью и несколькими каплями мятного масла. Получается липкий, темноватый комок, издающий резкий, лекарственно-мятный запах.

Я быстро формирую из него небольшой шарик, чуть больше грецкого ореха, и заворачиваю его в кусочек тонкого пергамента.

— Это… бомба? — шепчет Мари, глядя на шарик с суеверным страхом.

— Не совсем. Это — наш билет внутрь, если они откажутся от чая, — я хмурюсь, стараясь не дышать парами.

Мы покидаем хранилище, запираем его и снова пулей несемся к северному крылу. Чем ближе подходим, тем пустыннее становятся коридоры. Звуки лечебницы остаются где-то позади, здесь царит гулкая, сырая тишина подземелья.

Я останавливаюсь у последнего поворота, за которым, по словам Мари, начинается тот самый узкий тупик. Прижимаюсь к стене и осторожно выглядываю одним глазом.

Тусклый свет масляной лампы, установленной на невысоком постаменте, освещает сцену.

Двое солдат в чёрно-серебряных мундирах стоят у массивной дубовой двери. Один опирается на алебарду, но взгляд его бдит, скользя по пустому коридору. Второй что-то жуёт, но тоже стоит ровно, готовый к действию.

От этого зрелища у меня перехватывает дыхание. Они выглядят слишком профессионально. Слишком надежно.

— Я пойду, — Мари делает шаг вперед, её лицо решительно побледнело. — Я принесу им чай. Скажу, что это от Валериуса.

— Нет, — я хватаю её за локоть, резко осаживая назад. — Ты не пойдешь.

— Но почему?! — в её шепоте слышна обида и отчаяние. — Вы же сами сказали, что это План «А»!