Братство пекарей и магов - Пеннер Дж. - Страница 4

– Ты подала заявку? – вывел Арлету из задумчивости голос Эрваша.

– О чём ты?

Вообще-то она знала, о чём орк спросил её. О Ланхеймском турнире пекарей. Турнир этого года – юбилейный. Он проводится в Ланхейме, что в землях лесных эльфов, в течение вот уже ста лет.

Арлета пробежалась глазами по вывеске. В самом низу красовалось имя победительницы прошлого турнира, двукратной чемпионки – Тэньи Карралей. По фамилии Арлета поняла, что Тэнья – эльфийка. Победителями почти всегда становились эльфы, но девушка понятия не имела, как выглядит чемпионка, поскольку никогда не бывала в Ланхейме. Что уж говорить – она даже никогда не выезжала за пределы Аденашира!

Остальную информацию нанесли на деревянную табличку: причудливые эльфийские каракули приглашали лучших пекарей Северных Земель подать заявку на участие в турнире.

– Эрваш, я не стану этого делать. Нет смысла.

Арлета ускорила шаг, но орк – с его-то длинными мощными ногами – в считаные мгновения нагнал её.

Эрваш ласково поймал её за предплечье, и Арлете ничего не оставалось, кроме как повернуться к нему.

– Правила не запрещают не-магам участвовать.

– Но это не мешает после отстранять их от участия. Организаторы всегда находят какую-нибудь причину, – тихо возразила она.

Арлета вдруг осознала, что они с Эрвашем остановились как раз напротив пустующего помещения, на которое она заглядывалась уже давно. Оно было идеально для обустройства в нём пекарни.

Орк смерил её внимательным взглядом, выпятил губу так, что бросились в глаза нижние клыки.

– С отстранением себя от участия ты и сама справляешься. Каждый год находишь какую-нибудь причину. А если ты выиграешь? Победа принесёт столько золота, что хватит и на покупку этого помещения, и на его переобустройство.

Они стояли неподвижно, пребывая в молчании. Повисшую между ними тишину нарушило лишь карканье стаи ворон с края крыши здания слева от Эрваша и Арлеты. Может, это им поутру достался тарт с малиной и тимьяном, и теперь они прилетели за добавкой.

Девушка фыркнула и скрестила руки на груди.

– Браться за дело, повстречав ворон, – дурное предзнаменование. Сам знаешь.

В ответ орк хмыкнул и небрежно отмахнулся:

– Единственное дурное предзнаменование – отказаться от дела вовсе.

Эрваш был известным упрямцем. Как, впрочем, и Арлета.

Она вновь посмотрела на вывеску.

– Крайний срок подачи заявки – завтра. Поздно суетиться. Даже если бы я решилась и её одобрили, как бы я добралась до Ланхейма? До него не меньше дня езды на повозке – чем оплатить её аренду? Я едва наскребаю денег на ингредиенты, не говоря уж о продуктах, которые ем сама.

– Мы с Вердретом могли бы помочь. – Брови орка сошлись на переносице, придавая его лицу выражение родительского упрёка. – Дела в книжной лавке идут хорошо, и моя подработка неплохо окупается.

«Подработка». Эрваш относился к своим картинам с излишней скромностью. А ведь в аристократических кругах Аденашира они стали предметом бурных обсуждений, и слухи о талантливом художнике быстро летели по Северным Землям. Все, кто хоть что-то из себя представлял, стремились заказать работу у Эрваша. Но ни один из этих фактов не смог вскружить ему голову.

– Родители растили меня самостоятельной. – Арлета с вызовом подбоченилась, пусть и тут же пожалела, что вообще упомянула их. – Я больше не ребёнок. Уже давно как – ведь мне двадцать пять лет.

Эрваш выдержал её взгляд.

– Мы с Вердретом жили по соседству с твоими родителями задолго до того, как ты появилась на свет. И я могу с уверенностью сказать: они растили тебя в надежде, что ты станешь счастливой.

Арлета собиралась запротестовать, но Эрваш продолжил:

– Не только детям необходима поддержка. Женщинам, что простым, что деловым, она тоже нужна. – С каждым произнесённым словом его голос становился громче. – Выпечка – это твоё, у тебя отлично получается, как бы ты ни обесценивала свою работу. Ты точно лучший пекарь в Аденашире, а может, и во всех Северных Землях. И я говорю это не только потому, что ты мне дорога, а потому что это правда.

Арлета украдкой осмотрелась – обратил ли кто внимание на пламенную речь Эрваша? Да, определённо. Вороны разлетелись кто куда. Бредущий по другой стороне дороги дварф остановился, чтобы послушать преисполненного энтузиазма орка. А у «Хитрого козла», который Арлета со спутником уже оставили позади, за ними наблюдали обедавшие посетители, тоже наслаждаясь зрелищем.

Девушка глубоко вздохнула и развела руками.

– Может, попробую в следующем году.

Взгляд золотистых глаз мгновенно смягчился.

– Договорились. – Эрваш посмотрел на пустующее помещение на углу улицы. – Знаешь, у меня хорошее предчувствие насчёт этого места.

Через год здание наверняка арендует кто-нибудь другой. Однако Арлета кивнула, а затем махнула рукой, жестом предлагая продолжить путь домой. Прогулка выдалась недолгой. На следующей улице они свернули направо, и впереди показались два коттеджа.

Их домики-близнецы были расположены в тихом районе Аденашира. Серые здания выглядели одинаково. У них были высокие остроконечные крыши из соломы и окна с деревянными ставнями и раскладкой крест-накрест. Когда-то Эрваш вручную выкрасил обе входные двери в тёмно-зелёный цвет. А теперь он ухаживал за высаженными вдоль фасадов кустами роз – своими и Арлеты, поскольку у неё самой не было на это времени.

Вскоре они добрались до тропинки, ведущей к дому девушки. Арлета повернулась, чтобы разгрузить тележку. Однако Эрваш лёгким движением огромных рук уже собрал всё, включая свою сумку, и был готов занести вещи в дом.

Арлета распахнула перед ними дверь. Коттедж можно было назвать довольно скромным, но уютным. Ничего иного Арлета всё равно не смогла себе позволить – ей повезло, что родители купили этот дом. А высокие потолки – одна из главных причин, по которой Эрваш и Вердрет приобрели коттедж по соседству около тридцати лет назад. В Аденашире порой нелегко найти дома с подходящими для роста орков потолками.

Внутри каждого коттеджа было по две комнаты. Орки приспособили вторую под рабочий кабинет и художественную студию, а Арлета – под кладовую. Кухни отличались внушительным размером, что тоже было редкостью. Семье Арлеты требовалось много места, поскольку мать любила печь, а отец постоянно возился с аптечными снадобьями. На стене висело множество полок. Там стояли стеклянные банки и оставшиеся от отца книги. Арлета любила читать их, когда выдавалась свободная минутка – чего в последнее время практически не случалось. На деревянных столешницах тумб аккуратно стояли большие контейнеры с мукой, сухофруктами, сахаром и другими неотъемлемыми ингредиентами для выпечки, а также миски и инструменты, когда-то принадлежавшие ныне покойной матушке.

Эрваш поставил вещи на стол. Положенная сверху скатерть надёжно скрывала коробку с деньгами и все остальное. Орк покосился на печь.

– Помню, как мы с Декланом её устанавливали. Нина была в восторге, – Эрваш усмехнулся, – но потом причитала, что она очень дорогая.

Впрочем, эта печь была уникальна. Когда Арлете было десять, папа подарил её маме большую чугунную печь. Точно такая же была нарисована на деревянной табличке в городе – её использовали эльфы на знаменитом Ланхеймском турнире пекарей. Дела в отцовской лавке шли в гору, у него выдался удачный год. Поэтому как-то раз папа сделал маме сюрприз: эту огромную печь доставили прямо к двери их коттеджа.

– Так и есть, – шепнула Арлета, и от переполнившей её ностальгии в уголках глаз собрались слезы. – Но она того стоит.

Ведь печь по-настоящему осчастливила её маму.

– Спасибо, что проводил. Что ж, меня ждёт выпечка, а тебя… – она повернулась к Эрвашу и выразительно посмотрела на его сумку, – твоё печенье.

Глаза орка загорелись от предвкушения.

– Что ж, терпеть ему осталось недолго! А, чуть не забыл. – Эрваш хитро заулыбался, и Арлета поняла: он все это время прекрасно помнил, о чём хотел сказать. – Приглашаем тебя сегодня на ужин! Я собираюсь зажарить цыплёнка с картофелем и морковью.