Этногенез 2. Компиляция (СИ) - Кондратьева Елена - Страница 966

В следующие две недели они летали на Умбриэль еще трижды.

И все три раза «Колибри» покидала туннель в кратере Черная Корона с полным транспортным отсеком.

Что они возят, Максим так и не выяснил, поскольку научился выполнять все правила посещения таинственной пещеры в недрах Умбриэля. Больше он из своей кабины не выскакивал и процесса погрузки не видел.

Но поскольку человеку даны глаза, чтобы видеть, а уши — чтобы слышать, Максим кое-что понял. Например, он понял, для чего нужна та восьмидесятитонная белая улитка. Уже на следующий день после их первого визита на Умбриэль в главном машинном отсеке «Справедливого» начался ее монтаж. Собственно, улитку видели все работники верфи — в силу специфической конструкции новейшего крейсера в его машинном отсеке имелись два обширных технологических проема, так что один из боков улитки ослепительно бликовал над центральным понтоном на высоте в сто пятьдесят метров всю середину января.

Далее, после их следующего рейса, число наноботов, занятых на строительстве «Справедливого», как минимум удвоилось. И, возможно, это были какие-то новые наноботы, качественно улучшенные. По крайней мере, ряд монтажных этапов — которые, казалось Максиму, будут тянуться еще месяцы — начали вдруг завершаться один за другим с пугающей бодростью. Так что первый в Солнечной системе фотонный крейсер обещали сдать уже к 24 января!

Третий полет на Умбриэль оказался самым секретным. «Колибри» доставила в Оазис рекордный вес: восемьдесят шесть тонн! И вскоре в сравнительно небольшом эллинге началась интенсивная возня вокруг корабля по имени «Наутилус». Что значит это слово, Максим не знал, но ему чудилось в нем что-то зловещее. И, соответственно, мысли о «Наутилусе» заставляли Максима зловеще улыбаться. Не приходилось сомневаться, что восемьдесят шесть тонн неведомой пагубы, монтируемой на его борту, со временем обойдутся врагам очень дорого!

Ну, а из четвертого рейса «Колибри» вернулась потяжелевшей на пятнадцать тонн. Оказалось, что это, строго говоря, не груз, а дополнительное оборудование для самой «Колибри».

В данном случае Максим, как бессменный пилот корабля, вроде бы имел право знать — что за оборудование? Но к его огромному разочарованию молчаливые бойцы Отдела Особых Действий перевели «Колибри» в закрытый эллинг и запретили к ней всякий доступ.

— Не расстраивайся, мой друг, — утешил его товарищ Альфа. — Ты показал себя преданным товарищем и отличным пилотом. Скоро тебя ждет настоящая боевая работа на более подходящем для войны корабле.

— А «Колибри»? — спросил Максим.

Он уже успел привыкнуть к этой маневренной и мощной машине. Мысль о расставании с нею — Максим сам не ожидал от себя такого! — больно ранила его.

— «Колибри» меняет профессию. Из моего личного лимузина она становится диверсантом-невидимкой. Это значит, что кататься на ней будут теперь люди товарища Дементьева. Кстати, Мамонт просил передать тебе, чтобы ты составил краткое, но внятное пособие по пилотированию «Колибри».

— Прямо сейчас?

— Прямо позавчера… Да не смотри ты на меня так! На следующей неделе открывается оптимальное окно для перелетов к Сатурну. Я тебе грубо намекну: это значит, что мы начинаем войну. Поэтому все ближайшие дни работать придется по двадцать пять часов в сутки. И ты, считай, еще хорошо устроился: набросаешь три странички таблиц для «Колибри», а потом до отлета из Оазиса будешь не спеша изучать «Барракуду», свою новую матчасть. А вот мы, простые звездные борцы, будем в спешке готовить «Справедливый» к первому боевому походу. Боевые системы дооборудовать, припасы грузить…

— И вы тоже?

— Ты лично меня имеешь в виду?

— Да.

— И я тоже. И Сонька твоя. И, кстати, хватить «выкать», товарищ Максим. На «ты», договорились?

— Договорились… товарищ Альфа, ты.

В боевой рубке «Справедливого» — к неудовольствию командира эскадры адмирала Баренца и капитана крейсера Цинь Ша, — было многолюдно. Вокруг овального стола для оперативных совещаний собрались лучшие кадры «Армии пробуждения»: пилоты-асы и несколько бойцов ООД — строго засекреченного Отдела Особых Действий.

Были там и Максим, и с некоторых пор «официальная» девушка Максима Соня ван Астен, и его коллега Ирина Бекасова, и старшина пилотов Роберто Квалья, и товарищ Дементьев — не слишком симпатичный Максиму, но все же весьма уважаемый, высокопрофессиональный звездный борец, а заодно начальник всесильного Отдела Особых Действий.

Никто не знал, зачем их собрали. Точнее, товарищ Дементьев наверняка был в курсе, однако он с отсутствующим видом помалкивал. Поэтому когда в боевую рубку вошел товарищ Альфа, как всегда бодрый и улыбчивый, в него разом впились три дюжины глаз.

— Соратники! — начал товарищ Альфа. — Не стану скрывать: положение наше крайне тяжелое. Наша вражда с «Танцорами вечности», увы, перестала быть досадным эпизодом. Эта вражда стала огорчительной реальностью, конца которой я не вижу. Иными словами, это больше не вражда, это война. И мы с вами воюем за окончательную победу, воюем на уничтожение. «Танцоры вечности» уверены в неуязвимости своей базы. Именно этим обусловлено их высокомерие и нежелание идти на какие-либо переговоры. А почему они уверены в неуязвимости своей базы? Потому что мы не знаем — где именно находится этот самый мифический Аэрополис. Как это возможно? Почему мы не можем установить координаты Аэрополиса? Спросим об этом у товарища Дементьева.

Тот поднялся с места. На узком, крысином лице начальника ООД не отражалась ни одна эмоция. Сутулая фигура, узкие ладони с тонкими пальцами пианиста — товарищ Дементьев напоминал не отважного и заслуженного звездного борца, а скорее офисного клерка, экономиста или даже логистика.

«Есть ли у него душа?» — каждый раз спрашивал себя Максим. И каждый раз отвечая себе «Похоже, нет», испытывал чувство смущения. Нельзя вот так, ни за что, плохо думать о хорошем человеке, а главное — соратнике по борьбе!

Товарищ Дементьев прокашлялся и начал сухим, бесцветным голосом:

— Возможно, кто-то из вас уже слышал, что конструктивно Аэрополис являет собой развитие идей, заложенных в летающий город Хэйхэ. Он состоит из пяти многокилометровых аэростатических баллонов, под которыми подвешена связка из трех огромных гондол, нанизанных на общий вертикальный ствол. Одна гондола — жилая, это почти точная копия собственно города Хэйхэ. Вторая — отвечает за снабжение.

Там, например, разводят рыбу и моллюсков, нарабатывают дейтерий-тритиевое топливо, выращивают овощи. Ну а третья гондола — прекрасно оборудованный завод, где осуществляется постройка крейсеров-дисколетов… И не спрашивайте, как эта информация добыта. Скажу лишь, что ее достоверность подтверждается гибелью нескольких наших лучших агентов.

— Вопрос о том, — продолжал товарищ Дементьев, — кто пожертвовал «Танцорам вечности» миллиарды, необходимые для постройки Аэрополиса, сейчас оставим за скобками. Перед нами факт: летающая база врага существует и оснащена по последнему слову техники. Исходя из того военно-технического потенциала, который демонстрируют наши враги, их летающий город примерно втрое больше, чем знаменитый Хэйхэ на Юпитере. Элементарные расчеты показывают, что, в отличие от Хэйхэ, объект с параметрами Аэрополиса в атмосфере Юпитера длительное время находиться не сможет. То же касается и атмосферы Нептуна. Остаются два кандидата: всем нам хорошо известный ледяной гигант Уран, — при словах «хорошо известный» лица присутствующих расцвели понимающими ухмылками, ведь их родная база, Оазис, находилась именно на Уране, — и, конечно же, водородно-гелиевый гигант Сатурн. Ясное дело, Уран мы отметаем. Соответственно, поиски Аэрополиса должны проводиться только на Сатурне. Опуская долгие научные выкладки, довожу до сведения собравшихся: Аэрополис нужно искать в относительно узких полосах на краях экваториальных зон. Северную полосу мы условно назвали тропиком Рака, южную — тропиком Козерога. Назвали, повторюсь, условно, потому что в случае Сатурна мы имеем дело всего лишь с четвертыми градусами северной и южной широты.