Этногенез 2. Компиляция (СИ) - Кондратьева Елена - Страница 916

И снова же! Спустя всего-то час после ужина Матвей не был в состоянии вспомнить, что же именно они ели и пили (хотя пили они совсем немного).

А все потому, что кремовое платьице, облегающее стройную фигурку Анны, было слишком облегающим.

Потому что золотистая кожа Анны была слишком сияющезолотистой.

Потому что каждая улыбка Анны заставляла что-то внутри Матвея сладострастно сжиматься.

И главное, потому что с Аней — в отличие от Алики, Евгении и прочих безымянных и безликих, — Матвею наконец-то было интересно! В общем, с каждой минутой столь маловозбудимый в любви Матвей все более отчетливо понимал: он влюбился, Амур не промазал, вот оно, чувство, о котором читал в книгах!

А потом они с Анной гуляли по ночному кипарисовому парку и ходили в кино на самый-самый последний ночной сеанс.

Лишь под утро Матвей посадил авиетку перед увитыми плющом воротами загородного дома ее родителей.

Точеное личико Анны с разлетающимися птицами бровей и бриллиантами бездонных глаз было усталым, но довольным.

— Я вот чего понять не могу… — сказала Анна, задумчиво опуская глаза.

— А именно?

— Не могу понять, это у нас с вами дружба? Или…

— Или любовь? — закончил за нее Матвей, сам не ожидавший от себя такой смелости.

Анна кротко кивнула.

— Время покажет, — улыбнулся Матвей и сделал легкомысленное лицо. — Вот завтра погоняем на цеппелинах… Потом съездим в Малиновку… А потом…

— Сколько всего… — улыбнулась Анна, и на щеках у нее образовались прелестные ямочки.

— А пока… Пока идите спать. Не то ваши родители проклянут меня на веки вечные!

— Мои родители? Вас? Никогда! Мой отец, конечно, еще не успел отдать распоряжение о чеканке монеты с вашим профилем на аверсе и капитаном Чубовым на реверсе, но наградить вас каким-нибудь орденом он, по-моему, не против!

В ту ночь они не целовались. Матвей не торопил события. Потому что знал: впереди у них — вечность.

Эпизод 11. Петровские

— Аня, а давайте… поженимся? — сказал Матвей.

Они встречались всего две недели. Но Матвею было ясно: размышлять больше незачем. Пора принимать решение.

— Что? — переспросила Анна, растерянно и в то же время нежно глядя на Матвея своими бездонными глазами.

— Давайте. Поженимся. Вы и я. Вдвоем.

— Давайте… Но…

— Что «но»?

— Но мы с вами… почти… незнакомы!

— Да… Но мы ведь познакомимся!

— Мы познакомимся… — эхом повторила Анна. — Что ж… Попробуем! Но сначала, может, перейдем на ты?

— Давайте перейдем… То есть я хотел сказать: давай! — Матвей улыбнулся.

В общем, Анна дала свое согласие сразу — без жеманства и каких-либо условий. То есть условие все-таки было. Но настолько нетрудное, что Матвей был даже рад его исполнить.

— Надо бы получить благословение родителей, — тихо сказала Анна, нежно обнимая Матвея за шею.

— Я — всецело «за». Готов отправляться за ним хоть сейчас…

— Сейчас — рано. Папы все равно дома нет. Он на Фобосе, с рабочим визитом. Нагоняет на местных лодырей страху.

— Ладно. Пусть. Пусть сейчас рано. А когда не рано? Когда в самый раз?

— В самый раз будет в воскресенье. И папа вернется, и у мамы выходной.

— А кем работает твоя мама?

— Она работает папиной женой.

— А именно?

— У нас на Марсе «жена губернатора» — официальная должность. С официальной зарплатой.

— А «дочь губернатора» тоже должность?

— В проекте бюджета следующего года предусмотрено и такое. А пока что мне приходится работать инструкторомспелеологом в Планетографическом Обществе.

Неделя пролетела быстро. И вот уже Матвей с большим букетом левитирующих лунных орхидей — иссиня-черных и перламутрово-розовых — стоял на пороге загородного домика Петровских.

Анна по случаю значительного события сменила разбитной девчоночий стиль на фасон «пай-доченька». В ушах у нее блестели два желтых бриллианта, которые необычайно шли к ее загорелой шелковой коже.

И вот уже все четверо — Петровские и Анна с Матвеем (в их движениях появилось что-то от повадок нашкодивших школьников) — сидели в гостиной. Ее стены были расписаны буколическими фресками, а потолочная голограмма имитировала ясное звездное небо таким, каким его видят люди Земли, живущие, к примеру, в городе-герое Севастополе. То есть с Луной и типичными для Северного полушария, лезущими в глаза Сириусом и Вегой.

— Не хочу ни на что такое намекать, милые мои, — грудным голосом опытной светской дамы пропела или, скорее, проворковала мама Анны, Наталья Артуровна, — однако напомню, что мы с моим Ванечкой познакомились тоже весьма необычно! Ваня спас меня и мою машину, когда та во время очередного кометного паводка оказалась в кювете, по самые дверцы в воде!

— Подумаешь… спас! Это Матвей Степанович нашу Аньку спас! А я тебя так, слегка развлек, — ответствовал Ваня, он же Иван Аристархович Петровский. — Можно сказать, дотащил до загса на буксире!

Отец Анны сразу понравился Матвею своим чувством юмора, безукоризненными манерами и умением держаться. У него был округлый, бархатный, словно бы баюкающий тенор. Слушать Ивана Аристарховича было легко и приятно. И все собравшиеся за столом делали это с удовольствием. Анна предупреждала, что «коньком» ее отца являются разнообразные исторические изыскания. Поэтому, когда зашла речь о родословных, Гумилев не удивился…

— Мы, Петровские, род не шибко знатный. Хотя и дворянский, — глаза Ивана Аристарховича понемногу разгорались. — Происходим из Ярославской губернии. Знаете ли вы, дражайший Матвей Степанович, что в тринадцатом веке именно ярославские князья имели дерзость родниться с монголами-ордынцами, принимая к себе монгольских принцесс-чингизидок? Нет? Тото же! Вот от них-то и пошло несколько поколений ярославских княжат-монгольчиков… По сей день во внешности Петровских можно различить что-то этакое… изюминку такую! Жаль, в четырнадцатом веке вся эта генетическая свистопляска прекратилась. Как видно, в связи с исламизацией Орды… В нашем роду был и генерал-майор Петровский. Известны среди прочих суконные фабриканты Петровские, те самые, что экспедицию в Китай организовали во второй половине девятнадцатого века. Та торговая экспедиция, кстати, вышла очень напряженной! С перестрелками, засадами и погонями… Будь вы писателем, дражайший Матвей Степанович, я бы вам мог столько всего про это предприятие порассказать! Не то что на роман, на три эпопеи хватило бы! — и, просияв галантной улыбкой, отец Анны отвлекся от рассказа, чтобы отхлебнуть из чашки остывшего чаю.

— Писателем? — улыбнулся Матвей. — Писателем я бы рад. Да только неусидчив я от природы… Стоит мне сесть за стол, такая скука на меня находит!

Матвей виновато посмотрел на Анну. Личико ее было взволнованным.

— Ты говоришь, что за столом сидеть не можешь, — сказала она. — Но ведь не обязательно писать за столом! Можно ведь и в кабине твоего любимого «Скорпиона»! — Анна подмигнула Матвею.

— В кабине «Скорпиона»? — подхватил Матвей. — А что, недурно! Так и вижу заднюю обложку своего гипотетического романа с рекламной фразой: «Автор написал эту книгу, не выходя из горизонтального штопора!»

Анна рассыпалась заразительным хрустальным смехом.

Ей вторила ее мать, Наталья Артуровна. Она, неподвижная словно изваяние богини домашнего очага, сидела напротив дочери, во главе стола.

И, наконец, к дуэту присоединился Иван Аристархович со своим раскатистым смеховым уханьем!

— Так стало быть, вы сын того самого знаменитого «строителя планет» Степана Николаевича Гумилева? — добродушно улыбаясь, спросил он.

— Совершенно верно. — Матвей слегка напрягся. Быть сыном главы могущественной межпланетной корпорации «Кольцо» непросто. Много лет в Академии ему приходилось доказывать своим однокашникам, что несмотря на принадлежность к одному из самых знатных и богатых семейств Солнечной, он — нормальный парень, такой же курсант, как они. К счастью, в «Беллоне» его происхождение мало кого волновало — там больше ценились боевая выучка и личное мужество. Однако губернатор Марса — человек как раз того круга, в котором знатность рода и размеры личного состояния характеризуют собеседника наилучшим образом.