Этногенез 2. Компиляция (СИ) - Кондратьева Елена - Страница 908

— Разрешите мне, господин полковник! Я бывал на Ио четыре раза. Я хорошо знаю эту луну! Если дело дойдет до малых высот, я смогу приладиться к тамошней лоции. А она на Ио непростая!

— Это, конечно, ценно, — раздумчиво произнес Сазонов. — Но меня беспокоит, лейтенант, что у вас совсем мало боевого опыта…

— Именно поэтому мне следует его приобретать всеми доступными способами! — не сдавался Матвей. — Господин полковник!

Как видно, его настырность понравилась Сазонову.

— Что ж, пусть… Пусть. Вы полетите ведомым капитана Чубова. Только ради Бога, сразу отбросьте всякие романтические чаяния!

— Прошу прощенья? — не понял Матвей.

— Относительно того, что над Ио терпит бедствие красавицапринцесса в белом платье, расшитом жемчугами… Или еще что-нибудь в таком духе.

— Ах, это… Я не романтик. Я реалист, господин полковник! — соврал Матвей с самым мужественным выражением лица.

Полмиллиона километров до Ио они покрыли в рекордные сроки: один час сорок семь минут.

Такой скорости позавидовал бы и великий космический гонщик Павел Ураганов, кумир всех новомосковских блондинок!

Для начала Матвей и капитан Чубов использовали одноразовые термоядерные прямоточники «Нерпа-5», а затем на всю катушку врубили модернизированные маршевые движки своих новехоньких «Скорпионов» серии РД-65.

Непрерывные перегрузки взбодрили Матвея — сна не осталось ни в одном глазу.

Да что там сна! Ни одна мысль не взвихрялась теперь в голове Гумилева — мозг как будто выжгли проклятые разгонные и тормозные шесть «же». Пожалуй, если бы кто-нибудь спросил теперь у него, зачем он летит к Ио, Матвей был бы обречен дать ответ с совершенно неприличным запозданием.

К счастью, у Матвея был капитан Чубов, который уже давно не реагировал ни на какие «же», меньшие порога прочности конструкционных сталей. Даже коньяк с «Байкалом» его не брал.

— Господин лейтенант, как моральное состояние? — спросил Чубов.

— Да.

— Что «да», господин лейтенант?

— В смысле… Терпимое.

— Вы абсолютно уверены?

— Нет… Не абсолютно.

— Тогда приказываю сделать себе стимулирующую инъекцию!

— Есть.

Матвей замолчал, дожидаясь, пока тонкая игла встроенного в скафандр инъектора делала свое деликатное медицинское дело.

— Ну как, пришли в себя?

— Так точно, — сказал Гумилев гораздо более уверенно.

— Тогда прошу доложить тактическую обстановку по данным ваших сенсоров.

Матвей взглянул на приборную панель.

— Наблюдаю пять навигационных бакенов, три ретранслятора, сорок два пассивных орбитальных объекта, классифицированных как сброшенные топливные баки и отработавшие спутники.

— То есть никаких следов судна, терпящего бедствие? — уточнил Чубов.

— Именно так, господин капитан.

В этот момент на приборной панели перед Матвеем замигал красный индикатор аварийного радиоканала.

Матвей машинально хлопнул по клавише, и в его наушниках зазвучал синтезированный мужской голос:

— Внимание всем, кто меня слышит! Я яхта «Ассоль». Порт приписки Четвертый Рим. Падаю на поверхность Ио. Текущие параметры моей траектории…

Мужской голос яхты с женским именем не успел закончить, потому что канал перехватил капитан Чубов.

— Матвей, внимание на тактический экран. Я засек ее! — воскликнул он. — Яхта сейчас почти строго под нами. Внимание на экватор Ио!

Матвей последовал приказу капитана, переведя вывод данных от тактических радаров со стандартного экрана на всю ширь лобового стекла пилотской кабины корвета. Все пространство перед ним превратилось в гигантскую многоцветную лазерную голограмму.

Многочисленные вулканы и тектонические котловины Ио распушили перед ним дымчатые хвосты.

Озера кипящей ртути приподняли свои сизые вуали.

Блуждающие циклоны горячих газов, являя завидную благовоспитанность, величественно провернулись на положенные доли градусов за отмеренные межпланетным этикетом секунды.

Все эти красоты были синтезированы борткомпьютером в искусственных «дневных» цветах. В реальности же они с Чубовым приближались к Ио с ночной стороны. Без помощи своих цифровых ассистентов они не могли сейчас увидеть на поверхности этого спутника Юпитера по сути ничего, кроме нескольких тускло-оранжевых углей и серпов, указывающих на самые яростные извержения вулканов.

И вот, на фоне черного диска Ио (в натуральных цветах) и бессовестного многокрасочного великолепия (в цветах искусственных, «дневных»), падающей звездой неслась вниз по пологой гибельной траектории сияющая точка. Как видно — та самая злополучная яхта «Ассоль», порт приписки Четвертый Рим.

Она находилась на очень низкой, нестационарной орбите, которая по существу уже и орбитой-то не являлась. А была траекторией схода с низкой орбиты — спиралью, которая, сужаясь, накручивалась на Ио и была обречена закончиться где-то на ее поверхности. Удар, гром в отсеках, вспышка, километровый кратер…

Но думать об этой ужасной коллизии Матвей не желал. Он прогнал прочь мрачные картины катастрофы.

Вдруг в его сознании промелькнул совершенно неуместный вопрос: а кто же дал яхте столь нарочито «девчачье» название? Ведь наверняка не девушка, а какой-нибудь попивающий, несчастливый отец семейства, в детстве обчитавшийся Грина и воображавший себя капитаном Греем — возлюбленным прекрасной Ассоли… А может, и по сей день болеющий этим Греем, ищущий свою и поныне не найденную Ассоль?

Два взмаха лазерной указкой — и борткомпьютер корвета произвел видеозахват падающей яхты телескопическими визирами. После чего выдал увеличенное изображение аварийного корабля.

— Так-так-так… — пробормотал Матвей и закусил нижнюю губу, как он делал всегда, когда ему было очень-очень любопытно.

Яхта «Ассоль» была без преувеличения шикарной. Сочетание изящной хищной красоты с фантастической мощью восьмипотокового комбинированного двигателя производства Объединенной Лунной Машиностроительной Компании «Прогресс» рождало у зрителя один-единственный вопрос: сколько именно нулей сияли рядком на ценнике этого техношедевра? Даже Матвей, знавший толк в летательных аппаратах премиумкласса, затруднялся дать уверенный ответ.

Увы, положение шикарной яхты было бедственным.

Отчего-то ни одна маршевая дюза корабля не озарялась призрачным сиянием скоростного плазменного потока, способного играючи побороть силу притяжения Ио.

Работали только небольшие маневрово-ориентационные движки на брюхе яхты. Их тяга, конечно, немного замедляла падение корабля. Но отдалить роковое столкновение с поверхностью луны Юпитера хотя бы на час маневровые движки были не в силах.

«Куда смотрит экипаж? И что там вообще, черт побери, происходит?»

Как видно, капитана Чубова волновали те же вопросы.

— Пытался связаться с этими гавриками с «Ассоли». Молчат! Может, и в живых уже никого нет… А дистанция, черт возьми, такая, что характер повреждений совершенно неясен… Если они вообще есть, эти повреждения…

— Господин капитан, разрешите сблизиться с яхтой вплотную! — попросил Матвей.

Мгновенно созревший в голове Гумилева план был прост: осмотреть яхту в упор и попытаться состыковаться с ней. А дальше — по обстоятельствам. Либо снимать экипаж, либо снимать трупы экипажа, либо взять управление яхтой на себя и, если повезет, запустить маршевые двигатели. Не бросать же такую красавицу в объятиях гравитации Ио?

— Сближение разрешаю! — сказал Чубов. — Но имей в виду, что…

Договорить капитану было не суждено. Прямое попадание гигаджоульного лазера вскрыло левый борт его корвета, как консервный нож — банку с сардинами.

Матвей, который шел за чубовским аппаратом почти вплотную, увидел ярчайшую вспышку, на мгновение затмившую Солнце.

В тот же миг детекторы предупредили о залповом пуске ракет. А подсистема тактического оповещения сообщила о контакте с тремя неопознанными объектами.

«Пираты! Все-таки Сазонов был прав насчет пиратов!» — пронеслось в голове Матвея.