Этногенез 2. Компиляция (СИ) - Кондратьева Елена - Страница 748

— Возможно. — Уинсли исправил вопросительный знак после надписи «Кот» на жирный восклицательный. Подумал и поставил еще два. — Я давно заметил, что у этих господ весьма странные для божьих людей отношения с женским полом.

— Не судите, и не судимы будете, как сказано в Писании, — деликатно ответил Папюс. — Что-нибудь еще?

— Как вы уже, наверное, поняли, Жерар, у меня есть небольшое дело в России. — Сэр Артур посмотрел на Смит-Камминга, прильнувшего к трубке. — И для него мне нужен не слишком чистоплотный помощник. Кто-нибудь молодой, интересующийся политикой и мистицизмом. Имеющий опыт публичных выступлений. Возможно, из среднего класса. Но не роялист, а скорее, приверженец радикальных взглядов. Вы же неплохо знаете русских масонов, Жерар. Может быть, есть кто-нибудь на примете?

Папюс немного помолчал.

— В Петрограде действует масонская организация под названием Великий Восток народов России. Большинство вольных каменщиков эту ложу так и не признало. Уж слишком она политична, амбициозна и мало почитает традиции. В ней даже великий магистр именуется генеральным секретарем, — алхимик хмыкнул в трубку. — В прошлом году организацию возглавил молодой человек по фамилии Керенский. Я думаю, он как раз тот, кого вы описали.

— Спасибо, мой друг! Вы очень помогли.

Он уже было хотел попрощаться, но вдруг Папюс произнес:

— Артур, у меня есть просьба и к вам.

— Все что угодно, — поспешно ответил сэр Уинсли.

— Вы не могли бы навестить меня, — Папюс снова закашлялся, — до двадцать пятого октября.

— К чему такая точность? — Сэр Артур машинально отметил дату в блокноте. — Вы куда-то собираетесь, мой друг?

— Можно сказать и так. — Уинсли мог поклясться, что алхимик на том конце провода улыбнулся. — Боюсь, что после этого дня я исчезну с физического плана.

В последней фразе алхимика прозвучало столько обреченности и печали, что у сэра Уинсли нехорошо кольнуло под сердцем.

— Не несите вздор! — буркнул он в трубку, но тут же смягчился. — Вы еще слишком молоды, чтобы встретиться с вашим любимым Архитектором.

— На фронте я подхватил чахотку, сэр Артур, — проронил Папюс, — а на днях разложил карты. Таро никогда не врут. Мои дни сочтены. — Из уст знаменитого врача и гадателя эти слова звучали приговором. — Я понимаю, сейчас война, и путь не близкий, но мне очень хотелось бы увидеть вас еще раз.

— Не падайте духом, Жерар! — строго велел сэр Уинсли. — Я сделаю все возможное.

— Благодарю вас, — шепнул Папюс и отключил связь.

Артур мрачно смотрел на зловещую дату. Если алхимик был прав, времени оставалось совсем немного.

«Время неумолимо», — пришла нехорошая мысль. Он проглотил мешающий дышать ком.

Помочь доктору Папюсу кроме него самого мог только один человек. Но для этого Артуру требовалась Саламандра.

— Операцию нужно начинать при первой же возможности, — хмуро произнес Уинсли и пододвинул блокнот Каммингу. — Это то, что ваши агенты должны обязательно отыскать у Распутина. И найдите мне все на этого Керенского.

— Вы еще намерены встретиться с капитаном Бромхэдом? — уточнил директор секретной службы, тщательно переписывая пометки.

Сэр Уинсли на мгновение заколебался, но поддаться чувствам себе не позволил.

— Все остается в силе, — сухо ответил Артур. — Я должен знать наверняка…

Теперь он сидел в комнате для бриджа на Лестер-сквер и ждал посетителей. До роковой даты оставалось ровно три месяца.

Уинсли отложил потухшую трубку и посмотрел на часы. Словно повинуясь этому взгляду, они начали бить шесть пополудни. С последним ударом дверь отворилась:

— К вам капитан Смит-Камминг и капитан Бромхэд, сэр, — доложили ему.

— Зовите, — кивнул сэр Уинсли и медленно поднялся из кресла.

В комнату вошел директор секретной службы:

— Добрый вечер, сэр Уинсли! Разрешите представить — капитан Альфред Бромхэд!

Появившийся следом военный вытянулся во фрунт и отдал честь. Лицом он напоминал цирковых атлетов — кончики щегольских усиков загнуты вверх, волосы уложены бриолином. Фигурой же на атлета капитан не походил. Он был невысок и круглобок.

— Капитан, — без прелюдий начал сэр Уинсли. — Меня известили, что вы присутствовали на премьере картины «Британия наготове» в Царском Селе.

— Так точно! — отчеканил Бромхэд. Он явно нервничал.

— Вы видели там русского царя?

— Его императорское величество пожаловали мне золотой портсигар!

Уинсли поморщился:

— Я спросил не об этом. Видели ли царя лично?

Капитан Бромхэд покраснел.

— Как сейчас вас, сэр!

Уинсли приблизился к капитану и пристально посмотрел ему в глаза.

— А теперь припомните, — медленно произнес Артур, но от его тона Бромхэд едва заметно втянул голову в плечи, — не было ли у царя Николая гетерохромии? Это очень важно, капитан. Постарайтесь сосредоточиться.

— Не припоминаю, сэр, — после некоторых раздумий ответил Бромхэд.

— Вы уверены?

— Насколько я помню, глаза были одного цвета, — сказал капитан, но голос его прозвучал не слишком убедительно.

Сэр Уинсли повернулся к Смит-Каммингу:

— У меня все.

— Можете идти, капитан, — директор секретной службы выглядел растерянно. — Вы нам очень помогли.

Бромхэд щелкнул каблуками, отдал честь и вышел.

— Вы удовлетворены, сэр Уинсли? — спросил Смит-Камминг, едва они остались одни.

— Не могу сказать, что полностью, — задумчиво произнес Артур. — А нам нужно знать наверняка. Вы сможете устроить еще один просмотр фильма для русского царя?

— На это может потребоваться время, но я думаю, это возможно, — кивнул Смит-Камминг.

— Времени у нас мало, — сдвинул брови Уинсли. — Постарайтесь сделать это как можно скорее. Если ваш синематографист подтвердит гетерохромию Николая Второго, придется изменить план. Если нет — начинайте операцию немедля. Что вы узнали о Керенском?

— Я думаю, он нам подойдет. — Смит-Камминг протянул неизменную желтую папку. — Он член Государственной думы, но застарелый радикал. Был в ссылке и, по моим данным, в молодости даже поговаривал о покушении на царя.

— Я удивляюсь этим русским. — Сэр Уинсли задумчиво перелистывал страницы досье. — По части их парламентариев давно плачет если не виселица, то уж точно каторга.

Директор секретной службы пожал плечами:

— Меня больше волнует наше предприятие, чем их нравственность.

— Да-да, — Артур вынул из внутреннего кармана твидового пиджака конверт и небольшую шкатулку из полированного ореха. — Здесь изложены инструкции и возможный перечень артефактов Распутина, — протянул он конверт капитану. — А это, — деревянная шкатулка оказалась в руках Смит-Камминга, — поможет, как у вас принято говорить, обеспечить выполнение основной задачи операции. Надеюсь, вы понимаете, что имущество Ордена должно быть возвращено ему при любых обстоятельствах?

— Безусловно, — кивнул Смит-Камминг и с любопытством уставился на коробочку. — Вы позволите?

Сэр Уинсли кивнул.

Директор Интеллидженс Сервис откинул крышку и поправил монокль. На черном бархате тускло блестела серебром маленькая фигурка орла.

— Вы хотите сказать, эта безделушка убедит русских, что они сами решили убить Распутина?

— Эта безделушка, — Уинсли хитро улыбнулся, — заставит поверить кого угодно во что угодно.

Двадцать седьмого сентября в могилевской Ставке русского царя состоялся показ британского агитфильма «Битва на Сомме» его императорскому величеству и цесаревичу, организованный капитаном Альфредом Бромхэдом. Вечером того же дня в штаб-квартиру секретной службы пришла шифровка: «Премьера сорвала овацию». Капитан Камминг моментально отдал приказ к началу операции «Целлулоид».

С этого дня сэр Уинсли с особым волнением перечитывал утреннюю прессу. Осенние дни шестнадцатого года тянулись для него мучительно долго…

Утром двадцать шестого октября сэр Уинсли с замиранием сердца раскрыл свежий номер «Дейли телеграф». Ожидание накалило Артура до предела, и он почти вырвал из рук Хоупа еще даже не проглаженную утюгом газету.