Этногенез 2. Компиляция (СИ) - Кондратьева Елена - Страница 1020

Мир определенно сошел с ума, но в данный момент Гумилева волновал не он, а собственный сын. Матвей в какой-то степени тоже являлся сумасшедшим — и в то же время был абсолютно нормальным, вменяемым человеком.

Вот только — другим.

— Я вытащу тебя, Матюша, — прошептал Степан Николаевич, глядя на портрет жены. — Вытащу обязательно. Ты нам нужен. Ты нужен мне. Я не справляюсь один…

Прошли сутки. За это время Максима трижды водили на допросы к Гумилеву. Впрочем, сам глава «Кольца» именовал их беседами. Всякий раз общение развивалось по разным сценариям — Степан Николаевич то рассказывал сыну истории из его детства, то показывал видеозаписи, то приглашал в свой кабинет сотрудников «Кольца», которых Матвей знал в прошлом.

Результат по-прежнему был нулевым. Желтые полоски не сдавались. Максим Верховцев то ругался, то смеялся, то откровенно издевался над Гумилевым. Академик Китаев разводил руками и заводил разговор о долговременной — полугодовой как минимум — программе работы с пациентом.

— У нас нет ни полгода, ни даже месяца, — сердито объяснял ему Степан Николаевич. — Вы же видите, что происходит в Солсисе!

— Вижу, дорогой вы мой, — печально тряс лысой головой академик. — Провинция Аркадия на Марсе объявила о суверенитете. На Ио взбунтовались заключенные и там теперь «Свободная республика Ио». Боже мой! Старый мир рухнул. Новый… Я не знаю, не знаю… Голубчик Степан Николаевич, если вам нужны немедленные результаты, остается только одно…

— Нет, — твердо сказал Гумилев. — Пока есть хоть малейшая надежда обойтись без нейрокоррекции — будем пробовать другие способы. Своими собственными руками превратить единственного сына в слюнявого идиота, в овощ…

— Ну, это происходит менее чем в тридцати процентов случаев, — начал Китаев, но заметив, как изменилось лицо Гумилева, поспешно закончил: — И я бы конечно не рекомендовал, да.

— Сегодня я попробую повысить градус эмоций, — усмехнулся Степан Николаевич, но тут на панели связи зажегся алый огонек экстренного вызова.

— Что случилось? — буркнул Гумилев в микрофон. — Я занят!

— Степан Николаевич, включите новости, — взволнованным голосом произнес дежурный офицер Службы безопасности корпорации. — Прямая трансляция из здания Генеральной Ассамблеи…

— Ваша карта бита, господин Гумилев, — усмехнулся Максим. — Те преференции для корпорации «Кольцо», на которые вы рассчитываете, объявив меня своим сыном — это мираж. Звездные борцы никогда не пойдут на сговор с олигархическим капиталом.

— Поверьте, — мягко ответил президент «Кольца», — вы ошибаетесь. Ни о каких преференциях речи не идет. Мне гораздо важнее, чтобы вы обрели свое истинное «я», стали тем, кем были рождены. Матвей… ты очень нужен мне, маме, всем нам. Ситуация критическая…

— Довольно! — Максим вскочил. — Это бред, бред, бред! И я устал его слушать. Ведите в камеру!

— Ты не владеешь информацией, — переходя на «ты», все так же спокойно произнес Гумилев. — Твои бывшие соратники уже отказались от тебя. Ты больше не товарищ Альфа и не глава Временного правительства…

— Ложь!

— Изволь посмотреть, — Гумилев кивнул на стену.

Большой стационарный инфомонитор немедленно засветился, по нему пошла заставка новостного канала «Первый Солнечный». Максим увидел товарища Бету в окружении лидеров «Армии пробуждения». Съемка производилась в Мраморном зале здания Генеральной Ассамблеи. Вожди революции занимали президиум, зал был набит битком журналистами, звездными борцами. Среди сидящих и стоящих в проходах почему-то было много офицеров Космофлота, причем высших офицеров, и государственных чиновников. Все возбужденно переговаривались, слышались какие-то выкрики, смех, хлопки.

Товарищ Дементьев на правах старшего встал с места, поднял руку, призывая к тишине. Максима несколько удивил костюм товарища Беты. Это был строгий темно-синий двубортный мундир с воротником-стойкой, серебряными пуговицами и серебряными эполетами в виде двух сияющих Лун. А вот привычной эмблемы «Армии пробуждения» на рукаве он не заметил.

Едва товарищ Дементьев поднялся, как сотни камер взмыли к потолку, нацелив на него объективы. Гул в зале стих. Наступила абсолютная, хрустальная тишина.

— Итак, — глядя прямо в зал, негромко произнес товарищ Дементьев, — я собрал здесь всю элиту Солнечной системы для того, чтобы сделать официальное заявление исторического характера. Заранее предупреждаю — после того, как я закончу, часы человечества начнут новый отсчет времени. В эпохальном плане новый. Итак…

Он сделал паузу, взял высокий стакан с водой, но пить не стал, лишь смочил губы. От Максима не укрылось, что в облике товарища Беты проскользнуло что-то пугающее, злое. Обведя тяжелым взглядом собравшихся, он продолжил:

— Господа! Жители Солнечной системы! Я, Геннадий Васильевич Прусаков, волею самой судьбы обреченный стать спасителем человечества, объявляю о перезагрузке всей политической конструкции. Эта нелегкая ноша легла на мои плечи вследствие предательства, да, да, предательства, поразившего самую верхушку «Армии пробуждения». Коварный враг пробрался в святая святых звездных борцов, втерся в доверие к нашему горячо любимому товарищу Альфе Людвигу ван Астену — и погубил его! Более того — этот враг извратил саму суть нашего дела, по его приказу пролилась кровь невинных людей и, что самое ужасное, гражданского населения. Проведенное расследование выявило еще более вопиющие вещи. Речь идет о настоящем заговоре! И сейчас я готов назвать имена заказчиков и исполнителей…

Товарищ Дементьев прервался. Теперь он сделал полноценный глоток, не глядя отставил стакан и провел ладонью по лицу, давая понять, что волнуется.

Максим, развалившись в кресле, улыбался. Он прекрасно понимал, что запись — подделка, очередной этап психологической обработки. Правда, суть замысла подручных Гумилева от него ускользала — зачем все так сложно-то?

С экрана вновь зазвучал голос товарища Дементьева.

— Человек, которого мы все знали как нового товарища Альфа и даже как Председателя Временного правительства, человек, убивший Оберпротектора Колоний Гая Руднева, человек, известный многим как Максим Верховцев — никто иной как родной сын президента корпорации «Кольцо» Степана Гумилева Матвей Гумилев. Посмотрите на экран…

Свет в зале потускнел. Огромный панорамный экран засветился, на нем промелькнула старая заставка пресс-службы Генеральной Ассамблеи, а потом возникло два изображения. Слева был Максим Верховцев в полетном комбинезоне «Армии пробуждения», справа — Матвей Гумилев в парадной форме Космофлота с эмблемами «Беллоны».

— Что называется — найдите десять отличий, — саркастически рассмеялся товарищ Дементьев. — В распоряжении моих ближайших советников имеется множество записей, файлов и даже данных биосканеров, мы провели подробный анализ с привлечением ведущих специалистов, на основании которого сделали заключение: на снимках перед вами — один и тот же человек. Сын президента корпорации «Кольцо» Матвей Гумилев.

В зале поднялся шум, раздалось несколько выкриков с мест, но товарищ Дементьев, или, как он сам себя назвал, Геннадий Прусаков, уверенным жестом заставил всех замолчать.

— Это только начало, — вкрадчиво сообщил он. — Свет! Я продолжаю: итак, нами вскрыт заговор. Во главе его — корпорация «Кольцо». Цель заговора — разрушение существующих институтов государственности, дестабилизация обстановки в Солнечной системе, всеобщий хаос — и захват власти. И если бы не мы, простые звездные борцы, втянутые против своей воли в кровавую вакханалию, сейчас и Луна, и Марс уже лежали бы в дымящихся руинах!

— Бред! — фыркнул Максим, не сдержавшись. — Господин Гумилев, вам не надоело? Я не верю ни одному слову. Это монтаж, подделка. Кстати, зачем вы сделали ему разноцветные глаза?

— …Извратив гуманистическую, созидательную идею «Армии пробуждения», Матвей Гумилев превратил нашу организацию в политическую дубинку, с помощью которой он рассчитывал завоевать власть! — продолжал тем временем вещать бывший товарищ Бета. — И у него, как это ни прискорбно, нашлись подручные. Укрывшись за личинами соратников и даже друзей, они изнутри разваливали нашу организацию. Вот! — его палец Прусакова описал полукруг и неожиданно уткнулся в сидящего в президиуме товарища Гамму. — Вот этот человек, которого мы знали как крепкого хозяйственника и отважного звездного борца, за нашими спинами вонзал ядовитые зубы измены и пил нашу кровь!