Измену нельзя простить (СИ) - Котцова Лиссбет - Страница 3

Внутри только одна мысль.

Громкая.

Чёткая.

Неотвратимая:

это не работа.

И вторая.

Ещё страшнее:

я всё это время знала.

«Ночью без сна»

Ночь.

Тишина.

Только глухое дыхание спящего Арсения.

Я сижу в темноте, обхватив колени руками.

Слёзы сами стекают по щекам, но я не вскакиваю, не кричу, не зову его.

Зачем? Он уже не мой.

Он здесь физически, но внутри — совсем другой.

«Я всё это время знала…» — повторяю я про себя.

И каждое слово режет ещё сильнее.

Я вспоминаю, как он приходил ко мне тогда, когда я была официанткой.

Как улыбался, как делал комплименты, как обещал заботу.

Как я верила.

Как мы смеялись вместе.

Как он был моим миром.

А теперь?

Теперь мир разрушен, но я продолжаю дышать.

Как будто всё ещё держусь за иллюзию, что можно просто закрыть глаза — и всё будет, как прежде.

Но слёзы не перестают течь.

Они горячие.

Они бессмысленные.

Они говорят мне то, что я не могу вслух: ты обманута, всё разрушено, и не будет возврата.

Я пытаюсь вспомнить, как жить дальше.

Что делать?

С кем быть?

Как любить того, кто предал?

Или себя?

Или Арсения, который не понимает, что происходит?

Я наклоняю голову, опираюсь лбом о холодное стекло окна.

Москва мерцает огнями.

Высотки, машины, фонари — всё чужое, всё далёкое.

И в этом сиянии я чувствую одиночество, которое невозможно выразить словами.

«А как жить дальше?» — шепчу я в темноту.

И сразу же отвечаю себе в голове:

не знаю.

Я знаю только одно — мне больно.

И это не пройдёт просто так.

Ни через ночь.

Ни через неделю.

Ни через месяц.

Внутри меня нарастает злость.

Не к Аркадию — к себе.

За доверчивость, за веру, за то, что позволила себе быть счастливой.

За то, что думала, что идеальная жизнь существует.

Но слёзы не уходят.

Они становятся тише.

Но не перестают.

Я лежу на кровати, обняв подушку.

Пытаюсь уснуть.

Но мысли скачут:

— Он любит другую…

— А я?

— Что будет с Арсением…

— Как сохранить себя…

И всё это перемешано в один крик в голове, который невозможно выразить вслух.

Часы тикают.

Полночь.

Один. Два. Три…

Я не сплю.

Я плачу.

Я живу в разрыве между прошлым и настоящим.

Между любовью и предательством.

Между матерью и женщиной, которая всё ещё пытается найти себя.

И в этот момент я понимаю:

моя жизнь уже не будет прежней.

Но ещё не понимаю, что самое страшное — это не предательство, а то, что он начинает отдаляться…

Тише. Холоднее. Невидимо. Но постоянно.

И это будет больнее любого признания.

«Мария»

Я никогда не думала, что смогу смотреть на него и одновременно видеть чужую женщину в каждом его движении.

Но теперь это реальность.

Мария.

Имя, которое звучит в моей голове как гром.

Мария — его секретарша.

Мария — та, кто крадёт его внимание, его улыбки, его слова.

И, возможно, его сердце.

Утро начинается, как обычно.

Арсений смеётся на полу, строит башню из кубиков.

Я улыбаюсь, стараюсь быть мамой, женой… идеальной Алинной.

— Папа! — кричит сын. — Смотри, какая башня!

Аркадий подходит. Но взгляд его задерживается на телефоне.

На экране — уведомление от Марии.

Я делаю вид, что не замечаю.

Я знаю — если посмотрю, всё рухнет.

И я не готова.

— Отлично, — говорит он сыну. — Настоящий архитектор.

Он улыбается сыну. Не мне.

Дни становятся похожи на холодный монотонный фильм.

Он приходит позже. Уходит раньше.

Телефон всегда с собой.

И каждый раз, когда я слышу имя Мария в разговорах по работе, внутри что-то сжимается.

Я пытаюсь держаться.

Пыталась.

Пыталась ещё раз.

— Всё в порядке, — говорю я себе. — Это работа. Всё ради семьи.

Но с каждым днём я вижу всё больше признаков отдаления:

он меньше смеётся со мной

меньше смотрит

меньше говорит

и каждый раз, когда я задаю вопрос, он словно закрывается

Вечером я накрываю на стол.

— Ужин готов, — говорю я, стараясь быть лёгкой.

Он еле кивает.

— Спасибо, — коротко.

Я молчу.

Стараюсь не спросить.

Стараюсь не разрушать то, что ещё можно спасти.

Поздно ночью я беру телефон.

Смотрю на сообщения.

Мария.

Мария.

Мария.

Я не могу ничего сделать.

Не могу позвонить.