Измену нельзя простить (СИ) - Котцова Лиссбет - Страница 18

«Боже… я правда это писала… но не так… не так…»

— Контекст искажен, — быстро сказал адвокат. — Это эмоциональная реакция на поведение истца—

— Но факт угрозы был? — перебил судья.

Тишина.

Я подняла голову.

Смотрела прямо перед собой.

— Да, — сказала я тихо.

И в этот момент…

Мария улыбнулась.

Едва заметно.

Но я увидела.

«Она этого ждала…»

— Также, — продолжила Мария, — ребёнок боится отца.

Я резко повернулась:

— Это неправда!

— Мы наблюдали это лично, — спокойно сказала она.

— Мы? — переспросил адвокат.

Пауза.

Микросекунда.

— Я… и Аркадий, — быстро исправилась она.

И вот тут…

что-то изменилось.

Мой адвокат чуть наклонил голову.

Как хищник, почувствовавший слабость.

— Вы только что сказали «мы наблюдали». Вы проживали вместе с истцом?

Мария замерла.

— Я… иногда находилась у него.

— В каком статусе?

Тишина.

Аркадий напрягся:

— Это не относится к делу—

— Относится, — резко сказал адвокат.

Он сделал шаг вперёд:

— Вы утверждаете, что наблюдали за семьёй. На каком основании вы находились в доме?

Мария молчала.

Секунда.

Две.

И впервые…

в её глазах мелькнула неуверенность.

Я это увидела.

И внутри…

впервые за всё заседание…

появилась надежда.

— Ответьте, — спокойно сказал судья.

Мария медленно вдохнула.

И сказала:

— Я была… близка с Аркадием.

В зале прошёл шум.

Я закрыла глаза.

«Вот она… правда…»

Но самое страшное было не это.

Я открыла глаза…

и посмотрела на Аркадия.

Он не отрицал.

Не оправдывался.

Не смотрел на меня.

И в этот момент я поняла:

«Он готов был использовать её… даже зная всё…»

— У меня всё, — сказала Мария.

И села.

Но игра уже начала меняться.

Адвокат наклонился ко мне и тихо сказал:

— Она только что сама себя подставила.

— Почему? — прошептала я.

Он едва заметно улыбнулся:

— Потому что теперь это не просто «свидетель».

Пауза.

— Это заинтересованное лицо.

Я медленно вдохнула.

Сердце всё ещё билось быстро.

Но уже иначе.

Не от страха.

От начала борьбы.

«Трещины»

В зале стало душно.

Не из-за воздуха.

Из-за правды, которая начала просачиваться сквозь идеально выстроенную ложь.

Мария села.

Спина ровная.

Подбородок чуть приподнят.

Она всё ещё держала образ.

Но я уже видела:

«Она не такая спокойная, как хочет казаться…»

— У стороны ответчика есть вопросы к свидетелю? — спросил судья.

Мой адвокат встал медленно.

Без суеты.

Без лишних эмоций.

И именно это было страшнее всего.

— Да, Ваша честь.

Он сделал несколько шагов вперёд.

Остановился.

Посмотрел на Марию.

Не как на человека.

Как на задачу.

— Мария, вы сказали, что «наблюдали» за ситуацией в семье.

— Да.

— Сколько времени?

— Несколько месяцев.

— Конкретнее.

Пауза.

— Около полугода.

Адвокат кивнул.

— Всё это время вы находились в тесном контакте с истцом?

— Да.

— Включая период, когда он ещё состоял в отношениях с ответчицей?

Тишина.

Мария чуть сжала губы:

— Да.

Я почувствовала, как внутри что-то окончательно оборвалось.

«Полгода… всё это время…»

Но адвокат не остановился.

— То есть вы начали отношения с Аркадием, когда он ещё жил со мной—

— С ответчицей, — мягко поправил судья.

— …с ответчицей, — спокойно продолжил адвокат, — верно?

— Это не имеет отношения к делу, — резко вмешался Аркадий.

— Напротив, — голос адвоката стал холоднее, — это напрямую касается мотивации свидетеля.

Судья кивнул:

— Ответьте.

Мария медленно вдохнула.

— Да.

В зале снова прошёл шёпот.

Я закрыла глаза на секунду.

Но слёз не было.

Больше не было.

«Я всё это уже пережила… теперь я просто смотрю, как это разваливается»

— Спасибо, — сказал адвокат.

И сделал паузу.

Короткую.

Точную.

— Скажите, Мария…

Он слегка наклонил голову.

— Вы когда-либо давали ложные показания?

Вопрос повис в воздухе.

Мария нахмурилась:

— Нет.

— Никогда?

— Никогда.

Адвокат кивнул.

— Тогда давайте уточним один момент.

Он взял папку.

Открыл.

Медленно.

Специально медленно.

Я почувствовала, как сердце снова начинает биться быстрее.

— Вам известно, что истец сомневался в отцовстве своего ребёнка?

Мария резко подняла глаза.

— Это… личное—

— Ответьте, — сказал судья.

— Да, — тихо сказала она.

— И по какой причине?

Тишина.

Мария молчала.

Секунда.

Две.

— Потому что… — начал адвокат, не дожидаясь, — ему сообщили, что ребёнок может быть не его.

Я смотрела на неё.

Не отрываясь.

— Кто сообщил? — спокойно спросил судья.

И вот тут…

всё зависло.

Мария побледнела.

Её пальцы сжались.

— Я…

Голос дрогнул.

Впервые.

— Я сказала это.

В зале стало по-настоящему тихо.

— То есть вы ввели истца в заблуждение? — чётко произнёс адвокат.

— Я… могла ошибаться—

— Ошибаться? — его голос стал жёстче. — Или сознательно солгать?

— Я не лгала!

Но это прозвучало уже неуверенно.

Адвокат сделал шаг ближе.

— Тогда поясните, на основании чего вы сделали такой вывод?

Мария молчала.

И в этот момент…

Аркадий впервые за всё заседание резко повернулся к ней:

— Ответь.

Его голос был тихим.

Но в нём было что-то новое.

Не поддержка.

Требование.

Мария посмотрела на него.

И в её взгляде мелькнуло то, чего раньше не было.

Страх.

— Я… просто подумала…

— Подумала? — переспросил адвокат.

— Да…

— То есть у вас не было никаких доказательств?

Тишина.

— Нет.

И это слово…

прозвучало как приговор.

Я медленно выдохнула.

«Вот оно…»

Но адвокат не остановился.

— Тогда давайте перейдём к следующему вопросу.

Он закрыл папку.

И посмотрел прямо на неё.

— Вам известно, что ребёнок, которого вы родили…

Пауза.

— …не является ребёнком истца?

Взрыв.

— Это ложь! — закричала Мария.

Аркадий резко встал:

— Что?

Судья ударил молотком:

— Тишина в зале!

Я сидела, не двигаясь.

Сердце билось где-то в горле.

«Сейчас всё рухнет…»

Адвокат спокойно продолжил:

— У нас есть результаты ДНК-экспертизы.

Мария побледнела окончательно.

— Нет…

— Вы хотите их оспорить?

Она молчала.

Секунда.

Две.