Спрятанный подарок: История происхождения Отца Рождество (ЛП) - Ларсен Аннетт К. - Страница 27

Я опустилась перед ней на колени и взяла её руки в свои.

— Но мы всё это пережили. Справимся и с нынешней ситуацией.

Она запрокинула голову и прерывисто вздохнула. Когда она посмотрела на меня, её глаза мерцали от невыплаканных слёз, и сердце сжалось от боли за неё. Затем она наклонилась и положила голову на моё плечо, и впервые за долгое время снова стала похожа на мою младшую сестру. Ту самую младшую сестру, которая нуждалась во мне и доверяла мне.

— Спасибо, что вернулась, Белль.

Её слова излечили часть моей разбитой души.

— Спасибо, что приняла меня обратно.

Мы обе занялись своими делами, хотя между нами по‑прежнему ощущалось некое напряжение.

Возвращение Лотти немного сняло это напряжение, но впадины, которые я заметила у неё на щеках, заставили моё сердце сжаться от тревоги.

Когда ужин был готов, я взяла тарелку и отнесла её в комнату отца.

— Я принесла тебе ужин, — сказала я, после того как он разрешил мне войти.

Он фыркнул и с кряхтением поднялся на ноги.

— Я буду есть за столом, — произнёс он, осторожно направляясь ко мне.

Он накренился в сторону, но, поскольку мои руки были заняты, я не могла ему помочь. К счастью, он удержался сам.

— Ты уверен? Обычно ты предпочитаешь есть в…

— Не заставляй меня повторять! — резко оборвал он.

Я сжала губы и вышла из комнаты, поспешив поставить его тарелку на стол, а в горле стоял ком.

— Я человек, — проговорил он уже не так резко. — И ко мне следует относиться как к человеку.

Мы втроём выдавили улыбки и молчали во время еды. Когда из-за трясущейся руки суп выплеснулся с его ложки, он швырнул ложку обратно в тарелку и ударил кулаком по столу так, что мы все вздрогнули.

Мы изо всех сил старались не реагировать, зная, что если попытаемся его успокоить, вспышка гнева лишь усилится.

***

Моя перепалка с Грейс омрачила остаток дня. Шарлотта вернулась домой и пыталась подбодрить нас своим весёлым нравом, но груз наших обстоятельств оказался слишком тяжёл, и я смогла выдавить лишь слабую улыбку в ответ на её старания.

Я вызвалась приготовить ужин, отчаянно желая занять себя делом и почувствовать, что приношу пользу. Схватив ведро для воды, я накинула на плечи шаль и прошла небольшое расстояние до ручья, чтобы наполнить его.

Когда я вынула ведро из потоков воды и повернулась к коттеджу, то заметила кого-то, идущего по дороге. Я приготовилась вежливо поздороваться, надеясь, что, возможно, это очередной покупатель, готовый приобрести наши товары.

Но когда он поднял взгляд, я выпустила ведро из рук. Оно глухо ударилось о землю, и ледяная вода выплеснулась на мои ноги и подол юбки.

Всё моё тело кричало бежать в дом, запереть двери и забыть, что я его видела! Но ноги не двигались, и я застыла от страха и дурных предчувствий.

Если Брунсон лично явился к моему дому, это могло означать лишь беду и боль. Когда он заметил исказившееся от тревоги моё лицо, на одной стороне его рта появилась самодовольная улыбка, так словно мои страдания доставляли ему огромное удовольствие.

— Мисс Уинтерс, — окликнул он, приближаясь. — Как я рад, что нашёл вас.

Я сглотнула, а в голове вихрем крутились вопросы «зачем?» и «а если…».

— Мне нужно обсудить с вами один важный вопрос, — сказал он, остановившись в нескольких шагах от меня.

Мне хотелось спросить, что ему нужно, или вообще хоть что-то сказать, но слова не шли. От самого его присутствия внутри всё сжималось. Я лишь хотела, чтобы он выложил, что хотел сказать, и ушёл.

— Ваша семья задерживает платежи по аренде, а потому вы будете выселены с земель семьи Колдерон через месяц, если не погасите задолженность полностью.

Всё лицо онемело, а в груди словно сдавило все лёгкие, будто из них выдавили весь воздух. Мы не сможем этого сделать. У нас ни за что не получится собрать такую сумму за месяц. Я бы удивилась, если бы нам удалось наскрести эти деньги даже за три месяца. А Нико уверял меня, что нам дадут время.

Подождите.

Сдавленность в груди чуть отпустила, и я, прищурившись, посмотрела на Брунсона. Что вообще делает здесь дворецкий, пытаясь вести дела поместья? Выпрямляя плечи, я сделала осторожный вдох и постаралась, чтобы мой голос не дрожал:

— Вы, должно быть, ошибаетесь, сэр. Управляющий поместьем уже был здесь, и никакого подобного уведомления нам не поступало.

Он прищурился, и губы его скривились.

— Возможно. Но уверяю вас, что когда я доложу леди Колдерон о вашей задолженности, она позаботится о вашем выселении.

Возможно, это было правдой. Может, он и обладал таким влиянием на её светлость, а она в свою очередь на лорда Колдерона. Но я изо всех сил старалась убедить себя, что это маловероятно. Брунсон просто злобствует, пытается довести меня до отчаяния и заставить чувствовать себя неловко. Собрав всю имевшуюся у меня храбрость, я вздёрнула подбородок:

— Если это так, уверена, управляющий сообщит мне об этом довольно скоро.

— Даже этот недоумок не сможет отрицать, что держать в распоряжении слабоумного кузнеца отличную кузницу, которая простаивает без дела, просто худшее решение из возможных.

Я проигнорировала острую боль, пронзившую сердце при словах о том, что мой отец — слабоумный.

— Возможно, я могла бы обсудить с управляющим сдачу кузницы в аренду кому-то другому, или…

— Было бы непрактично и глупо разделять кузницу и коттедж. Нам нужен арендатор в этом доме, который сможет выполнять кузнечные работы, требуемые лордом Колдероном.

— Тогда я обсужу это с управляющим, — настояла я, потому что это было единственное логичное решение, за которое я могла ухватиться. Вмешательство Брунсона не имело смысла, ведь он явно выходил за пределы своей сферы влияния. Поэтому я цеплялась за мысль, что любые официальные вопросы, касающиеся нашей аренды, должны проходить через Нико.

Брунсон лишь пытается меня запугать. Я повторяла это про себя снова и снова.

Дворецкий надменно склонил голову и шагнул ко мне.

— Ваша наивность ни к чему не приведёт. Вы же понимаете, что не можете позволить себе здесь оставаться, так зачем сопротивляетесь? — Он сделал ещё шаг вперёд, и его взгляд приобрёл странную мягкость, которая пугала даже больше, чем прежняя холодность. — Хотя должен сказать, ваша широкоглазая невинность по‑своему привлекательна. — Он протянул руку к моей щеке.

Я отшвырнула её.

— Не трогайте меня.

Но вместо этого его рука резко рванулась вперёд, схватила меня за предплечье и дернула к себе.

— Просто подумайте об этом, Аннабель, — произнёс он, и в его глазах вспыхнул холодный голод. — У вас есть и другие варианты. Вы молодая, полная жизни женщина. Если вы выйдете замуж за подходящего человека, вам больше никогда не придётся беспокоиться о деньгах.

Звук моей ладони, врезавшейся в его лицо, потряс даже меня. Мой ответ был инстинктивным. То, что он предлагал, было отвратительно и от этого внутри всё перевернулось.

Впрочем, он оправился почти мгновенно. Затем схватил меня за вторую руку и прошипел сквозь стиснутые зубы:

— Всё могло быть иначе.

— Отпустите! — закричала я, пытаясь вырваться из его хвата и пиная его. — Отпустите меня!

— Ты ничтожество, — выплюнул он. — Ты окажешься на улице, будешь просить подаяния, прежде чем я с тобой…

Грохот копыт и крик: «Отойди от неё!» заставили Брунсона остановиться и оторвать от меня взгляд. Его замешательство дало мне возможность вырваться из хвата, как раз в тот момент, когда Нико спрыгнул с лошади и вмазал Брунсону кулаком в лицо.

Я тяжело дышала, переводя взгляд с Брунсона, который растянулся на земле, прижимая руку к носу, на Нико, который стоял над ним, всё ещё сжимая кулаки.

Нико угрожающе ткнул пальцем в сторону Брунсона:

— Объяснитесь.

— Я не стану этого делать, — процедил Брунсон, поднимаясь на ноги. — Я не отчитываюсь перед тобой, Клосс, — оскалился он; кровь из носа просачивалась между его губ. — И будь уверен, что за это ты лишишься работы.