Спрятанный подарок: История происхождения Отца Рождество (ЛП) - Ларсен Аннетт К. - Страница 16

— Но мы со всем разберёмся. Мы всегда справлялись. — В её напускной бодрости теперь сквозила какая‑то лихорадочность. — Может, без твоих денег папа поймёт, как важно стараться работать.

Я устало вздохнула и закрыла глаза.

— Не думаю, что это его сознательный выбор, Лотти.

— Я знаю, — ответила она, и в её голосе вдруг не осталось и следа того оптимизма, за который она так отчаянно пыталась уцепиться. — Просто мне хотелось бы, чтобы это было так.

На мгновение в воздухе раздавался лишь стук вязальных спиц. Я наконец открыла глаза и посмотрела на сестёр. Шарлотта глядела на меня, всё ещё отчаянно стараясь сохранить бодрое выражение лица, но напряжение вокруг её рта и в глазах говорило само за себя.

Я смотрела на них обеих, как всегда восхищаясь их скоростью, но худоба их рук тяжким грузом легла на моё сердце. Обе они похудели с тех пор, как я видела их в последний раз всего несколько недель назад. За последние три месяца их фигуры заметно изменились, ведь способность отца зарабатывать на жизнь сошла на нет.

Я оглядела комнату, пытаясь вспомнить, была ли она такой же пустой и тусклой в мой прошлый визит. Раньше я считала наш дом маленьким и уютным, пусть немного скудным. Теперь он выглядел просто заброшенным: паутина в самых высоких углах, изношенные до дыр одеяла, у камина — недостаточно дров. Есть ли у нас заготовленные дрова снаружи, чтобы подготовиться к надвигающимся холодам? Не думаю.

Сердце упало, ведь я понимала, что дальше будет только хуже. Осознание, что я больше не смогу помогать так, как прежде, разбудило во мне клубок обиды и стыда. Горечь неудачи чувствовалась во рту так сильно, что меня затошнило. Я огляделась и нашла корзину с недовязанными носками. Подошла, перебрала их и нашла тот, у которого уже были готовы пятка и клин подъёма. Я могла довязать мысок. Это куда проще, чем пятка, и я была уверена, что справлюсь, не испортив работу, хотя и гораздо медленнее, чем сёстры.

Я погрузилась в работу. Порез на руке время от времени неприятно натягивался. Я знала, что должна пойти поздороваться с отцом, но просто не могла. Пока не могла.

Глава 7

Мой список дел был длинным. За три недели с тех пор, как меня уволили, я пришла к выводу: хоть я и могу вязать, обычно моё время лучше тратить на другое. Каждое новое дело, которое я находила в нашем коттедже, приносило облегчение, так как это была возможность помочь, не пытаясь угнаться за сёстрами. Вокруг дома и участка было полно дел, способных улучшить наше положение, а нехватка денег (и, как следствие, еды) ясно показывала: подготовка огорода к следующему году и есть одна из самых важных задач.

Я вонзила тяпку в землю, стараясь выкорчевать сорняки из остывшей почвы. Стоял октябрь, сезон выращивания закончился. Впрочем, в этом году на наших грядках ничего и не росло. Когда мама была жива, они утопали в пышной зелени. В детстве мы собирали столько овощей, что хватало на все нужды. Не знаю, когда это прекратилось, но если мы хотим весной получить хоть какой‑то урожай, нужно подготовить грядки сейчас, пока земля окончательно не промёрзла.

Прополка давалась легко. Я могла работать быстро и эффективно, а постоянная занятость позволяла отвлечься от тревог. А их у меня было немало. Папа почти не выходил из своей комнаты. Мы приносили ему ту малость еды, которую могли себе позволить, и он ел либо в злобном молчании, либо в оцепенелом замешательстве. За последние три недели, наблюдая за ним изо дня в день, я ощущала, как тяжёлая ноша ложится на сердце. Он исчезал прямо у меня на глазах. Мой отец угасал.

— Простите, мадам?

Я откинулась на корточки и обернулась, чтобы посмотреть, кто меня позвал, прикрывая глаза рукой от солнца.

Сердце подскочило, а потом будто рухнуло и закрутилось внутри, не зная, как себя чувствовать.

— Нико?

Его удивление отразило моё собственное. Он стоял в нескольких шагах от меня. Жилет и пиджак застёгнуты, а в руке официальный гроссбух. На голове была плоская кепка, но кудрявые волосы выбивались из‑под края, закрывая уши и затылок.

— Аннабель? — Потом на его лице расплылась улыбка. — Как же я рад тебя видеть, — произнёс он, шумно выдохнув. — Я волновался за тебя. Как ты? Как твоя семья?

Я поднялась на ноги и улыбнулась в ответ и пусть это не была та искренняя, полная улыбка, которой я одаривала его в Доме Фоулер, но и напускной её тоже нельзя было назвать.

— Лучше, чем ожидалось. — Я замешкалась, подбирая слова, и вытерла руки о фартук, стирая землю. Что сказать, чтобы это было честно? Мне не хотелось жаловаться или ставить себя в неловкое положение.

— Неужели они сняли с тебя цепи, прикованные к рабочему столу, и позволили покинуть поместье? — поддразнила я.

На его губах промелькнула лёгкая улыбка.

— Время от времени мне разрешают выйти подышать свежим воздухом, — пошутил он, но тут же вновь стал серьёзным.

— Ты нашла новую работу или… — в его глазах вспыхнула надежда.

Я выпрямилась и выпалила:

— Мы с сёстрами вяжем носки… и занимаемся другими делами тоже.

Мысль о том, что Нико может меня жалеть, была острой и неприятной.

— Так что, если ты знаешь кого‑то, кому нужны новые носки, пожалуйста, направь их к сёстрам Уинтерс. Мы также занимаемся штопкой и принимаем заказы на другие вязаные изделия. — Почему бы не привлечь побольше клиентов, если есть возможность. — Мы всегда рады дополнительной работе.

Пока я говорила, его взгляд скользил по мне, и я увидела, как тревога вернулась, но теперь уже в полную силу, затмив прежние радость и облегчение.

Мои плечи невольно ссутулились когда меня охватило смущение. Я взглянула на себя, на перепачканные землёй пальцы, на выцветшее платье, которое теперь немного висело на мне. Я сжала и разжала руки, понимая, что вид у меня сейчас разительно отличался от того, каким он был в Доме Фоулер. Ведь там я была в накрахмаленной униформе, сытой и куда менее загруженной, чем теперь. Когда я снова посмотрела на него, он уже разглядывал наш коттедж. А когда его взгляд вернулся ко мне, тревога в его глазах усилилась вдвое, а на лбу и в уголках глаз появились морщинки.

Я сцепила руки перед собой. Неужели всё выглядит настолько плохо? Мне захотелось закрыть лицо грязными руками, но это лишь усугубило бы впечатление, поэтому я вместо этого вздёрнула подбородок, пытаясь нащупать уверенность, которой на самом деле не чувствовала.

Он с трудом сглотнул.

— Я не знал, что ты живёшь на территории поместья, — в его голосе прозвучала какая‑то пустота, что вроде бы была совсем несвойственна ему.

— Мой отец много лет проработал кузнецом. Вот почему я подумала, что нам с Сесиль будет безопасно вернуться сюда.

Он кивнул, но отвел взгляд, на его лице было выражение явного опустошения, которое я не поняла. Я еще раз осмотрела его одежду, он выглядел таким собранным. Как он вцепился в бухгалтерскую книгу. Она была точно такой же, как те, что я видела у него на столе. Бухгалтерские книги, которыми он пользовался как управляющий Домом Фоулеров.

У меня упало сердце.

— Николай, почему ты здесь?

Его лицо было повёрнуто в профиль, и я смотрела, как двигается его кадык. Потом он обернулся ко мне:

— Я здесь по делам управляющего поместьем.

Я приподняла бровь и одновременно нахмурилась, отчего на переносице появилась складка:

— Не понимаю.

Пальцы, сжимавшие гроссбух, дрогнули, но он сохранил неподвижность, удерживая деловой тон:

— С арендной платой за этот дом возникают постоянные проблемы.

Я несколько раз моргнула, а потом вспомнила документ, который видела:

— Да. — Почему‑то было важно, чтобы он знал, что я не совсем в неведении. — Сёстры говорили мне, что отец какое‑то время задерживал платежи, но потом мы их погасили. Верно?

Его лицо напряглось, и он произнёс с явной неохотой:

— Какое‑то время, да. Но последний платёж так и не был внесён.

Я была уверена, что шок и тревога явственно отразились на моём лице, а лёгкие словно перестали работать. Почему я об этом не подумала? Почему не спросила, уплачена ли арендная плата? Как я могла упустить это из виду?