Запах вешних вод - Тимирева Татьяна - Страница 9

Или за внешностью, не похожей на меня, что то загадочное?

Мы вышли на улицу, прошли подальше от своего двора и присели на лавочке.

– Как интересно, Тань, рассказывай!

И я рассказала о наболевшем, про мой велосипед.

– Ой, брось ты, Тань, велосипед какой – то! Да ну тебя! – ее взгляд потускнел, а мне стало плохо, потому что нужно понимание, будто в чьих – то глазах хотела согреться.

А подружка то радовалась, то взгляд ее тускнел, и я решила, не говорить больше, о чем переживаю.

– А мне мать деньги начала давать, что б вечером из дома уходила.

– Прям так и сказала?

– Нет, догадалась. Она ругалась, а я не убежала на улицу, как раньше. Вдруг она подошла и 2 рубля дала, прикинь? Короче заплатила мне, что б я ушла.

– Ой, Тань не знаю …а вдруг ты ошибаешься, и деньги мать просто так дала, и ничего она не платила?

– Вдруг.

Я тайно вздохнула, на этот раз потухшие, коричневые глаза подруги – успокоили

"За что и дорога" – подумала я про себя. – "Теперь расшибусь в доску, чтоб тебе угодить, подруга, потому что люблю иногда".

Люблю за то, что сомневаешься, что мать меня подкупает, за то, что оправдываешь ее.

Как мне это близко, так меня воспитала бабушка. Только где это все, теперь?

– Ой, здорово, что деньги есть, Тань! Взрослые девки на танцы бегают!

– Не охота на танцы – вспомнила я неудачные городские похождения.

– В кабаки уже все ходят, там тоже есть танцы!

– Нужно создать ситуацию дома, когда мать деньги дает!

– Точно, и пойдем на разведку в кабак! Посмотрим, как одеваться, что б стать модными.

Радостная подруга побежала домой "Уроки делать, что б отец не ругался"– позавидовала я.

Она пока не выучит предметы, никто ее не выпустит.

А вечером, лежа на кровати, я мечтала, что меня отдали бы другим родителям. А мои уехали бы, далеко, как раньше, когда оставляли одну.

А лучше, чтоб у меня изначально были другие родители, интеллигентные и, будто бы, прихожу я вечером домой – а они проверяют мои уроки.

Или нет… лучше заставляют меня делать уроки! – мечтала я, переворачиваясь с боку на бок.

И представляла, какая была бы мебель в «той моей, другой семье», какая обстановка.

И, будто бы та, мама, что в мечтах, мне и говорит: " Таня, ты можешь пригласить домой всех своих друзей! А я тебе буду помогать делать уроки»

А вдруг и подруга мечтает о том, что ее не загоняют вечером домой? И каждый мечтает о том, чего у него нет?

На следующий день началась моя авантюра по добыванию денег.

Весь вечер сижу дома, и даже, захожу на кухню один раз. Там сидят мать с отчимом, на столе коньяк, которого в доме полно. Красивые, дорогие бутылки.

Отчим работал автослесарем на базе, калымил, делая движки, у кого есть машина.

А платили раньше коньяком! Да, были времена! Сегодня за коньяк машину не сделаешь, а в те времена, отчим перебирал движок, или как он говорил, мотор, за пару бутылок хорошего коньяка.

И вот, из глубины пропахшей коньяком, кухни, начиналось постепенное ворчание:

– Ходит слоняется тут, страшная, девка стала, худая. Вся в отца! Работать не будет!

В связи с тем, что деревенский Федя, любил работящих и толстых, мать всегда подчеркивала, что я никогда не буду работать и, естественно – я худая. Она со злобой ревнивой бабы, проходилась по моей, довольно хорошенькой внешности.

– Ходит тут, туда-сюда, а ты что уставился… – сам, думаешь, красавец что ли? – продолжала она ворчать.

Я смотрю на часы, "я сделаю это – ради новой жизни с подругой".

Тот факт, что мать унижала меня, позволяло это сделать, без зазрения совести, и я захожу к ним на кухню с тетрадкой.

Лица матери и отчима перекосились от моей наглости: как же я посмела, худая, вся в отца, зайти к ним, толстым и работящим на кухню!?

– Мам, я уроки сделала.

– Чиво – чиво? Какие уроки?

На всякий случай ухожу в другую комнату

– Мам, ты не дашь мне 3 рубля? – беру я быка за рога.

– Што? Во – то начинается! Деньги мать давай!

– Мне учебники купить нужно.

– Какие учебники? Учебники ей подавай! На, вот.

Она кинула на стол 3 рубля, и ушла на кухню! Получилось! Вот и новая жизнь началась, но будто не та, что в мечтах. А какая – то другая опять, что в тумане.

Глава 25

На улице зима, в детстве она пахла сильнее, волнующе. А в юности начинаешь ее не замечать, почти. Особенно, когда в кармане деньги, и мысли, устремленные туда, где яркий свет.

Конечно это огоньки ночного города, и поиски в нашей малолетней жизни продолжаются.

Мы идем сквозь вьюгу, не чищенные ледяные дорожки, мимо постоянно сломанных ночных фонарей, в центр – покорять новые территории своего города!

И вот яркий свет приблизился, и стала видна надпись – ресторан!

Мы идем на разведку туда, где тепло и красивые огни. Немного страшновато, но зайдя, успокоились – таких салаг, как мы – тут полно!

Те советские кабаки, как сегодняшние бары, и молодежь, вышедшая из возраста "на танцы", пропадала там.

Сидят молодые люди за столиками, подходит официантка, подсаживая еще кого – то. Потому что, ни одного свободного места к вечеру!

Сейчас не верится, что было так! Посторонние люди за маленьким столиком, и у каждого своя еда, своя закуска, свой отдельный разговор, потому что, нет больше мест.

И откуда кто узнает, сколько нам лет? Это мы друг друга узнавали, сквозь накрашенные лица, модную одежду.

– Круто, Лен

– Супер, Тань, и трояка нам выше крыши хватит! – она показала вверх рукой

– Откуда знаешь?

– У одной знакомой, старшая сестра сюда ходит. Ток все равно много не заказывай.

Официантка бросила на столик меню, и побежала дальше – не останавливаясь, раньше так – то. Полный зал народу, всем не откланяешься. И потом мы ее очень долго ждали.

– Нам 2 салатика из помидор и бутылку сухого вина.

Мы сделали заказ, и снова очень долго ждали. Наконец она бежит с большим подносом, на котором таких салатиков штук десять, и быстро их раскидывает по столам. Значит мы не одни с таким барским заказом.

Оглядываемся по сторонам, везде сидела молодежь, кто – то разливал, а кто то закусывал. И что к чему? Мы выпиваем из бокала, и уютнее будто, с каждым глотком.

Часов в семь вечера зазвучала музыка, я даже вздрогнула. Прямо напротив, на сценке музыканты заиграли, и запели.

Не понимаю, что она со мной сделала – эта музыка, заполнила пустоту, что скопилась там, на лавочке у подъезда.

На площадке закружились пары, и сразу стал отличным вечер. А я любовалась музыкантами,

держа в руке бокал кислющего, сухого вина.

– Ты на усатого смотришь, что на гитаре?

– Я на всех, терпеть с усами не могу! Вон, блондинчик без усов, но он в галстуке!

– И чего! Галстук – это здорово! Короче, блондин – мой, а усатый – твой.

– Ага, размечтались, нужны мы им.

Мы рассмеялись, чёкнулись рюмочками и любовались парнями, что пели и играли на маленькой сцене.

К нам без спроса подсели двое мужчин, подвинули стульчики, главное нагло.

– А мы к вам!

– Нельзя, но хоть спросили бы сначала!

– Ну ладно, девки! Эй, официантка, принеси еще вина!

Они перетаскивали со своего столика недопитую бутылку с салатиками, точь такими, как наши, и что – то шептали друг другу.

А потом перед нашим носом, разлили по своим рюмкам вино.

Ростом маленькие, один с плешиной на лбу, а второй излишне кучерявый, кавказское что – то.

А мы разливали свою, и тоже шептались.

– Ой, страшные, дядьки какие то

– Кучерявый еще куда ни шло, а этот уже лысый, и он по – моему на тебя пялится, Тань!