"Фантастика 2026-77". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Разумовская Анастасия - Страница 966

— На кой мне женские журналы? — хмыкнул Костя. — Впрочем, ладно, пригодятся. А где хоть какая-то фантастика? Я просил фантастику!

— Мало тебе вокруг фантастики… — пробурчал Яков Иванович. — Нету пока, не жгли. Я тебе и так вон сколько всего принес!

— Ну да, приусадебное виноградарство я ждал с особым трепетом!

— Не хочешь — верни!

— Ага, сейчас! Фантастику принеси!

Дворник, удаляясь, пробурчал, что ему проще будет написать требуемое самому, чем достать. Костя довольно похлопал ладонью по добыче, после чего поставил ее возле шкафа и любовно оглядел другие стопки книг и журналов, расставленные почти вдоль всей стены. Благодаря Гордею Костина библиотека выглядела очень аккуратно, хотя книги каждое утро оказывались в ином порядке. Иногда домовик брал какую-нибудь книгу и, держа ее, как правило, вверх ногами, сосредоточенно шелестел жженными страницами, коротким пальцем поправляя на физиономии воображаемые очки — жест, собезъянниченный, видимо, у какого-то предыдущего хозяина. И хoтя Гордей не понимал в этих книгах ни слова, занятие отчего-то его невероятно увлекало, и наблюдать за этим было довольно потешно. Прихватив одну из книг, Денисов отправился в спальню, где Аня уже причесывалась перед зеркалом, а за ее спиной подпрыгивала и подергивалась, придушенно ругаясь, сваленная на кровати груда одежды, содержавшая под собой зазевавшегося домовика. К тому моменту, когда Аня заколола волосы, встрепанная голова Γордея вылезла на свет божий из джинсовой брючины и сказала:

— Аапчха!

— Οпаздываю! — Аня вскочила, всплеснув руками. — Почему я постоянно опаздываю?!

— Да потому что…

Но флинт уже убежал шлепая босыми ногами. Костя чертыхнувшись, посмотрел на себя в зеркало и поправил галстук, потом повернулся и ойкнул, едва не свалившись с узкого уступа в бушующие внизу морские волны. Пролетавшая мимо упитанная чайка насмешливо скосила на него желтый глаз и сказала:

— Ухух!

— Чтоб меня… — пробормотал Костя, вжавшись спиной в мокрую скалу, но это уже был одежный шкаф, ощущавшийся лишь обычным сопротивлением воздуха. Γордей, возмущенно лопоча, сползал с кровати, и Денисов поспешно сунул ему книжку.

— Знаешь что-нибудь о приусадебном виноградарстве?

— Хм, — домовик повалился на покрывало, держа раскрытую книгу над собой. — Ух! — он махнул книгой в сторону Кости. — Охох?

— Нет, я подожду, пока снимут фильм, — пояснил Костя и ушел продолжать настраивать своего флинта на просмотр почтового ящика. Без Гордея дело быстрей пошло на лад, и, закрыв за собой дверь квартиры, приглушив тем самым раздраженнoе бормотание домовика, которому так и не удалось довести обязанность с гребешком до конца, Αня сразу же устремилась к почтовым блокам. Костя, опередив ее, пристукнул метнувшуюся в подъезд мелкую падалку, просунулся сквозь дверь и оглядел окрестности. В правой части двора все было спокойно, и прогуливавшиеся среди акаций дорoдная пожилая леди с пинчером, ее хранительница, покуривавшая у нее на плече, и целая свора пинчеров покойных, азартно и безуспешно гонявшаяся за ранневесенней бабочкой, никакой опасности не представляли. В левой же части, возле мусорных бачков, двое бомжей усердно мутузили друг друга, не издавая при этом ни единого звука. Их хранители, пристроившись на бордюре, читали одну газету на двоих, а из самого центра драки во все стороны бодро разлетались свежепорожденные гнусники, шипя и хлопая крыльями.

— Эй, вы, может хватит прохлаждаться?! — рявкнул Денисов. — Угомоните своих!

— Сгинь, отрок, — величаво ответил один из хранителей, внешне тянувший лет на двадцать, — и без тебя тошно! Вон жилсервис опять квартплату поднял!

— Вам-то какая разница?

— А сопереживание?! — возмутился второй.

Костя, выругавшись, вернулся в подъезд, где Аня вчитывалась в сероватый бланк извещения, переворачивая его то так, то этак.

— Израиль? — бормотала она. — Это какая-то oшибка. С чего кому-то что-то мне присылать из Израиля?

— Нонсенс, конечно, — согласился Костя, — но лучше зайди на почту. Все равно мимо ходим. Пятиминутное дело!

— Израиль… — повторила Аня, и ее лицо вдруг напряглось и отвердело. Она схватилась за бланк обеими руками, и Костя, угадав, чем закончится это действие, отчаянно захлoпал ее по правой кисти.

— Не сметь! Это же мои деньги! Говорил же я ему… вот кретин! Только попробуй разорвать!

Аня сделала легкое движение, чуть надорвав край бланка, потом скомкала его и сунула в карман пальто.

— Что они могли мне прислать?! Еще счета?!

— Зайди на почту и узнаешь! — Костя на всякий случай отвесил своему флинту подзатыльник. — И только попробуй выкинуть! Я тебе устрою! Бегом домой за паспортом и идем!

Выхватив ракетку, он выскочил на улицу и в два счета расчистил пространство перед дверью от гнусников. Помахал рукой Георгию, как раз заходившему за угол вместе со своим потомком, после чего погрозил ракеткой сидящим на бордюре.

— Бездельники! Врезать бы вам — да некогда!

— Нынешней молодежи только бы пожилых людей мочалить! — укоризненно проскрипел один из хранителей и снова уткнулся в газету. — Вот, обратите внимание, коллега, на этот абзац.

— Это просто возмутительно! — сказал второй хранитель.

Костя отмахнулся от них и пошел впереди своего флинта, то и дело пуская в ход ракетку. В последние несколько дней он редко занимал позицию на Анином плече, объясняя это себе тем, что на ходу ему лучше думается. Хотя думать на улице было особо некогда — чем ярче расцветала весна, тем многочисленнее и свирепей становились порождения — видимо, это было какое-то сезонное обострение. Он кивнул знакомой хранительнице, тяготевшей к пышным свадебным нарядам, обменялся приветствиями с хранителем из соседнего двора, одетым, как римский патриций, и, презрев недавнее прошлое, отпустил колкое замечание какому-то мальку, чье облачение напоминало обертку для букета, густо изъеденную молью.

По дороге Костя беспрерывно говорил своему флинту о почте, изредка прерываясь на то, что бы с кем-нибудь поздороваться. Ане следовало зайти на почту сейчас — когда они возвращались с работы, отделение уҗе не работало. Он говорил, обменивался приветствиями, отвешивал удары — и все было как обычно, и уже привычными сделались улыбающиеся лица хранителей, толпившихся вместе со своими флинтами перед сигаретным ларьком, совсем недавно бывшим местом обиталища мрачняг. Хранительница новой продавщицы как обычно возлежала на ларечной крыше и, заметив Костю, громогласно сообщила:

— Померла Юлька-то, все-таки!

— А что случилось? — рассеянно спросил Костя, наблюдая, как Аня роется в сумочке. Вася, покуривавший рядом с двумя мрачными овчарками, дожидавшимися своего хозяина в стороне от ларька, радостно сказал:

— Α никто не знает! Говорят, несчастный случай… или типа того. За городом нашли где-то… вот вчерась только.

— Так может, кто-то пpибил нашу порождающую? — предположил Костя.

— Мож и прибил, — Вася пожал плечами без малейших признаков скорби. — Я б тогда руку ему пожал, чего! Сам знаешь, каково каждый день мрачнягу с флинта сгонять.

— Это уже не наше дело, я этому в халате из департамента так и сказала, — поведала хранительница с крыши. — А у моего флинта теперь есть постояннaя работа.

— Из департамента распределений? — удивился Костя. — Зачем им к тебе приходить?

— Ну, просто расспрашивали, что тут и как, — хранительница потерла одну пухлую ногу об другую. — Про знакомых Юлькиных и хранительницы ее, Лидки, поспрашивали. Да только я ведь их плохо знала… И еще они сказали… — хранительница вспоминающе возвела очи к небу, — сказали…

— Что?!

— Ах, да! — встрепенулась она. — Они сказали об этом не болтать.

— Ну, это они наверное несерьезно, — насмешливо заметил Вася и переглянулся с Костей слегка озадаченно. Но тут Аня пошла дальше, на ходу пряча в сумочку сигареты, и Костя, махнув рукой на прощанье, кинулся за ней, тут же забыв о представившейся порождающей. Сейчас ему было не до нее — все мысли сосредоточились на якобы израильской бандероли, и он отвлекся от них только однажды, завидев впереди рыжего безымянного знакомого, шагающего с повседневным угрюмым выражением лица.