"Фантастика 2026-77". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Разумовская Анастасия - Страница 869

— Ты еще что за хрен с горы? — враждебно осведомился Костя, не опуская скалку. — И откуда меня знаешь?

— Ну что это за лексикон? — хранитель укоризненно покачал головой. — А мне говорили, что вы образованный человек.

— Когда меня не раздражают! Кто говорил?

Тот улыбнулся. Все в его внешнем виде свидетельствовало не только о приличном стаже, но и об отличном вкусе в одежде, глаза смотрели доброжелательно, а вот улыбка, легкая, вежливая, Косте очень не понравилась. Он не раз видел такие улыбки на деловых переговорах. Такие улыбки всегда означали, что человек либо хочет больше, либо собирается сотворить какую-нибудь пакость.

— Те, кому очень не по душе то, что вы сегодня сделали.

— О как! — почти весело отозвался Костя, покрепче перехватывая свою скалку и невольно оглядываясь. Ближайшие прохожие были довольно далеко — собеседник удачно выбрал момент, хотя, с другой стороны, как бы он смог это сделать? — Что это еще такое — хранительская мафия? Не знаю, что именно из того, что я сделал, ты имеешь в виду, но я намерен продолжать в том же духе, и никто не станет мне указывать, понял?! Так что забирай своего флинта и...

— К чему такая агрессия? — упрекнул его хранитель. — Никто не собирается ничего вам указывать, Константин Валерьевич. Я лишь хочу дать вам совет. Насчет вашей батарейки.

Костя озадаченно приподнял брови, и собеседник, усмехнувшись, указал большим пальцем на Аню, которая старательно пыталась объяснить искателю аптеки, куда ему надо идти.

— В этом мире существуют вещи, о которых ваш наставник никогда не сможет вам рассказать. Я немного знаком с Георгием Андреевичем и с уверенностью могу сказать, что он неплох в том, что касается подготовки к выживанию, но в остальном он настоящий моральный динозавр. У него нет ваших способностей.

— Каких это, например?

— Например, умения жить для себя.

— Не мафия, так секта, — Костя разочарованно махнул рукой. — Я пошел!

— Вы прожили здесь один день, — быстро заговорил хранитель. — Вам понравилось? Вас лишили права выбора, посадили на цепь, сделали частью чьей-то тусклой неинтересной жизни. Для такого человека, как вы, это должно быть невероятно мучительно.

— Слушай, — свирепо сказал Костя, — чего тебе надо?! Ты вообще кто такой?

— Кто я такой, значения не имеет.

— Отлично. Послушай сюда, значения-не-имеет! — Костя придвинулся ближе, снова приподнимая скалку. — Ты сейчас берешь своего флинта и катишься вместе с ним на хрен отсюда, понял?!

— Вы ведь осознаете, — собеседник снова легко улыбнулся, — что мне и безоружному ничего не стоит с легкостью снять вас с должности прямо сейчас?

— А ты ведь осознаешь, что мне ничего не стоит... э-э... тоже что-нибудь сделать?!

— Бросьте, — с ленцой сказал хранитель. — Вам ведь не нравится ваш флинт, Константин Валерьевич.

— И ты из общества освобождения хранителей от несимпатичных флинтов?

— С вами и впрямь трудно иметь дело!

— Так не имей, — хмыкнул Костя.

— Все, что от вас требуется — это быть собой. Месяц-два — этого достаточно.

— Достаточно для чего?

— Это не имеет значения. Храните своего флинта, Константин Валерьевич. Храните от всего, что может угрожать его жизни. Но ни к чему хранить его от того, что может угрожать качеству его жизни. Не делайте больше того, что вы сделали сегодня утром.

— Ах ты ж, твою мать! — изумленно произнес Денисов, начиная понимать, что тот имеет в виду.

— Не хотите же вы сказать, что вас это оскорбляет, — собеседник покосился на своего флинта. — И не восприняли же вы всерьез всю эту общепринятую чушь, что угодили в чистилище? Разве при жизни вы задумывались о каких-то там небесных карах? Нет. А ведь это тоже жизнь — просто другая. Мы с вами говорим уже довольно долго, а в нас до сих пор не ударила молния. Хранители обладают предметами, хотя это запрещено. Хранители убивают друг друга — и ничего не происходит. Может, что-нибудь и будет... потом. Но разве в настоящий момент это имеет значение? Имеет значение только то, что ты существуешь. И то, что на твое место в любой момент могут поставить кого-нибудь другого.

— А-а, так ты мне угрожаешь? — усмехнулся Денисов, не преминув отметить смену местоимений и тона.

— Просто даю возможность осознать все как следует. Ты малек, от тебя легко избавиться, но зачем — ты отлично подходишь на эту должность.

— Хорошо, допустим, я бы последовал твоему совету, — Костя глянул на рыжий пуховик. — И что станет с моим флинтом спустя месяц-два?

— А для тебя это имеет значение?

— Вообще-то нет. Но на вопрос ответь.

— О, конечно понимаю, — хранитель потер указательным пальцем гладкий подбородок и по-стариковски поджал губы. — Как и понимаю твой сегодняшний мотив. Да, возможно иногда тебе будет непросто, может, это вызовет чью-то неприязнь, да и наставник твой может этого не одобрить. Мой тебе совет, — он, улыбнувшись, чуть наклонился вперед, — наплюй! Они — не машины, не дома, не костюмы... Они — всего лишь флинты. Всего лишь батарейки.

— Какая интересная философия.

— Надеюсь, ты меня понял, и нам не придется ее обсуждать, — собеседник завершающе кивнул, подошел к своему флинту и вальяжно обнял его за плечи. — Совет уже дан, и ответ мне не нужен. Ответом будут твои дальнейшие действия. Просто запомни — чем хуже, тем лучше.

В тот же момент искатель аптеки внезапно потерял интерес к предмету своего поиска и, вяло махнув рукой, пошел прочь, хотя Аня еще продолжала что-то говорить. Она осеклась, удивленно глядя ему вслед, потом пожала плечами и зашагала прежней дорогой. Костя озадаченно мотнул головой и двинулся следом. На ходу он обернулся, и удалявшийся небрежной походкой незнакомец, словно почуяв его взгляд, развернулся в фонарном свете и заговорщически прижал палец к губам.

— Вот придурок! — сказал Денисов.

— Вот козел! — сказал Денисов.

Эта фраза родилась много позже — и прозвучала она сразу же после того, как Костя шлепнулся на безупречно чистый пол позади стеллажей. Вне всякого сомнения, это был очень длинный рабочий день, конца и края ему не было видно, и пролетая сквозь полки с панировочными сухарями и уцененными булочками, начинающий хранитель был как никогда близок к тому, чтобы подать в отставку. Хотя несколько минут назад все было вполне обыденно, если только в новом мире вообще уместно такое понятие. Костя бродил за своим флинтом между стеллажами, глазел на других хранителей и отчаянно скучал. Посещение места собственной гибели прошло легче, чем он ожидал, оставив после себя не столько тягостное чувство, сколько возмущенное. Вероятней всего связано это было с тем, что Костя ничего там не увидел и совершенно ничего не ощутил. Это место было таким же, как и тысячи других мест в городе, если не считать слегка покосившегося столба. Конечно, обломки машины убрали, следы крови уничтожили, но хоть что-то должно было отмечать, что именно здесь он, Константин Денисов, завершил свой земной путь?!

— Они даже не повесили там венок! — скрежетал Костя на ухо своему флинту, который сосредоточенно выбирал хлеб помягче. — Даже дохлого цветочка не положили! Как тебе это нравится?! Там вообще ничего нет! Это просто столб! Народ едет мимо — и понятия не имеет, что там случилось!..

— А они, конечно же, теперь честь должны отдавать этому столбу, а?!

Ехидная реплика прозвучала совсем рядом, и Костя, резко развернувшись, увидел перед собой совершенно незнакомую юношескую физиономию. Физиономия жизнерадостно улыбнулась ему, и прежде, чем Костя успел предпринять какие-то действия, присовокупила к улыбке мощный удар в денисовский торс, отчего Костя порхнул сквозь соседний стеллаж на всю длину "поводка" и повалился на пол, не выпустив, впрочем, своей скалки. Аня, бросив хлеб в тележку, двинулась дальше, и Денисов, не успевший прийти в себя, поехал следом за ней ногами вперед. Почти сразу же в поле его зрения возникла все та же развеселая физиономия.