"Фантастика 2026-77". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Разумовская Анастасия - Страница 1850

Когда принцесса перебирала бумаги в Зелёном кабине, поражаясь работоспособности отца и начиная догадываться, что кабинеты разделены не только по цветам, но ещё и по тематикам документов, которые в них находятся, в дверь постучали, и вошёл слуга.

– Ваше высочество, Его светлость герцог Нэйос прислал вам письмо.

Руэри схватила с серебряного подноса маленький душистый конверт и развернула.

«Моя принцесса, – было написано в записке, – у нас сегодня особенно воздушны эклеры. Прислать ли их вам или почаёвничаете с нами? Н.п.с.к.У.». Принцесса непонимающе уставилась на подпись. «Н» – Нэйос, а что такое п.с.к.У.? Лишь спустя минуты три догадалась: первый советник короля Ульвара. Хмыкнула.

– Вели закладывать экипаж.

Нэйос что-то хочет ей сказать? Или действительно… угостить эклерами? С него станется. «Ру, у твоей бабушки было два умнейших человека. Мне из них достался только один. Но если бы их интересы схлестнулись, я бы поставил на Нэйоса, а переживал бы за Ларана», – вспомнила она. Накинула лёгкий плащ с капюшоном – в саду царила на удивление тёплая погода – и поторопилась выйти.

– Вы чем-то встревожены, моя принцесса? – спросил Шёлковый Кот, когда оба пили ароматный чай из фарфоровых чашечек и заедали его, действительно потрясающе вкусными, эклерами.

– Меня выдают замуж за Лаариана, Западного ветра, – прямо ответила Руэри, искоса посматривая на бывшего герцога, – а я не знаю ничего о Ветрах. Кто это? Почему ветра?

Нэйос зажмурился, вдохнул пряный аромат, потянул напиток.

– Ветер наполняет паруса кораблей и лопасти ветряных мельниц, – промурчал он, – ветер дует в лицо или в спину, приносит и уносит тучи. Первозданная стихия…

– Всё это так. Но я о тех, кто – люди.

– А люди – жалки и ничтожны.

«Я напрасно теряю своё время. Видимо, в прошлый раз мне не показалось, что Нэйос впал в старость…».

– А ещё смертны. Люди жалки, ничтожны и смертны. И я всегда говорил Ульвару: мой дорогой мальчик, чтобы ты ни сделал для твоих подданных, тебя сначала осудят, а потом забудут. Все. Даже дети и внуки. Люди умеют помнить только тех, кто жив…

– Неправда! – Ру резко поднялась.

– О, не уходите, Ваше высочество! Посидите со стариком. Право, старость – прескучнейший из возрастов. Сидишь, любуешься из окон на Красный замок, вспоминаешь дела былых лет… Думаешь о королевской крипте… и о шёлковой крипте, и ждёшь встречи с предками…

– Прошу прощения, но у меня нет времени…

– Вы куда-то торопитесь?

– Да. Ваша светлость, не знаю, извещали ли вас, но в Элэйсдэйре – война. В Золотом щите – враги, и мой жених отправился в Морской щит. Я должна выезжать за ним, и у меня очень мало времени, чтобы разобраться в силе и слабости ветров, насколько велика их магия, которая не магия и…

Нэйос вдруг остро взглянул на гостью:

– Отчего же моя принцесса не спросила об этом самого жениха? – прошелестел он.

Руэри отвела взгляд и улыбнулась:

– Никогда не спрашивай заинтересованное лицо, не так ли? Вы учили этому моего отца…

– Иногда стоит услышать и заинтересованное, – мягко улыбнулся Нэйос. – Иногда это самое лицо говорит намного больше, чем нам кажется, больше, чем мы слышим. Особенно, когда говорит о других…

– Ваша светлость… что вы хотите сказать?

– Война – это так… неразумно. Но это явление столь же древнее, как и мир. Войны происходили с начала времён и будут происходить до конца времён, а из слёз матерей и вдов прорастут новые поля. Самое сложное – разобраться в истинных причинах, почти всегда невозможно понять: кто начал эту войну и зачем.

– Джарджат! – крикнула Руэри. – Он ввёл войска и нарушил мир…

Нэйос усмехнулся, посмотрел на девушку поверх чашки, и та смутилась:

– Ну… если уж совсем глубоко смотреть, то Себастиан, ведь он разорвал помолвку с Тайганой…

– Да-а… брак и война, как это взаимосвязано! – прошептал старик. – Самцы бьются за самок, порой до смерти, умирают, чтобы размножиться… Я давно не при дворе, Его величество Ульвар сохранил мне титул, но скорее из уважения к былым заслугам, а так… Что я могу? Только пить чай и вспоминать, да болтать по-стариковски, хе-хе. М-да-а… Будь король Ульвар жив, никогда бы не вышло того, что вышло.

Он вздохнул, откинулся на спинку кресла и прикрыл морщинистые, словно у старой черепахи, глаза.

– А ветры… это вы у отца спросите. Помнится, Ульвар очень интересовался этим вопросом. Я бы даже сказал: крайне… Медовое царство – царство загадок и тайн, а о силе самих Ветров ничего практически не известно…

– Отец умер, – сухо возразила Руэри.

– Человек никогда не умирает до конца… никогда. Ну или… не так быстро. Весь вопрос лишь, где его найти. Во дворце нового короля? Меж надгробий старых? В сердцах живущих ныне?

– Вы что-нибудь знаете о природе Ветров?

– Я? Нет… я обычно имел дела с драконами, а не с ветрами.

– Благодарю вас за чай и за пирожные…

Руэри покинула особняк. «О, если бы… если бы можно было поговорить с тобой, пап, – подумала она, смаргивая слёзы. – Ты был рядом, а я так мало расспрашивала тебя!». Ей не захотелось возвращаться в душную карету, и принцесса вышла на набережную, подошла к перилам, уставилась на воду.

Сегодня Шугга была по молочному бела, от её воды поднималась лёгкая дымка, и даже Красный замок казался почти воздушным. Руэри посмотрела на него. Там, в подземной крипте лежит отец… И ей до тоски захотелось увидеть, хотя бы просто прикоснуться к камню, под которым лежал он. Сама не понимая зачем Руэри пересекла Закатный мост и вошла на территорию, куда обычно предпочитала не ходить. Стражники проводили принцессу в подземелье.

Здесь словно замер тот самый день, когда под равнодушными взглядами придворных отец лежал между свеч, суровый и безмятежный, и… Девушка содрогнулась, кутаясь в плащ. Она прошла мимо древних надгробий, преклонила колено перед могилой отца и ткнулась в холодный мрамор лбом.

«Папа… помоги мне, пожалуйста! Твой сын слишком слаб. Он юн и глуп и… И все вокруг – отвратительные идиоты. Я совсем одна. Мне не на кого опереться… Кроме Риана. Но могу ли я верить Западному ветру?».

Щёку прочертила горячая слезинка, а затем ещё и ещё.

– Ты не должен был так рано уходить! – прошептала принцесса, глотая слёзы. – Ты должен был защитить себя ради нас! Почему ты оставил Лиса жить, папа?! Только потому, что ты любил его мать?! А как же я, пап? И твой сын?! Почему?! Почему для тебя женщина, которой ты не был нужен, оказалась дороже, чем мы? И… ты всегда выбирал королевство, всегда! Почему не в ту ночь?

Она глухо разрыдалась.

А потом резко встала, вытерла слёзы и посмотрела в мраморное лицо статуи. Это не был её отец. Совершенно не то выражение лица. Руэри закрыла глаза и представила себе голубые глаза, и жёсткие губы, и морщинки, и тёмные брови, и серебристую щетину на подбородке.

– Папа, я выхожу замуж за Риана. Знаю, ты этого не хотел. Но никто другой не сможет спасти твоё королевство, прости.

Она отвернулась и пошла к выходу.

Глупо было приходить сюда и рвать себе сердце. Глупо было отпускать Риана одного. Всё вот это было – глупо. И так не похоже на неё…

– Госпожа, – от стены отделилась тёмная фигура, закутанная в тёмное покрывало, – Идёмте со мной.

Ру удивлённо оглянулась.

– Куда?

– Не замо́к идёт к ключу, а ключ – к замку́, – прошептала незнакомая ей женщина.

Принцесса вздрогнула, замерев. И только когда неизвестная молча прошла мимо и начала подниматься по низким ступенькам широкой лестницы, очнулась и поспешила за ней. Догнала уже наверху.

– Кто вы?! – спросила требовательно, схватив за рукав.

Женщина повернула лицо, укрытое густой вуалью.

– Никто, – в тени мелькнула улыбка. – Вы не должны меня бояться, Ваше высочество.

– Я не боюсь…

– Тогда прошу вас, отошлите свою карету обратно к герцогу Нэйосу, а сами садитесь в мою.

– Кто вас послал?!

– Ваш отец.

Надо было приказать стражникам схватить сумасшедшую, но Руэри, потрясённая и тем, что незнакомка знает о Нэйосе, и что упомянула про отца, послушно выполнила распоряжения, сказанные низким, грудным голосом. И только уже в полумраке кареты, мчащейся по улицам Шуга, пришла в себя. За ней могли следить, отсюда информация о Нэйосе. Про отца… Ну легко догадаться, ведь они встретились над его могилой. А про ключ и замок… Может это – просто иносказание, так разительно совпавшее?