"Фантастика 2026-77". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Разумовская Анастасия - Страница 1714

— Скучаешь, красотка?

Горец вздрогнул и резко обернулся. Перед путаной возник парень, судя по невысокому росту и худенькой фигуре, совсем молодой. Тёмно-серый плащ, такой же камзол и штаны. Чёрные, коротко стриженные, вьющиеся волосы. Свет лампы со стола девушки падал нахалу на лицо, и Дьярви увидел узкие, словно приподнятые уголками вверх, глаза и тонкие губы, кривившиеся в отвратительной, похабной усмешке. Горцу показалось странным, что у юноши, который был вряд ли старше самого Дьярви, виски блестели серебром.

Смотреть на то, как клиент снимает путану, было стыдно, но почему-то горец не мог отвести взгляда.

Девушка прищурилась.

— Не скучала, пока тебя не принесло.

Звонкий голосок. Совсем нежный и юный…

Нахалка отпила ещё вина и отвернулась.

— Пойдём, развлеку, — предложил серый, не смущаясь от неласкового приёма.

— Развлеки, сделай милость: убейся об стену.

У Дьярви перехватило дыхание. Он первый раз в жизни видел, чтобы женщина смела так разговаривать с мужчиной. А приставала лишь рассмеялся.

— Дерзкая ты, красотка. Твоему язычку другим бы делом заняться. Я подскажу каким.

— Лучше покажи, — хмыкнула бесстыжая и кивнула в сторону Дьярви. — Вот на нём покажи, а я посмотрю.

Горец не понял о чём они говорят, но трактир внезапно погряз в густом хохоте. Тощий парнишка, который принимал лошадей, принёс две миски с похлёбкой. Габор тотчас принялся есть, но Дьярви не отводил взгляда от развернувшейся перед ним сцены.

— Лучше я на тебе покажу, сестричка, — черноволосый парень положил руку на плечо девушке.

Та выразительно подняла брови:

— Пеньковая верёвка тебе сестричка.

А затем резко встала, пошатнулась, ухватившись за стол. «Да она же совсем пьяна», — в ужасе осознал Дьярви. Девушка бросила на стол мелкий серебряный щиток.

— Эх, хозяин. Сдачу отдай этому, — она кивнула на хищно наблюдающего за ней парня. — Пусть мозгов себе купит.

И шагнула к выходу. Но черноволосый вдруг схватил её за предплечье:

— Не так быстро.

— А то что?

«Смелая… Она совсем не боится его». И Дьярви вдруг снова стало жаль бедную пьяную девушку. Даже ему было видно по особенной хищной грации незнакомца, что это человек опасный.

— Руки убрал от девицы!

Он не сразу понял, что это его слова. Вскочил, схватившись за саблю. Красавица обернулась, и Дьярви вдруг увидел, что у неё глаза цвета гор и стали. И задохнулся на миг.

— Сядь и ешь, — презрительно скривился черноволосый, не удостаивая его даже взглядом. — И я сделаю вид, что не слышал твоего вяканья. Так уж и быть.

— Дьяр…

Но горец не стал слушать увещеваний приятеля. Он сдвинул брови, откинул плащ, выдвигая саблю так, чтобы её легко можно было вынуть из ножен.

— Только трус обижает женщин! — прорычал Дьярви. — Выйдем и поговорим, как между собой мужчины.

Черноволосый вскинул брови. Серебряная серьга сверкнула в его ухе.

— Ты перепил козьего молока, молокосос? Проваливай отсюда, пока я — сама доброта. А то придётся приятелю отвезти тебя мамочке по частям.

И тогда Дьярви бросил нож. Наглец с недоумением взглянул на свой рукав, пришпиленный к столу. Девушка молча отсалютовала кубком, накинула капюшон и вышла прочь, пользуясь временной недееспособностью обидчика.

— А вот это тебе дорого обойдётся! — прошипел черноволосый, разрывая крепкий рукав.

Но Дьярви не стал ждать — бросился за прекрасной незнакомкой. Может она и не путана вовсе? Может, у неё горе? А пьяная, потому что не пила никогда… Вдруг её кто-нибудь на улице обидит?

Но на улице девушки не оказалось.

— Эй! — крикнул Дьярви. — Не бойся меня! Я тебя не обижу.

— Зато я тебя обижу! — прорычал за ним разъярённый голос.

Горец обернулся и нос к носу встретился с черноволосым. Сейчас, когда оскорбитель был так близок, Дьярви внезапно понял, что тот не усмехается: кривой и рваный шрам словно ухватил левый уголок губ и вздёрнул его вверх. А чёрная тонкая полоска усов придавала дополнительную издёвку невольной усмешке.

— Это ещё кто кого! — отважно заявил Дьярви, обнажая клинок.

Но он уже понимал, что вряд ли победит в этой схватке. Морщинки на переносице, на щеках… И глаза — жёсткие, как железо. Черноволосый только издали казался юношей. Ему было никак не меньше тридцати. И скупость лаконичных движений ясно свидетельствовала о боевом опыте. От него, как от дикого зверя, исходило явное ощущение опасности. Смертельной опасности.

«Ну и пусть», — решил Дьярви, встав в позу. Левая нога — чуть назад. Колени согнуты. Левая рука отведена вбок. Тело пружинит, расслабленно и напряжённо одновременно.

Черноволосый сузил глаза. Потом хмыкнул.

— Твоё имя. Хочу знать, кого отправлю к праотцам.

— Дьярви, сын Домара. Назови и ты своё и катись к юдарду!

— Фьерэй, — коротко представился тот и медленно обнажил свой клинок. — Ты смелый мальчик.

— Сударь, помилуйте! — Дьярви вздрогнул и обернулся: у дверей стоял Габор и испуганно смотрел на них. — Мы — будущие лучники короля… Мы под королевской защитой. А вы сами были н-не правы, напав на девушку…

— Вот как? — Фьерэй усмехнулся. — Вы так полагаете? Что ж, Дьярви, сын Домара, я готов простить вас, если вы принесёте мне свои извинения.

Горец нахмурился.

— Мои извинения — мой удар сабли, — процедил сквозь зубы. — Вас устроят такие извинения?

Черноволосый рассмеялся, сверкнув белыми зубами.

— Ты нравишься мне, Дьярви, сын Домара. Буду рад напитать мою саблю кровью такого отважного молодца.

И он ударил клинком по клинку, приглашая в бой. Горец тотчас прыгнул вперёд, постаравшись снести противнику голову, но внезапно оказался в жёстком захвате. Рука, показавшаяся ему железной, зажала локтем горло парня.

— Отваги больше, чем умения, — шепнули ему на ухо. — Очень глупая смерть. Давай, горный козлёнок, сначала наточи рожки. А то мне скучно.

И противник отшвырнул парня, развернулся и направился прочь, к конюшне. Тот упал на колени, но тотчас вскочил.

— Обернись и защищайся как мужчина! — заорал и снова бросился в бой.

Фьерэй обернулся. Острая боль разорвала Дьярви на части, и свет померк.

Глава 1

Серебряная шлюха

Сеумас, хранитель и герцог Горного щита, был низкорослым — его голова едва достигала плеч взрослых мужчин — но очень добрым, несмотря на некоторую грубость. Дьярви довелось побывать его пажом, и это было едва ли не лучшее время в жизни сына Домара. В гневе Сеумас орал как горный тролль — у него был низкий и раскатистый голос — но никогда не бил и остывал быстрее, чем брусничный чай на морозе. Когда на отряд Сеумаса сошла лавина, и хранитель гор погиб, Дьярви даже горько плакал, хотя парню уже и исполнилось пятнадцать лет. Новый герцог — Ингемар, сын Сеумаса, не отличался добротой, зато вышел ростом: здоровенный детина с рыжеватыми волосами.

А ещё в Горном замке были книги. Целых семь!

Среди книг, что успел прочитать Дьярви у Сеумаса, одна рассказывала, как благородный рыцарь Арчисвальд встретил Прекрасную Даму, купающуюся в озере. И очень ярко было описано, как обнажённая Дева медленно выходит из залитых золотом заката вод. Не стоило даже пытаться сосчитать, сколько раз потом юный Дьярви грезил этой сценой. Вот только…

Этого не могло быть. Как можно медленно выходить из озера? Сколько Дьярви видел этих озёр — изломов в скалах, трещин в горных породах, наполненных водой. Как правило, ледяной. Водой подземных рек или снежных шапок, весной стекавших с вершин. Не каждый мужчина решался искупаться в подобном озере, чьё каменное дно резко уходило вниз, в кромешную тьму и холод, и не понятно, исчезало там или продолжалось. А уж женщина…

Дьярви решался. Он даже несколько раз пытался спуститься на дно, придерживаясь рукой за скользкий камень, но каждый раз приходилось всплывать, когда грудь обжигало ледяное пламя и воздух в лёгких заканчивался. После такого купания ты не выходишь медленно и красиво, а выскакиваешь, словно ошпаренный, растираешься, стуча зубами, и напяливаешь всю имеющуюся одежду с такой поспешностью, словно за тобой к берегу движется дракон.