"Фантастика 2026-77". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Разумовская Анастасия - Страница 1255

Она подняла глаза — белое пятно исчезло. Некоторое время Алина напряженно вглядывалась в чащу сквозь стену дождя, потом закричала во всю силу своих легких:

— Эй!!! Виталий!!! Виталий!!! Я тебя уже не вижу!!! Эй!!!

Ответа не было. Она крикнула еще раз, немного подождала, дернулась вперед, но тут же шагнула обратно, прижимаясь спиной к стволу дерева. Нерешительно обернулась. Виталий сказал не уходить, пока он не разрешит. Но где же он? Почему не отвечает?

Алина быстро заморгала, чувствуя, как холод, до сих пор терпимый, начал резко усиливаться, почти превращаясь в судорожную боль. Он сказал не уходить… А вдруг что-то случалось? Надо проверить — ведь он делал отметки, ведь она сможет вернуться назад, если что.

А если случилось — тебе-то что? Это не твое дело. Правильно тебе сказали — инициатива наказуема! Стой, где поставили, и жди!

Алина сжала стукнувшие друг о дружку зубы и огляделась по сторонам. Ей на глаза попался обломок толстой ветки, полузасыпанный листьями. Она схватила его, чуть поморщившись, — обломок оказался склизким и неприятным на ощупь — потом крепко сжала пальцы, взяв обломок наперевес, и решительно двинулась вперед, то и дело оглядываясь.

— …на!

Возглас был далеким, призрачным, и на мгновение Алина решила, что ей почудилось, но тут крик повторился — уже ближе, и в нем она отчетливо разобрала свое имя и обрадованно остановилась. Вскоре вдалеке мелькнуло белое пятно, пропало, появилось снова, а через какое-то время уже приобрело четкие очертания пробирающейся к ней сквозь заросли человеческой фигуры. Алина опустила руки, стараясь дышать ровно.

Когда Виталий выломился из зарослей, лицо его было спокойным — настолько спокойным, что это пугало, и Алина невольно сделала шаг назад.

— Разве я здесь сказал тебе стоять?! — ворчливо осведомился он, потом удивленно посмотрел на импровизированное оружие в ее руках. — Зачем тебе это дубье?

— Почему ты не отвечал? — сердито спросила Алина, проигнорировав оба вопроса. — И почему ты вернулся? Что-то увидел?

— Увидел… — мрачно ответил Виталий, еще раз взглянул на дубинку, и на мгновение по его губам вдруг скользнула странная, почти умиленная улыбка, которая тут же пропала, и лицо Воробьева стало еще более спокойным, даже уже скорее безжизненным. — Увидел я рыжик, чертову дорогу, а еще дальше, в пятнадцати метрах от нее увидел затылок Евсигнеева, которого оставил первым маяком.

— Как? — ошарашенно произнесла Алина.

— Так. Случилось то, чего я и опасался. Мы сделали круг. Мы шли по прямой, но сделали круг. Ничего не вышло. И, не хотелось бы, конечно тебя пугать, скорее всего не выйдет. Похоже, мы застряли тут, рыжик. И застряли надолго.

Все повторялось, все вращалось по кругу, как не видимое за низкими тучами солнце, спускающееся навстречу вечеру, как стрелки часов, небрежно сбрасывающие в прошлое минуту за минутой, как стеклянные цветы в одной из пустых комнат, бросающие на стены и потолок призрачные колыхающиеся тени, — все повторялось, и опять в подвале гудел возвращенный к жизни генератор, и они опять сидели в гостиной среди извивающихся спиралей сигаретного дыма, и снова на них была чужая одежда, и волосы их были влажными, а лица хмурыми и сосредоточенными на том, что каждый старательно скрывал за рассеянностью глаз и полоской сжатых губ, но теперь в гостиной, невзирая на жарко пылающий камин, витал холод, и в изгибах тел сидящих чувствовались растерянность и страх.

Жора, положив перед собой лист бумаги, что-то чертил на нем, бормотал: «Нет, так не получается…» — зачеркивал и снова принимался чертить. Олег, сидевший рядом, заглядывал ему через плечо, вкусно похрустывая маринованными огурчиками, которые извлекал пальцами прямо из банки. Банка уже была наполовину пустой, когда он, спохватившись, спросил:

— Кто-нибудь хочет?

Никто не хотел. Только Марина осуждающе сказала:

— Как можно вот так есть, когда…

— Очень просто можно есть! — буркнул Олег, уничтожая очередной огурчик. — От голодания ситуация не улучшится, кроме того, на сытый желудок думается гораздо… — он глубокомысленно покрутил в воздухе огрызком и засунул его в рот. Марину передернуло.

— Такое впечатление, что ты получаешь удовольствие от того, что происходит.

— Во-первых, я не мазохист, — кротко заметил Кривцов. — А во-вторых, что происходит? Ты можешь объяснить конкретно, что происходит? Я не могу. Но я знаю одно, что пока я жив-здоров, поэтому не собираюсь сидеть, как на собственных похоронах.

— Я не понимаю, — задумчиво пробормотал Жора, выводя на листке очередную закорючку. — Почему, идя прямо, мы все время делаем круг. Где бы мы не начинали идти, делаем круг и возвращаемся точнехонько туда, откуда начинали?! Ну один раз, ну два, но не все же время! Может, все-таки, попробовать еще раз?

— Мы и так убили на это целый день, — мрачно сказал Алексей, сминая в пальцах сигарету. — Кроме того, уже темнеет. И дождь не кончается. Мы все простудимся, а девчонки и подавно.

— Я лучше простужусь, чем останусь тут навечно! — подала голос Ольга, забравшаяся с ногами на диван. — Я не понимаю, почему у нас не получалось идти через лес прямо. Кто заставляет нас поворачивать и как такое вообще возможно сделать?! Только не надо мне снова впаривать про гипноз!

— Возможно, этот дом… — тихонько начала Кристина, но Харченко сердито махнула на нее рукой.

— Только не ты! У тебя в голове одна мистика!

— А у вас уже одна фантастика! — Марина поежилась и натянула на голые колени подол халата.

— Лучше уж фантастика, — заявила Алина, чья голова была замотана полотенцем. — Фантастика, все же, ближе к реальности, чем мистика! Между прочим, самолеты тоже когда-то были фантастикой.

— Неудачный пример! — заметил Виталий. — То машины, а это пространство.

— А если кто-то научился мутить с пространством? — Жора оторвал длинную полоску от своего листка и теперь задумчиво крутил его в пальцах. — Поставил нам ловушку, мы в нее приехали, и он ее захлопнул. И сидим мы теперь в отдельном мирке, где есть только лес, дорога и этот дом!

— Это невозможно! — тут же отреагировала Марина. Жора хмыкнул.

— С недавних пор слово «невозможно» мне начинает казаться довольно смешным. Я могу тебе сказать, что действительно невозможно. Невозможно нарисовать эту дорогу в плоскости. Такой фигуры не существует. Это не круг, не кривая, пересекающая сама себя. У нее нет пересечений. Это спираль, у которой конец совершенно непонятным образом вдруг становится началом. И мы так и не поняли, где у нее середина. Но конца у нее нет вообще.

— Куда же он девался?! — спросил Петр обвиняющим тоном, словно это были проделки самого Жоры. — Если это не круг, то должен быть конец! У всего он есть!

Вершинин невесело усмехнулся, потом взял полоску бумаги, повернул один ее конец на сто восемьдесят градусов, после чего прижал его к другому концу.

— Так же можно сказать, что все имеет не меньше, чем две стороны. Но вот это, — он покачал в воздухе странной бумажной фигурой, — называется кольцом Мебиуса. И если ты посмотришь внимательно, даже нет — проведешь пальцем для большей наглядности, то обнаружишь, что у него только одна сторона.

Петр подошел к нему и, примостившись рядом на ручке кресла, выполнил указание, после чего глубокомысленно сказал:

— М-да.

— И черт его знает, — вдохновенно продолжил Жора, — возможно конец нашей дороги делся туда же, куда и пропавшая сторона полоски Мебиуса.

— Ты хочешь сказать, что она имеет вот такую же закорючистую форму? — спросил Петр, мучительно морща лоб. Жора покачал головой.

— Нет, вот с точки зрения формы пример не совсем удачен, ведь это кольцо. Хотя, кто знает…

— Жора, я не знаю, кто был этот твой Мебиус, но у него бы тут точно крыша поехала — и без всяких колец!.. — перебил его Олег, внимательно разглядывая исчерканный лист бумаги. Виталий, рассеянно сминавший в руке пустую папиросную пачку, размахнулся и запустил бумажным комком Олегу в висок. Кривцов ойкнул и укоризненно посмотрел на него.