Так сказали звёзды - Ромашкина Ангелина - Страница 2

– Это правда. – Даня наконец-то улыбнулся и покрутил в руках, как визитную карточку, упаковку с бенгальскими огнями. – Может, дадим немного джингл-белса? А то наша предновогодняя вечеринка опять переходит в статус астрологического спича Евы Стрельниковой.

Все дружно захохотали.

– Вот вам и хи-хи! Вообще-то я всем уже наталку разобрала, кроме тебя, Дань. И у всех все совпало. Да же, Вов? – Я уставилась на Вовку Марченко глаза в глаза, как умела делать только в самых отчаянных ситуациях, когда хотела, чтобы оппонент встал на мою сторону.

– Правда. – Вовка поправил очки и неловко сглотнул шипучку из граненого стакана, чуть не подавившись. – Как Ева и сказала, мне фартануло на экзамене по зарубежной литре. Самый легкий вопрос достался.

– Так-то, потому что у Вовика Юпитер, планета чудес, в девятом доме, в Стрельце.

– Вовику фартануло случайно, – продолжал напирать Даня. – Потому что Феликсович вышел из аудитории.

Вот же упертая голова!

– Но вот почему-то Костику не фартануло или Люсинде. Она вечно все зубрит, чтобы сдать, потому что знает: по-другому никак. У нее Юпитер в падении.

Люся активно закивала. Да, моя девочка, давай хоть ты поддержи меня.

Всех начал не на шутку раззадоривать наш спор, напоминавший больше батл скептика и человека, разбиравшегося во всех тонкостях вращения планет по орбите. Таня даже отложила томик стихотворений Бродского. А Светка перестала гладить кота Люси.

– Спорим, положение планет в твоей карте объяснит, почему ты такой зануда? Кроме того, что ты сентябрьская Дева, конечно, – нашлась я.

И все дружно рухнули со смеху, кроме Танечки Борисовой, у которой день рождения одиннадцатого сентября.

За полтора года обучения на журфаке я, конечно, сколотила неплохую группу поддержки астрологических мемов Евы Стрельниковой.

– Спорим! – неожиданно не только для меня, но и для всех остальных сказал Даня. – Но…

Конечно, здесь должно было появиться коронное «НО» Дани Левченко.

– Ты поедешь в Щегловск к ба со мной на новогодние.

– И все? Я бы и так поехала…

Волна радости только-только начала касаться моей белесой макушки, но Даня добавил:

– Только надо сказать бабуле, что мы встречаемся. Она после очередного сердечного приступа грустит сильно. Думает, что я бобылем останусь.

– Кем? – прыснула Светка.

Она тоже, как и Таня, будто бы чисто случайно оказалась на факультете журналистики. Только Борисова была интеллектуалкой, повернутой на литературе. А вот Светку Макееву ничего не интересовало, кроме свежих сплетен да новостей из мира моды и звезд. Даже удивительно, как она с первого раза сдала зачет по теории литературы, где нужно выучить семнадцать конспектов слово в слово.

– Одиноким мужчиной, – тихо вставила свои пять копеек Таня.

Я даже не удивилась тому, что именно Борисова, а не кто другой, знает значение слова «бобыль».

– Скажи, что у тебя другие приоритеты. Карьера там… Ты ж еще на первом курсе начал работать на радио. – Я пожала плечами и отпила коктейль, в котором уже лопнули все пузырьки и растаял лед.

– Тогда скажи Анастасии Григорьевне, что хочешь записывать астрологический подкаст.

От отчаяния и отсутствия аргументов я набрала воздух ртом и задержала дыхание. У Дани на любой вопрос найдутся ответы. И не абы какие. А бьющие прямо в яблочко.

Подкаст. Я мечтала записать астрологический подкаст. Но моя мама и слышать об этом не хотела. Она считала, что мне передались «дурные» наклонности от ее матери, моей любимой ба, которая и познакомила меня когда-то с астрологией. И естественно, мама пыталась сделать все, чтобы я не пошла по «кривой дорожке».

«Ева, ты должна сделать что-то значимое для общества, для людей. А не бесполезные подкасты записывать. Это же каждый дурак может. А ты – будущий журналист. Жур-на-лист, Ева!»

Слова мамы огненной вспышкой встали перед глазами.

– Ладно, Данечка, я согласна!

Все улыбнулись, кроме Тани. Она подхватила свой томик с портретом Иосифа Бродского и пошла к другому окну.

– Стрельникова, я тебя не уговариваю. Ты просто можешь и дальше не смотреть мою натальную карту. – Даня пожал плечами и начал раздавать бенгальские огни ребятам.

– Время рождения. Точное, – сквозь зубы процедила я.

Даня улыбнулся, сверкнув своими темными, с серыми крапинками, глазами.

Глава 2. Ева

В горле першило от едкого запаха сернистого газа. Ребята раза три уже успели поджечь бенгальские огни, пока я изучала натальную карту Дани.

Я не могла поверить, что смотрю наталку лучшего друга.

Да, я знала Даню не всю жизнь. Мы познакомились полтора года назад на вступительных экзаменах на журфак. Сперва мы случайно сели вместе, когда писали сочинение. А потом разговорились возле кабинета, где приемная комиссия проводила собеседование с абитуриентами. Преподаватели за закрытой дверью обсуждали с каждым из будущих студентов сочинение, а также задавали вопросы (конечно же, с подковыркой) о журналистике.

Я боялась заходить в кабинет. Боялась потерять заветные сто баллов, которые могут начислить за удачное собеседование. И я спросила у Дани, знает ли он еще какие-нибудь достойные книги, написанные журналистами, кроме очерков Познера о нашей будущей профессии. И вот тогда-то я за пятнадцать минут узнала больше, чем за месяц подготовки к собеседованию.

Даня рассказал мне про книгу Дмитрия Соколова-Митрича «Реальный репортер», где журналист делился опытом работы корреспондентом в нулевые годы. Я узнала о репортажах Марины Ахмедовой в «Русском репортере». Об интересных заметках о профессии легенды американского телика, ныне почившего Ларри Кинга.

В тот день я успешно прошла собеседование. Данины знания мне не пригодились. Но зато я еще до зачисления поняла, что нашла себе отличного друга в универе. Друга, с которым я и на парах не пропаду, и смогу очень интересно проводить время.

С Даней было так легко. Мне казалось, что я знаю его тысячу лет. Мы вместе ходили в буфет на первом этаже на перерывах. А после пар сидели в библиотеке и делали домашку. Он увлеченно о чем-то рассказывал и с интересом слушал меня. Всегда. Абсолютно всегда. Он умел не только поддерживать в грустные времена, но и радоваться, когда у меня происходило что-то хорошее. Это в нашей дружбе я ценила гораздо больше ловкого навыка подставлять краешек жилетки для мокрого от слез лица.

Но сейчас я находилась в таком ступоре, что даже трудно было подобрать нужные слова.

– Ну чего там? – Люсинда запрыгнула на подоконник, усевшись рядом со мной.

Я почувствовала аромат ее черничных, сладких-пресладких духов. Теперь понимаю, почему препод по технике речи запретил пользоваться парфюмом всей нашей группе.

– Похоже, я нашла себе идеального парня, – оторопев от собственного озарения, глухо произнесла я.

Костик присвистнул. На что его под бок ткнула локтем Маша. Она у нас была очень суеверной. На экзамены и зачеты клала под пятку пятирублевую монету, чтобы получить «отлично». Боялась сглаза больше отчисления из универа. И всегда – абсолютно всегда – смотрелась в зеркало, если забывала что-то дома.

– Что там у меня? Венера в экзальтации? – набравшись от меня непонятных для него самого слов, усмехнулся Даня. И оказался прав.

Я прочистила горло. Спрыгнула с подоконника, крепко держа в руках телефон.

– Мальчики и девочки, смотрите. У человека Венера и Луна в одном знаке!

Я повернула экран телефона к своим «зрителям». Хотя вряд ли они что-то понимали в этом странном зодиакальном круге, испещренном черными и красными стрелками и различными знаками.

– Я типа сорвал джекпот? – все еще посмеиваясь, произнес Даня. Он вальяжно, закинув ногу на ногу, сидел на диване с котом Люси.

– Это роял-стрит-флеш и джекпот за один поход в казино, Данечка! – ответила за меня Люся. За что я была ей очень благодарна. Точнее и не скажешь.