"Фантастика 2026-74". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Голд Джон - Страница 1264

У них не было близких родственников. Нелепая трагедия десять лет назад оборвала жизни троих самых дорогих для них людей. В аварии сорвавшегося с огромной высоты монорельсового вагончика погибли мать Абелии, старший брат и ее первая и последняя любовь, ее жених. После случившегося академик и его дочь находились на грани жизни и смерти от перенесенного шока, и спасла их только взаимная любовь и трогательная забота друг о друге. Если бы не это, они, по всей вероятности, тоже ушли бы из жизни. Абелия с тех пор совершенно не интересовалась мужчинами и, так же как отец, находила успокоение и забытье лишь в каждодневной лихорадочной работе, в которую они окунались с головой и которой отдавались без остатка.

Со стороны Карнея Пари были, конечно, многочисленные двоюродные братья и сестры, со своими еще более многочисленными семьями, но ходить к ним было очень тяжело. Воспоминания накатывали с новой силой, вызывая тоску по безвозвратно ушедшим и навсегда их покинувшим людям. По взаимной договоренности отец с дочерью никогда не вспоминали вслух об этой тяжелой утрате и со временем научились прятать глубоко в своих сознаниях общую боль и даже получать от жизни те небольшие радости, которые доставляет повседневность и некоторые праздники.

Сейчас они сидели на ступеньках, держа на коленях подносы с едой, и оживленно обсуждали происходящее вокруг.

– Ой, смотри! Соседи тоже здесь обедают! Да не туда смотришь, там, чуть правее, на лавочке! Видишь, нас приветствуют? – И Абелия тоже замахала в ответ рукой. – Они ведь тоже любители нашего ресторанчика.

– Еще бы! – согласился ее отец, послав салют в сторону лавочки. – А народу-то сколько: трудно в такой толпе различать людей!

– Да скоро здесь вообще пройти будет невозможно!

– И что, все придут послушать этого Окапия?

– Папа! Ну, это же естественно: он самый лучший! – Абелия недоумевала. – Неужели он тебе не нравится?

– Да нет, нравится! – успокоил ее академик, отрезая кусочек обжаренной сочной отбивной. – Но нельзя же создавать такой культ и превращать обычного человека в какого-то идола!

– Это ведь никому не вредит…

– Ага! Не вредит! Ты глянь, что уже возле сцены творится! – Он, пережевывая мясо, указал вилкой на место предстоящего концерта. – Ни одного свободного дерева не осталось: висят на ветках, как обезьяны. До утра весь наш парк вытопчут! Как стадо диких слонов, честное слово!

– Ну, это ж праздник! – засмеялась Абелия. – Уже завтра деревья будут стоять как новенькие. Травку польют, где надо заменят…

– Вот эту молодежь я бы и заставил заняться восстановлением…

– Ой, папа! – неожиданно перебила его дочь. – Ни за что не угадаешь, кто к нам идет!

– Где? Кто? – Академик близоруко всматривался в ту сторону, куда глядела его дочь.

– Да вот же! Самый солидный и с самым большим подносом с едой!

– Вот это сюрприз! – Карней наконец-то узнал подходившего. – Спустился с облачных вершин, чтобы к народу быть поближе! – Он встал, отложил поднос.

Тасон поставил и свой еще парящий обед на парапет и обнялся с академиком. Потом поцеловался с его дочерью.

– С праздничком вас!

– И тебя также! Присаживайся! Вижу, ты голоден, как никогда! – пошутил Карней Пари. – Дня три небось не кормили?

– А знаешь, действительно уже и забыл, когда спокойно за столом сидел. Разве только у тебя в гостях. – Он сел, поставил поднос на колени и принюхался: – Ммм! Как пахнет! А я не сомневался, что найду вас недалеко от любимого ресторана. Я о нем всегда вспоминаю с довольным урчанием желудка.

– А я подумала, что вы пришли сюда послушать лучшего певца планеты! – пошутила Абелия. – Оказывается, у вас чисто гастрономический интерес.

– Здесь что, будет выступать Окапий? – чистосердечно удивился Тасон.

– Он вам тоже нравится?! – не поверила девушка.

– Еще как! – Тасон блаженно вздохнул: – Это я здорово попал! Хоть расслаблюсь немного.

– Много работы? – посочувствовал Карней, глядя, как старый друг с ожесточением набросился на салат. – Да и похудел ты в последнее время…

– То ли еще будет! – многозначительно изрек Тасон, вылавливая вилкой из густого соуса кусок мяса. – Чем ближе к пенсии, тем больше беспокойства!

– Ну да! Такие, как ты, не уходят на пенсию! – засмеялся академик. – Будешь носиться как угорелый до последнего вздоха. Без обеда, без сна и без отпуска. Ведь признайся: в отпуске давно был? – Услышав в ответ лишь скорбное мычание занятого обедом Тасона, неожиданно погрустнел и добавил: – Хотя так намного лучше. Очень не хотелось бы провести последние дни в постели, беспомощным и никому не нужным…

– Папа! – перебила его дочь с укором и с лаской в голосе одновременно. – Если у тебя будет подобное настроение, то я никуда не еду и остаюсь с тобой!

– Что?! – в один голос возмутились и отец, и Тасон, и от этого все трое засмеялись.

Карней продолжил, оправдываясь:

– Это я так, прикидываю, как оно будет лет через двадцать…

– А-а! – протянул Тасон. – Тогда другое дело! Но советую еще лет девятнадцать об этом и не думать. Понял?

– Извините, погорячился… э-э… вернее, поторопился!

Дальше разговор пошел веселый и непринужденный.

К тому времени, когда Тасон закончил обед, Абелия принесла на всех десерт с вином, и они, блаженствуя под постепенно клонящимся к закату солнышком, стали ждать выступления «златокудрого». Неожиданно Тасон спросил:

– Карней! Я вот вспомнил об одной загадке. Двое наших ученых пытались в ней разобраться, но так и не нашли ответа. Может, тебя она заинтересует?

– Выкладывай! – оживился академик. – Если это по истории…

– Вообще-то, да. Хотелось бы узнать происхождение одного известнейшего названия. – Он сделал паузу. – Почему малая луна называется Вестником?

– Вестником? – переспросил Карней Пари. Потом покрутил головой и хмыкнул со все возрастающим удивлением. – А ведь и правда: почему?!

– Вот-вот. И нас это заинтересовало. Не встречалась ли тебе какая-либо информация или ссылки на нечто подобное?

Академик потер ладонями виски, а его лоб избороздили глубокие складки.

– Не помню… По крайней мере, сразу… Что-то мне мерещится… Но нет… Не могу вспомнить… Может, позже…

– Да это не к спеху, – успокоил его Тасон. – Когда будет время…

– Мне и самому стало интересно. И почему раньше никто не спрашивал?

Глава 32

Хардия

Император Дайви дремал на своем огромном ложе, обложенный многочисленными пышными подушками. Видимо, ему снилось нечто приятное: лицо было спокойно, уголки старческих губ приподняты в подобии улыбки. Неожиданно сквозь сон он услышал громкие шаги и, пробуждаясь, вздрогнул. В его спальню прямо-таки ворвался принц Бутен.

– Ну, сынок, ты меня и напугал! – Он попытался привстать, держась рукой за правую часть груди. – Чуть сердце не выскочило!

– Извини, отец! – Бутен помог императору сесть более удобно, подложив под спину несколько подушек. – Не знал, что ты спишь.

– А что мне остается делать? Когда спишь, глупые мысли меньше лезут в голову, отдыхаешь…

– Теперь тебе отдыхать и бездельничать не придется! – пообещал принц, доставая из своих одежд припрятанную бутыль с чаем. – Вот тебе! Пей все время и сколько сможешь. Если не будет лезть – вырви и пей снова!

– О Творец! – воскликнул в притворном испуге император. – За что ж такое наказание?

– А за то, что слишком много ты тестов понавыдумывал, – ворчливым тоном стал объяснять Бутен, наливая полный стакан чая. – И не нашел, на ком их проверить, кроме как на своем сыне! На, пей! Все, все допивай!

Старик с трудом влил в себя содержимое стакана и улыбнулся:

– В том-то вся суть моих тестов и заключается, что их вначале надо проверить! А в последующих разработках ориентироваться на первые…

Принц тем временем опять налил чаю:

– Вот тебе следующий стакан, пусть он ориентируется в направлении первого. Будем все делать по твоим тестам.