"Фантастика 2026-74". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Голд Джон - Страница 1133

Владыка Австралии нервно забарабанил пальцами по столешнице:

– Не могу похвастаться, что общались мы душевно. Сразу видно, насколько господин Куманда занят, потому что ответил мне лишь на пятом часу моих вызовов, – после чего сделал многозначительную паузу, как бы признавая немалые трудности в общении с таинственным существом. – Но проблемами нашими проникся. Обещал заняться, как он выразился, «бытовыми проблемами Земли» немедленно. При этом добавил, словно размышляя: «Ответственности с себя за ваше будущее не снимаю. Октава для меня – словно родное детище. Так что и защищать буду как собственные идеалы».

И опять повисла тяжелая, еще более продолжительная пауза, во время которой соправители угрюмо и нахмуренно пытались осознать прозвучавшие слова с разных сторон собственных понятий и разновидности бытия. Порой Хесуса Куманду понять было очень нелегко, что создавало дополнительные трудности в общении и добавляло нежелания лишний раз идти с ним на контакт.

– Не нравится мне это! – заявил в привычной для своей манеры общения Стенли Горпс. – Октава – детище? Но идеалы – совсем иные? И про нас ни слова, только про наше будущее? Как-то оно звучит…

Он подвигал перед собой пальцами ладони, не решаясь договорить очевидное: либо логики в данных утверждениях не хватает, либо самому Горпсу эта логика недоступна. Кажется, она была недоступна и всем остальным претендентам на божественность, потому что Воларов лишь грустно кивнул и продолжил:

– Далее мэтр признал все наши действия верными, но призвал действовать еще более решительно и безжалостно. В то же время, когда речь пошла о нашей нынешней мести за Палия Таикоса, сильно обеспокоился и напомнил, что ни сама Франция, ни Италия в начальных стадиях наших тренировок с гипребешами пострадать не должны. Только за месяц до глобальной катастрофы он даст развернутые инструкции, что делать и как действовать. Насколько вы все помните, наш покровитель невероятно заинтересован в тотальном сохранении самых знаменитых, дорогостоящих произведений искусства Земли. И сейчас Хесус Куманда особо акцентировал, что он создал Октаву, не только потворствуя нашим прихотям и желаниям, но и для сохранения наивысших ценностей этой никчемной цивилизации.

На этот раз не сдержался от кощунственного восклицания Ганс Даглиц:

– Еще бы! За картины Да Винчи наш мэтр запросто променяет три Октавы!

На что туг же своим мягким голосом отозвался Шедон Арафи:

– Нашим принципам, желаниям и мечтам подобное положение вещей соответствует полностью. Мы с этим уже согласились давно, и наши мнения остаются неизменными! – Последнее слово он произнес с нажимом, красноречиво и строго поглядывая на немца. Словно взывал к рассудку и намекал на недопущение даже малейшего недовольства своими ролями в планах более могущественной, так никому и не понятной сущности – Поэтому предлагаю еще раз тщательно продумать все тройственные настройки, которые заданы устройству гипребеш при его влиянии на Францию.

– Да вроде все продумали, – буркнул негр.

– Все? А если при ликвидации правительства и нескольких крупнейших банкиров народ взбунтуется и пойдет вразнос? Могу и открыто озвучить то, что может случиться: разграбление Лувра, а то и его сожжение.

Отто Грандж позволил себе покровительственно улыбнуться:

– За кого ты нас держишь, Шедон? Тройственные настройки позволяют извратить человеческую психику как угодно, решая тем самым любые поставленные перед нами задачи.

– Ну и? – Арафи скептически хмыкнул, – Как удастся уничтожить правительство, но при этом не допустить мятежей, погромов, неуправляемости толпы и, самое главное, сохранить великие шедевры живописи и скульптуры?

При ночном обсуждении, когда пытались на него выйти по связи, владыка Северной Америки оказался сильно занят, поэтому и не догадывался, как настраивали направленный на Францию гипребеш. При беглом размышлении никак не удавалось уместить в тройственные настройки сразу более чем одну важную задачу. Как правило, вторичная и третичная настройки служили лишь закреплением первичной, и сменить их при первом подходе логики не хватало. И сейчас Шелону было интересно, как из сложной ситуации выкрутятся его коллеги, соправители по Божественной Октаве.

Негр продолжал молчать, лишь кивком головы переправив вопросительный взгляд Арафи в сторону Ильи. И научный гений стал оживленно раскрывать разработанную доктрину:

– Справедливости ради должен заметить, что основную идею подсказал наш воскресший Айрих Вонг. А дальше уже доработать некоторые нюансы труда не составило. Так что вся модуляция гипнотических внушений выглядит таким образом: все французы обязаны встать грудью на защиту и обеспечение неприкосновенности любого произведения искусства у них в стране. Ате, кто и так стоял на защите музеев и памятников, должны немедленно броситься на правительство и банкиров и вырезать их всех до последнего. Ну и третья настройка, самая злокозненная: кто и так мечтал вырезать президента и его команду, должен сделать это, а после совершенного преступления в раскаянии повеситься.

С минуту тишину нарушало лишь интенсивное поскрипывание мозговых извилин. Творцы идеи лишний раз проверяли свои выводы, а трое остальных соправителей пытались отыскать в идее скрытые просчеты.

Первым высказался Стенли Горпс:

– Хм! Мне это нравится! Другим головы укоротят во время переворота, а потом свои шеи под веревки подставят. Оригинально!

– Первый раз слышу, что тебе что-то нравится, – проворчал Ганс Даглиц. – А ведь тут явное противоречие во втором пункте. Вдруг те, «кто и так стоял на защите», окажутся в невероятном меньшинстве? Допустим, менее десяти процентов? Да плюс к ним всего лишь десяток процентов, давно желающих свергнуть нынешнее правительство. Маловато будет.

– Последней категории граждан, – пустился в объяснения Грандж, – чуть ли не двадцать процентов. Причем десять из них это иммигранты, прибывшие в страну за последние годы. Как бы ни улучшилась их жизнь по сравнению с прежней, в душе они все равно Францию, а уж тем более французского президента ненавидят. Поэтому с радостью двинутся в первых рядах штурмующих колонн к собственной гибели, как потом также дружно встанут в очереди за веревками и за мылом. Подсчитано также процентное отношение и тех, кто относится к культурным ценностям как к божеству. Недаром Франция занимает первое место в мире по туризму. А посему каждый обитатель подспудно осознает, на чем зиждется его благосостояние. И таких обитателей – тридцать процентов. Так что в любом случае власть через несколько дней сменится. Но при этом гарантированно останутся нетронутыми вандалами и расхитителями музеи и прочие сокровищницы мирового искусства.

Шедон Арафи просчитал все гораздо быстрей и теперь похвально кивал, приговаривая:

– Даже при самых скромных прогнозах Франция за несколько дней может лишиться до сорока процентов населения. Конечно, половина из них будут эмигранты, но нас вполне устраивает такая целенаправленная резня с контролируемыми последствиями.

– Другой подводный камень, – никак не унимался Ганс Даглиц. – Если страна настолько ослабнет, особенно в последующей похоронной суете, не приведет ли это к агрессии со стороны соседей? Вдруг им тоже захочется перераспределить между собой накопленные за века мировые ценности? Та же Испания, например, сразу припомнит украденные у себя во времена Наполеона сокровища.

Илья Воларов на это лишь рассмеялся:

– Что стоит развернуть гипребеш в сторону страны виноградарей и тореадоров? Несколько дней внушения, и испанцы сами из своего Дель Прадо перевезут все самое ценное в Лувр. Еще и спасибо скажут. Но это я так, шучу. В данный момент ни одна большая страна не ввяжется в войну. И так на все смотрят как на провокацию. Но в свете гибели лайнера нашего Таикоса, о котором пытаются тщательно замолчать французские нувориши, мы хотим заявить о вершащейся мести на весь мир. И уже несколько часов ведется оголтелая кампания дискредитации правительства за уничтожение мирного корабля. Запущены в Интернет все записи о гибели корабля и последующих расстрелах шлюпок с моряками. Шум подымется такой, что у нас есть уверенность в уничтожении виновных и без применения гипребеша. Но вся суть в мести, и эту месть наши враги обязаны прочувствовать в собственном сознании заранее.