Сердце тени (ЛП) - Би Ли Морган - Страница 82

Мы все были слишком заняты и измотаны в течение последних нескольких дней, готовясь к Первому Испытанию, чтобы в постели происходило что-то еще, кроме сна. Не говоря уже о том, что никто из нас не хочет давить на Мэйвен. Она едва привыкает к тому, что не цепенеет от физических прикосновений, поэтому мы все пришли к негласному соглашению не набрасываться на нее ночью. Мы ждем, когда она возьмет на себя инициативу, поскольку делает это так естественно.

Но все эти сексуальные пытки вредны для них. Или для меня.

Я думаю, всем давно пора выпустить пар. Это пойдет на пользу всему квинтету и внесет некоторую ясность, прежде чем мы столкнемся с любыми ужасами, которые «Бессмертный Квинтет» решит обрушить на нас сегодня, во время Первого Испытания.

С этой мыслью я озорно крадусь на цыпочках по Лимбу, сначала проходя через сон Децимуса, чтобы попасть к Мэйвен. Децимус, конечно, грезит о ней. Его представление о том, как бы она выглядела в кружевном белье, вызывает голод. Возможно, почти так же хорошо, как она будет выглядеть в нем в реальном мире.

Но когда я проскальзываю в пространство грез Мэйвен, мое сердце замирает. Это не кошмар — по крайней мере, пока, — но это и не приятный сон. Я слишком долго работал, чтобы защитить всех остальных от полного безумия Крейна, заставляя его крепко спать. Мне следовало вернуться в ее подсознание раньше, но теперь я наблюдаю, как Мэйвен в одиночку убивает пятерых упырей в ее сне.

Она стоит в центре каменной арены, одетая в кожаные доспехи и забрызганная кровью, уничтожая существ. Это даже не честный бой. Убивая, она двигается так красиво, что мне трудно отвести взгляд. Нежить наблюдает в леденящей тишине со стороны, отвратительные лица из гниющей плоти и безглазые глазницы, неспособные издать ни звука. Все вокруг почти бесцветно, а солнце над головой такое тусклое, что с таким же успехом может быть полной луной.

Как только упыри умирают, появляется банши. Затем странное костлявое чудовище, о котором я никогда не слышал. Затем еще одно. Схватки продолжаются, и лицо Мэйвен не похоже на то, что я когда-либо видел. Она как будто в трансе, полностью поглощенная кровопролитием.

Даже когда вендиго наконец удается вонзить когти ей в спину, разрывая кожу до тех пор, пока она не превращается в кровавое месиво, Мэйвен никак не реагирует. Она обезумела от желания убивать.

Я быстро меняю ее сон, сплетая и приспосабливаясь, пока она не оказывается в той же самой комнате, в той же ситуации. Все ее пары рядом с ней — только в этом сне я лежу, обняв ее. И, конечно, она полностью обнажена, потому что я бы всегда обнимал ее обнаженной, если бы это было возможно.

Моя хранительница моргает, постепенно привыкая к новому окружению, а затем целует меня в подбородок. — Ты снова меняешь мои сны.

— Я только хочу, чтобы ты отдохнула спокойно, любимая.

— Спокойный отдых — это для других мертвых людей. Мои сны можно оставить в покое.

— Ты не мертва. Если бы ты была мертва, я бы вместо этого преследовал тебя в Запределье.

Мэйвен напевает и начинает покрывать поцелуями линию моего подбородка, поворачиваясь в моих руках, чтобы прижаться ко мне. Я закрываю глаза, наслаждаясь каждым ее прикосновением. Тем не менее, трудно быть гораздо более вовлеченным, чем сейчас, когда я также тщательно распутываю завитки паники и беспокойства, которые начинают расползаться в ее душе от всего этого контакта.

Мэйвен трется о мою напряженную эрекцию, задумчиво мурлыкая. — Кто-то возбужден.

— Что я могу поделать, когда ты так прекрасна когда спишь?

Она слегка отстраняется, чтобы изучить меня. — Ты так возбужден из-за сна, или…

— Или? — Подсказываю я, отвлекаясь на дразнящее трение, когда она извивается напротив меня.

— Или это потому, что я сплю?

Черт меня побери, неужели это так очевидно? Я отвожу взгляд, играя с кончиками ее волос.

— Всякий раз, когда я нахожусь рядом с тобой, я в отчаянии. Но если твое спящее тело — искушение, ради поклонения которому я с радостью продал бы оставшиеся части своей души… Тебя это беспокоит?

Она поворачивает мой подбородок, чтобы я посмотрел на нее, и страстный, любопытный блеск в ее темных глазах заставляет мое сердце учащенно биться. — Нет. На самом деле, я… заинтригована. Это то, что делает большинство людей?

Я сглатываю. — Нет.

Мэйвен обдумывает это и возвращается к поцелуям в мою челюсть. — Их потеря. Как ты сказал, я думаю, нам обоим нравится быть испорченными. Так что, если ты захочешь использовать меня во сне, у тебя есть мое разрешение.

Небесные боги.

Я медленно выдыхаю, стараясь не напугать ее, показывая, как отчаянно я этого хочу. Но что, если я влияю на ее сон, чтобы заставить ее сказать это? Я колеблюсь, проверяя, чтобы убедиться, что это не так.

Ни одна из моих сил не просачивается в ее подсознание. Это все Мэйвен.

— Ты уверена, любимая? — Хрипло спрашиваю я, мой член ноет, когда возбуждение пульсирует в моих венах. Она понятия не имеет, как сильно я хочу этого или всех фантазий, которым она дает зеленый свет. — Ты даешь мне разрешение овладеть твоим великолепным телом, когда ты спишь?

Она целует меня во сне. — Да. Трахни меня, пока ты мне снишься, Принц Ночных Кошмаров.

Я стону от нефильтрованного возбуждения, наполняющего ароматом весь ее сон. Я мог бы наслаждаться этим каждую чертову ночь, и иметь ее недвусмысленное разрешение обожать ее спящее тело сколько душе угодно — это единственная величайшая вещь, которую я когда-либо получал.

Но в первый раз, когда я трахну Мэйвен, я хочу, чтобы это было в мире смертных, а не в ее прекрасных снах.

— Придержи эту мысль, дорогая, — шепчу я, целую ее и выныриваю из ее сна.

Из Лимба я наблюдаю, как она издает тихий звук желания во сне. Это заставляет Децимуса перевернуться на другой бок, его собственный сон колеблется, когда он почти просыпается.

Я расправляю плечи и щелкаю костяшками пальцев. Прошло много времени с тех пор, как я в последний раз видел переплетенные сны. И никогда сны о сексе.

Но, как маэстро, я улавливаю смутную мечту Фроста о поцелуях и переплетаю ее с мечтой Мэйвен. Затем я работаю с Децимусом и, наконец, с Крейном. К тому времени, как я заканчиваю объединять их сны, весь Лимб вокруг меня пропитан желанием и отчаянием. Я молча возвращаюсь в объединенный сон и обнаруживаю…

Трахни меня. Она принимает два из них одновременно.

Я смотрю с благоговением, поглаживая свою твердую эрекцию через штаны, наблюдая, как Мэйвен стонет и раскачивается между Крейном и Децимусом в своем сне. Децимус трахает ее киску снизу, пока она скачет на нем верхом, и Крейн ругается на языке фейри, когда с удвоенной силой трахает ее задницу. В подобном сне не было необходимости в подготовке или смазке — потому что в мире сновидений ощущения другие. Они обострены, им не мешают проблемы реального мира.

Они все тяжело дышат, задыхаются, теряют самообладание. Фрост опускается на колени рядом с ними и шепчет Мэйвен, чтобы та открылась. Она стонет, когда он просовывает свой член ей в рот — коллективный сон рябит, когда Фрост почти просыпается от сказочного удовольствия. Там тоже есть проекция моего сна, приближающаяся с другой стороны Мэйвен.

Но я не хочу продолжать смотреть. Я слишком изголодался по ней.

Выйдя из Лимба, я проскальзываю под одеяла в изножье массивной кровати и ползу, пока не оказываюсь между ног Мэйвен. Мое дыхание затруднено, я в отчаянии, когда я осторожно стягиваю с нее пижаму. Я прижимаюсь лицом к тонким трусикам между ее бедер и вдыхаю, поглаживая себя, поскольку я одержим тем, насколько невероятно совершенна киска моей любимой.

Я покрываю поцелуями ее бедра, облизывая и пробуя на вкус, пока, наконец, не стягиваю с нее трусики и не касаюсь ее входа. Боги, она такая влажная, сладкая и чертовски пьянящая. Это первый раз, когда я пробую на вкус ее великолепную киску, и я не могу ничего сделать, кроме как стонать и поглощать амброзию, которая является источником ее возбуждения. Я просовываю один палец внутрь нее и нежно поглаживаю большим пальцем ее клитор, целуя и облизывая, наслаждаясь каждым сжатием ее мокрого влагалища.