Сердце тени (ЛП) - Би Ли Морган - Страница 65

Это ложь. Она почти не вспотела. То, как хорошо она сейчас выглядит, чертовски раздражает.

Челюсть Сайласа сжимается от моих слов, но Мэйвен выдерживает мой взгляд. — Конечно. Я воспользуюсь твоим душем.

Почему, боги, почему ей нужно было быть такой упрямой и привлекательной? Это нелепо. Я потираю затылок, измученный, до смешного возбужденный и крайне уставший от необходимости игнорировать ее все это чертово время. В глубине души я изнываю от желания к ней.

Но мне нужно сохранять вид высокомерного засранца, который будет держать ее на расстоянии вытянутой руки. Это лучший способ защитить ее от моего проклятия.

— Я не собираюсь делать это прямо сейчас, — твержу я.

— Отлично. Тогда, надеюсь, у тебя найдется дополнительное одеяло. Я буду спать на полу.

Она проносится мимо меня к моему кабинету. Я раздумываю, не убежать ли и не спрятаться ли в каком-нибудь жалком месте, например, в школьном общественном туалете. Но, наконец, я вздыхаю и следую за ней.

— Если с ней случится что-нибудь хотя бы маленькая неприятность, я убью тебя, — предупреждает Сайлас из-за моей спины.

Очень полезно. — Ты упустил свое призвание чертовой чирлидерши. А теперь уходи.

Если Мэйвен будет настаивать на разговоре со мной, мне просто придется быть как можно более неприятным и побыстрее выставить ее за дверь. Может быть, если я смогу по-крупному поссориться с ней, это поможет мне перестать так много думать о ней.

Это жалко, но это все, что у меня есть.

К тому времени, как я добираюсь до своего кабинета, Мэйвен уже ждет меня. Я пытаюсь одарить ее убийственным взглядом, но уверен, что это больше похоже на то, что я дуюсь, когда открываю свой кабинет, чтобы впустить нас внутрь. Автоматические магические лампы, встроенные в кабинеты каждого факультета, мягко светятся, слегка приглушенные на ночное время.

Мэйвен останавливается, чтобы осмотреть мой кабинет. — Тут прибрано.

— Я ненавижу беспорядок. Еще я ненавижу назойливых хранителей, которые лезут не в свое дело.

Она поворачивается, ухмыляясь. — Хорошая попытка, но ты меня не ненавидишь.

— Откуда тебе знать? Ты слишком занята, прыгая между тремя другими членами в своем маленьком счастливом гареме, чтобы обращать на это внимание.

От того, что я говорю ей подобные вещи, у меня сжимается живот — но, надеюсь, если я буду достаточно груб и жесток, я ей настолько не понравлюсь, что она захочет уйти.

Мэйвен закатывает глаза. — Ты также не заставишь меня тебя ненавидеть.

Черт возьми. Почему она такая проницательная?

Я поворачиваюсь к ней спиной и по нервной привычке поправляю вещи на своем столе, хотя я разложил их перед уходом. Когда я беру футляр для очков, чтобы положить в верхний ящик стола, Мэйвен обходит меня и наклоняет голову.

— Ты носишь очки?

— Только для чтения, — ворчу я, ведя себя так, будто я занят, а она мне надоедает.

Когда она приподнимается, чтобы присесть на край моего стола, легкое покачивание ее сисек под обтягивающей майкой вызывает во мне вспышку желания. Я снова отворачиваюсь от нее, прочищаю горло и пристально смотрю на календарь на стене, как будто это гораздо интереснее, чем невероятно сексуальная загадка, сидящая на моем столе.

Не думай о ее сиськах. Не думай о ее заднице на твоем столе, где ты работаешь. Вообще не думай о ее теле, ты, невероятно похотливый извращенец.

— Я бы хотела когда-нибудь увидеть вас в очках, профессор.

— Просто выкладывай, о чем, черт возьми, ты хотела со мной поговорить, — фыркаю я, потирая лицо.

Она так долго молчит, что я начинаю беспокоиться, что наконец-то задел ее чувства. Но когда я поворачиваюсь, готовясь встретиться лицом к лицу с ужасом от того, что снова увижу Мэйвен раненой, я обнаруживаю, что она спокойно изучает те немногие вещи, которые висят у меня на стенах и декоративно расставлены на полках. Когда она видит осколок невермелта в конце одной полки, она оборачивается с удивленным видом.

— Где ты это взял?

— Я его сделал, — признаю я, скрещивая руки на груди, чтобы выглядеть угрюмым.

Невермелт встречается редко. Твёрдый, как алмаз, этот материал куда холоднее обычного льда и, как следует из названия, не может растаять из-за колоссального объёма стихийной силы, вложенной при его создании. Выковать его способны лишь ледяные маги высшего уровня. Когда я по неопытности выдал родителям, что обладаю таким даром, они попытались отправить меня работать напрямую на «Бессмертный Квинтет».

В то время мне было шестнадцать, и вместо этого я использовал деньги, полученные от работы моделью, чтобы подать заявление на эмансипацию. Моя семья использовала свои обширные ресурсы, чтобы скрыть этот пикантный эпизод семейной драмы от средств массовой информации, и они пригрозили никогда не отдавать мне мой трастовый фонд, как будто это каким-то образом изменит мое решение.

Но через некоторое время они притворились, что это была их идея, чтобы я пораньше ушел из дома, чтобы — сосредоточиться на своей карьере в мире людей. Они все еще предоставляли мне доступ к моему абсурдно большому наследству, когда мне исполнилось двадцать четыре, до которого я не дотронулся и пальцем.

Мэйвен изучает невермелт с выражением, которого я не понимаю. Потом она переводит взгляд дальше, приподнимая брови при виде фотографии Маршмеллоу и Близзарда.

— У тебя есть собаки?

Два Пиренейских Мастифа почти размером с белых медведей. Они бы её обожали. Я понятия не имею, любит ли Мэйвен вообще животных. И всё же мне легко представить их здесь — как они трутся о неё, высунув языки от восторга, если бы она решила их погладить.

Вместо того, чтобы сдаться и рассказать ей все о них, я хмурюсь. — Ты можешь уже уйти?

Мэйвен игнорирует меня, кивая головой на фотографию Хайди.

— Хорошенькая. Я не знала, что у тебя есть сестра.

Я напрягаюсь. — Как ты…

— Она выглядит иначе, чем ты, но носы у вас одинаковые. — Моя хранительница корчит гримасу. — Я заметила это только потому, что пытаюсь избавиться от дурной привычки.

— Какой привычки? — Я хмурюсь.

— Убийства родственников людей, которых я знаю, еще до того, как узнаю, кто они.

О. Вау, я… даже не знаю, что на это сказать. — Еще раз, почему ты здесь?

— Присаживайся. Я знаю, ты нервничаешь.

Прежде чем я успеваю спросить, откуда она это знает, она многозначительно смотрит на окна, которые снова покрываются инеем. Я стискиваю зубы и сажусь в свое кабинетное кресло, намереваясь покончить с этим разговором, чтобы восстановить хоть какую-то иллюзию контроля.

Но все мысли о том, чтобы взять себя в руки, вылетают в окно, когда Мэйвен садится мне на ноги и поворачивается ко мне лицом.

У меня пересыхает во рту. — Ч-что ты…

— Я приняла решение относительно нашего квинтета. Вы все мои, и я буду бороться за вас до конца. Но если мы собираемся добиться успеха за то короткое время, которое у нас есть, то я не могу позволить этому между нами затянуться. Поэтому я собираюсь предложить тебе очень простой выбор. Протяни свою руку.

Мое сердце сильно колотится, но я протягиваю руку, отводя взгляд, потому что почти уверен, что взгляд на нее так близко загипнотизирует меня. Мой член мучительно затвердел в штанах, гребаный предатель.

Но когда холодная рукоять маленького кинжала прижимается к моей руке, я вздрагиваю и пристально смотрю на нее. — Почему ты заставляешь меня держать это?

Мэйвен ухмыляется и постукивает концом ножа так, что тот едва касается ее плеча. — Если ты ненавидишь меня так сильно, как говоришь, тогда сделай мне больно. Это должно быть легко.

У меня сводит живот. Милостивые боги, нет.

Когда я просто смотрю на нее с возмущенной тревогой, потому что она ни за что не может относиться к этому серьезно, Мэйвен движется до тех пор, пока нож не прижимается сбоку к ее шее. И когда она наклоняется к нему…

Я роняю нож, когда во мне вспыхивает ярость. Он со звоном падает на пол.