"Фантастика 2026-72". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Болдырева Наталья Анатольевна - Страница 672

Но это Светозарову не помешало завести кое-какие знакомства, купить огромный дом, благоустроить его и отправить туда тщательно подобранных для работы людей из других миров. Например, своим дворецким с замысловатым именем Шалвенгройз, безмятежно живущим в огромном доме и прекрасно справляющимся с ведением хозяйства без появления хозяина чуть ли не годами, он не без оснований гордился всегда. Куда там с ним было сравниться знаменитым английским дворецким! Те Шалвенгройзу и в подметки не годились!

Вот и сейчас, заслышав предупреждающий о визите хозяина звонок, огромный детина, свыше двух метров ростом, успел появиться в холле раньше, чем открылась дверь кабинета.

– С прибытием, господин советник! – Его надменное, словно высеченное из камня лицо чуть-чуть склонилось вперед. – Что прикажете подавать на стол?

При этом оставалось поражаться, как он ни на мгновение не засомневался, кто перед ним! Ведь лицо работодателя от прежнего вида отличалось совершенно.

– Да нет, я буквально на минутку, – сразу обозначил время своего пребывания Светозаров.

Ровный, басовитый голос служащего огласил основную новость без единой эмоции:

– Собралось слишком много почты, требующей вашего немедленного ответа.

– Да ладно тебе, сам как-нибудь выкрутишься! – беззаботно отмахнулся хозяин дома.

Но Шалвенгройз не замолкал:

– Уже девятый день вас срочно разыскивает мистер Курстюнгрьюм. Кажется, в своих требованиях встречи он переходит все рамки приличия.

Местные зубодробительные имена этот двухметровый гигант произносил легко, словно вырос на соседней улице. А уж о правилах приличиях своего родного и этого миров мог вещать неделями, без перерыва на сон и питание.

– Какое совпадение! Этот местный чудила мне и нужен, – обрадовался Дмитрий. – Наверняка он уже разобрался с переданным ему образцом древесины?

– Да, господин советник. Именно это и пытается выкрикивать все время мистер Курстюнгрьюм прямо со стороны калитки.

– Ладно, та деревяшка подождет. Тут вот для академика есть другие экземпляры для исследований. – Торговец метнулся в кабинет и сразу вышел, держа за шкуру доставленного за собой шакала. Положил его на паркет пола и сразу полез рукой в карман: – Вот, пусть исследует как можно тщательнее этого зверя и этот небольшой осколок. Наведаюсь через несколько дней.

Кажется, невозмутимость Шалвенгройза получила маленькую трещинку, визуально давая заметить некоторое беспокойство в голосе:

– Господин советник, в этой шкуре могут оказаться весьма живучие и опасные для дома блохи.

– Хм! А ведь ты прав, дружище! – Дмитрий демонстративно тряхнул ладонями и вытер их о свою кожаную курточку. – Но всех блох тоже в обязательном порядке сдашь под опись академику Куртюнбруй… груму… хрьюму… тьфу ты! Язык можно сломать! Ну, ты и сам понял какому. До скорого!

И скрылся в своем самом потайном месте дома, куда вход даже верному дворецкому был категорически воспрещен.

Следующие шаги Светозаров совершил по Земле. Постаравшись оказаться как можно ближе к искомому госпиталю. В городе царило предрассветное затишье, но по большому счету на сонливость большинства обывателей ему было наплевать. Тем более что дежурного врача будить практически не пришлось. Тот и так лишь подремывал в приемной, а беседа с весьма известным корреспондентом его и взбодрила, и как следует позабавила. Охотник за жареными фактами угостил доктора дорогущей сигарой, незаметно просунул по столу банкноту в сто евро и начал деловой разговор заговорщицким шепотом:

– Эта мелочь детишкам на конфеты.

В Германии подобное подношение считалось прямым издевательством над работающим специалистом. Порой вызывали полицию даже без всякого уточнения в виде «А не ошибка ли это?». Кажется, врач тоже вознамерился сделать нечто подобное, но его опередило возмущенное восклицание:

– Если редактор мне выдает двести евро на подкуп собеседника, я всегда себе честно оставляю ровно половину! Потому что как честный человек не могу оставить все двести.

Подобное утверждение для любого немца звучало до банальности смешно, напряжение исчезло, и беседа пошла по нужной колее. Вскоре Светозаров уже во всех нюансах знал, как Александра здесь оказалась, что конкретно и сколько ей вкололи для успокоения и каким незаметным способом она легко покинула госпиталь. Причем сложилось впечатление, что медики от души потешались над полицейскими, которые теперь девушку разыскивают, подозревая в причастности к убийству. Все уже прекрасно знали и о тюремном подвале, и о злосчастном хиппи, который там, видимо, не одну жертву изнасиловал, и от всей души сочувствовали чудом спасшейся очередной жертве.

Хуже всего, что почти все коллеги дежурного врача в один голос утверждали, что далеко уйти от госпиталя девушка не могла. От сделанного ей укола и любой здоровенный мужик свалился бы максимум через километр. А значит, ее сразу вывел из госпиталя кто-то из друзей или родственников и увез на машине в неизвестном направлении.

С тем и ушел мнимый корреспондент, уверенный, что никто девушку в машину не сажал. Двигалась она, скорей всего, собственными ножками, пока с них и не свалилась под воздействием успокаивающих препаратов.

Пришлось после этого представлять себя на месте Александры и блуждать по близлежащим улицам, которые примыкали к черному выходу из госпиталя. Район вообще оказался премерзкий. Особенно в криминогенном плане. Можно сказать, что самый плохой район данного города. Но ко всему прочему в этом же районе прекрасно сохранилась одна из давненько «замороженных» квартирок Торговца. В любом случае он здесь бывал настолько давно, что засады ожидать было бы глупо. Да и добавочная полуминутная проверка в положении сидя на коврике показала: квартирка чиста. А электронные замки если и пытались вскрывать квартирные воришки, то им явно обломалось.

Существовали две причины, по которым Дмитрий расположился на некоторое время в квартире: следовало все-таки сделать попытку отыскать Королюхова, да и усталость прямо-таки с ног валила. Несмотря на двухразовое посещение бассейна возле вертушки и усиленное лечение огромной толпой целителей, за все время после смертельного ранения так и не удалось прикорнуть ни единой минуты. Беспамятство в госпитале короля Ягонов можно не считать. Все перипетии последних часов, даже при избытке имеющейся энергии, считались весьма нежелательным фактором для пережившего такие критические преобразования организма.

Поэтому Дмитрием самому себе было дано слово, если ничего не получится с поисками агентов, два часа выспаться. Иначе последствия не сможет предсказать даже верховный целитель. Чуть позже выяснилось, что поспать так и не удалось.

Подвалы под старинным и добротным зданием городского суда имелись. Причем подвалы массивные, громадные и даже почти везде освещенные тусклыми лампочками аварийного освещения. Но! Все три этажа ни единым камнем в данный момент не напоминали нечто похожее на тюремные камеры или пыточные комнаты. Само собой разумеется, что про нулевой этаж, используемый как гараж для судей и прокуроров, и вспоминать не следовало. На минус первом располагался огромный архив, на минус втором – склад всякой древней и ненужной мебели для здания суда, и на минус третьем вообще помещения стояли полупустыми. Тогда как сверка с данными по местонахождению чипов упорно показывала пребывание агента Королюхова именно под полом самого нижнего подвала. Но ниже царила полная темень, хотя и не факт, что больше пустот не существовало.

Пришлось Светозарову идти на некую хитрость, которая в конечном счете могла неведомым врагам и раскрыть его тайные умения. Но иным путем рассмотреть более нижний уровень не удавалось. Делалось «магическое освещение» довольно просто. С помощью современных технических средств.

В своей тайной квартире Дмитрий зажигал ярко горящую осветительную ракету, которую обычно подвешивают на парашютах при десантировании ночью, и вместе с ней нырял телом в подпространство. Вьющийся следом торнадо оставлял осветительную штукенцию в подозрительной полости, и та горела там около четверти часа. Этого времени вполне хватало, чтобы высмотреть все нужное, во время мелькания – обычного подсмотра.