"Фантастика 2026-72". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Болдырева Наталья Анатольевна - Страница 1102

Именно последнее опасение неожиданно толкнуло Дмитрия на откровенность. Если уж намерился узурпатор миров совершить подлость, то пусть знает: временный союзник на чеку, и ничего у него не получится. Пускай просто разворачивается и уходит. Но так как каждый метр пути был очень важен для Светозарова, он начал должный разговор прямо в движении:

– Говоришь, советуешься?.. А как оно по пустыне было идти под тремя солнцами?

Крафа, скорее всего, сразу понял, что его замысел раскусили, но его голос звучал ровно и с искренней грустью:

– Тяжко. Врагу не пожелаю. До сих пор поверить не могу, что такой путь проделал.

– Ну а сейчас пройдешь? Тем более что там чуть более половины преодолеть надо.

– Ха! Если прижмут, то не пройду, а пробегу! – фыркнул трибун и тут же рыкнул: – Уф! Плечо затекло, меняем на «два».

Показалось, что он именно в момент смены и уронит свой край бумеранга. Но пока обошлось, да и Светозаров был готов ко всему. Но все-таки это показалось подозрительным: наверняка ведь враг понял, что о его намерениях догадались.

«Почему же он ничего не предпринимает? Или ждет удобного случая, чтобы и меня в пропасть столкнуть? Если подумать, то так для него намного предпочтительнее: и сам выживет, и от меня избавится. Надо форсировать события, пока я окончательно не озверел и не бросился душить этого подлеца голыми руками».

– Никак не пойму, ты собрался сам пробиваться на поверхность, так чего тянешь? – спросил и построил защиту на максимум, готовясь к чему угодно и внимательно прислушиваясь к каждому шороху за спиной.

Крафа чуточку помолчал, а потом неожиданно спросил:

– Тебе не нужна моя помощь?

Сказать «нет» было бы подло даже по отношению к самому себе.

– Нужна.

– Так в чем дело?

Теперь помолчал граф. Затем выдавил из себя только два слова:

– Твоя репутация.

Тон Гегемона стал насмешливый и расстроенный одновременно.

– Ты, как большинство, не хочешь прислушаться к здравому смыслу. К примеру, я тебя хоть раз обманул? Только чур! Розыгрыш с гаданием сюда не приплетай!

– При чем тут обманул? При встрече хотел мне лапкой голову пробить.

– Я о том времени, когда мы с тобой в перемирии.

– Сколько того времени прошло, – фыркнул Светозаров и, покряхтывая, прошел под низким участком свода. – Люди, бывает, годами кашу из одного котелка едят, а потом этим же котелком и убивают друг друга.

– У-ужас! – изумился Гегемон. – Экий ты кровожадный?! Котелком? Товарища? И небось котелок как следует от каши не вылизан? М-да!.. Хорошо, что я сзади тебя иду и до обеда у нас еще масса времени. А котелок мы можем из этого хитрого учителя сотворить.

– Хорош трепаться! – досадовал Дмитрий на ерничанье второго носильщика. – Я серьезно спрашиваю: чего так надрываешься, если тебе невыгодно?

Крафа задумался:

– Вот оно как… – Потом встрепенулся: – Ну а если отыщется выгода, ты успокоишься?

– Хм! По твоей откровенности буду судить.

– Ладно, тогда огласим весь список.

И Гегемон стал скрупулезно перечислять выгодные стороны своего сотрудничества. Например, он до сих пор не знал, кто граф такой, откуда взялся и где обитает. Уже только это должно опасающегося за свою жизнь правителя заставить и рискнуть, и попотеть при попытках выяснить все тайны. Да и интерес житейский и общечеловеческий присутствовал, любопытство заедало.

Дальше, как истинный ученый, Крафа не мог пройти мимо такой удачи, как установление контакта с иным существом, а вероятно, и получения возможности изучить это существо более подробно. Пусть этот Ситиньялло и неадекватен в умственном отношении, но тем более следует его хотя бы толком увидеть.

Не меньшее значение как для правителя, человека и исследователя имел шанс прикоснуться к величайшей тайне Водоморфов, увидеть их оборудование, посмотреть и пощупать заложенную здесь одиннадцать тысяч лет назад базу. Такой возможности еще не имел ни один смертный, и упускать ее было бы верхом глупости. Тут имелось столько гипотетической выгоды, что только ее перечисление могло занять несколько часов.

– Ну и последняя выгода, тоже весьма немаловажная, – начал Крафа завершающую часть своей речи, но отвлекся на сбрасывание надоевшего груза. – Уф! До чего тяжкие – эти знания чужой цивилизации! Тьфу!

Союзники как раз решили устроить большой привал, преодолев примерно километр спуска и вымотавшись, как портовые грузчики на утренней работе после ночного перепоя. Бумеранг уложили на возвышение, чтобы потом было легче подхватить, сами уселись полулежа, спинами к стене и вытянули натруженные ноги. И только после восстановления дыхания Крафа продолжил:

– О выгоде: было бы очень здорово так и остаться с тобой в союзниках. Человек ты уникальный, ученый – с большой буквы, не фанат, философия твоя – умеренная, политические взгляды – разносторонние и толерантные. То есть наверняка в своих мирах буржуазных революций не устраиваешь и титулованным дворянам только за их принадлежность к древним родам головы не сечешь.

– Странную ты мне характеристику даешь, – не выдержал Дмитрий. – Головы я не секу, а просто отрываю тем, кто поддерживает и насаждает рабство. Не погнушаюсь голову оторвать и тем, кто грабит и убивает, кто ворует людей, кто выращивает и продает наркотики, да и всем остальным, кто ведет подлое и мерзкое существование. Как тебе такой союзник, подходит?

– Вполне! – чуть ли не обрадовался собеседник. Еще и с наглостью добавил: – Я и сам придерживаюсь подобных жизненных постулатов.

– Ты?! – От подобной наглости Светозаров сорвался на крик. – Ты, подлая кровососущая пиявка, тоже придерживаешься? Ты смеешь такое заявлять, содержа в рабстве иных Торговцев?! Издеваясь над ними, отрывая им руки и ноги?! Ты?! Апологет рабства во всех узурпированных тобой мирах! Синоним горя и тысяч неоправданных смертей! Как у тебя язык поворачивается заявлять такое?

Гегемон выслушал крики с немалым интересом, помотал в изумлении головой и стал объяснять, словно дитю малому. Причем он начал вполне спокойно, но к концу диалога тоже перешел на крик:

– Я ведь тебе объяснял, что в некоторых делах руководствуюсь четкими принципами, предпочитая меньшее зло большему. Ты бы и сам свою руку, больную гангреной, отрубил, если бы знал, что спасешь остальное тело. Это в общем. Теперь о рабстве. Ты видел моих рабов? Да, я беру к себе на работу разумных существ, но сразу ставлю им условие: если не справятся, я в бешенстве могу казнить на месте. И казнил. И не раз! Но рабов у меня нет и никогда не было! Почему? Да потому что ты путаешь два понятия: «рабы» и «военнопленные»! Вдумайся в это и пошевели своими сообразительными мозгами! Рабы – это доля, определение общества, определенные перекосы в правлении. Пленные – это статус! И еще раз прошу тебя: не путай и не смешивай разные понятия!

Прежде чем продолжить спор, Дмитрий не удержался от злого смешка:

– Ага! То есть концлагеря, по-твоему, лучше рабских плантаций?

– Я бы такие ярлыки наклеивать не спешил. Особо буйных фанатиков, которые мешают жить и спокойно работать остальным, можно и в зону строгого режима определить. Пусть хоть там их заставляют на благо общества поработать. А вот все остальные пленники живут во вполне себе цивилизованном мире, со всеми удобствами и житейскими радостями. Только что не могут при этом перемещаться в иные миры. Причем каждому сказано сразу: любая попытка пробраться в запретную зону будет оканчиваться откусыванием ног или рук. Кстати, потом я эти руки и ноги несчастным идиотам отращиваю обратно и стараюсь вернуть в общество после не слишком-то тяжких, скорее, административных наказаний. А если…

Гегемон замер на полуслове, насторожившись при виде союзника. Тот смотрел на него во все глаза и чуть не вздрагивал от восторга. Еще и пальцем тыкал куда-то в район макушки:

– Смотри! Что это у тебя?!

Еще не подозревая ничего, Крафа пощупал голову ладонью:

– Где? Что там?

– Да вроде как нимб у тебя над головой от святости загорелся! Честное слово, чуть в Бога не поверил!..