Барсетширские хроники: Фрамлейский приход - Троллоп Энтони - Страница 9

Вопрос по-прежнему оставался открытым; мистер Фодергилл особо на это нажимал, так что во власти Марка еще было сказать «да». Он знал, что визит сопряжен с тратами, поскольку гостить в богатом доме довольно накладно. Несмотря на высокий доход, Марк вовсе не купался в деньгах. Он уже был в этом году в Шотландии с лордом Лофтоном. Возможно, разумнее все-таки вернуться во Фрамли.

Однако следом пришла мысль, что пора ему, как мужчине и священнику, освободиться от фрамлейского рабства, в котором он до определенной степени себя ощущал. Разве не из страха перед леди Лофтон он готовится отклонить приглашение? А если так, стоит ли руководствоваться подобным мотивом, или надо поскорей от него избавиться? С такими мыслями Марк встал и начал одеваться.

На сегодня опять намечалась охота. Встречались у Чолдикотса, чтобы прочесать несколько лисьих урочищ по краю Чолдикотских угодий. Дамы должны были ехать в экипажах по просекам, а мистер Робартс – сопровождать их верхом. Да, собственно, и сегодняшний выезд устроили больше для дам, нежели для охоты как таковой. Серьезные охотники ненавидят подобные забавы, но те, кто помоложе, любят их за возможность блеснуть охотничьим снаряжением и полюбезничать, сидя на лошади. Епископ накануне вечером тоже высказал намерение ехать, так что ему оставили место в экипаже, но затем они с миссис Прауди обсудили вопрос наедине, и во время завтрака епископ объявил, что передумал.

Мистер Соуэрби был из тех, кто известен своей бедностью и долгами, но тем не менее пользуется всей роскошью, какую дают деньги. Поговаривали, что лишь место в парламенте спасает его от тюрьмы, однако его лошадям, экипажам, слугам и прихлебателям не было числа. Он жил в долг уже много лет, а упражнение, говорят, ведет к совершенству. Такие знакомцы очень опасны. Холера, желтая лихорадка и оспа не так заразны, как долги: если постоянно быть рядом с вечными должниками, обязательно подхватишь болезнь. Никто не причинил обществу больше вреда в этом смысле, чем мистер Соуэрби. Однако он держался своих привычек, и в то утро экипажи и лошади теснились у ворот, как будто он такой же богач, как его друг герцог Омниум.

– Робартс, – сказал мистер Соуэрби, когда они довольно много проехали по просеке (выжлятники со сворой дожидались милях в четырех-пяти от усадьбы), – сделайте милость, составьте мне ненадолго компанию. Я хочу с вами поговорить, а если плестись в хвосте, потом ни за что не догоню собак.

И Марк, отправившийся на охоту единственно ради дам, поехал рядом с мистером Соуэрби в его красной куртке.

– Друг мой, мистер Фодергилл сказал мне, вы немного сомневаетесь, ехать ли в Гатерумский замок.

– Да, я, разумеется, отказался. Вы же знаете, я, в отличие от вас, не могу предаваться светским забавам. У меня есть свои обязанности.

– Вздор! – с насмешливой улыбкой проговорил мистер Соуэрби.

– Легко вам так говорить, Соуэрби. Наверное, я и не вправе ждать от вас понимания.

– Я вполне вас понимаю, и я говорю, что это вздор. Я последним в мире высмеял бы вашу приверженность долгу, будь дело в ней. Однако ответьте мне честно, разве вы не знаете сами, что дело в ином?

– Ничего такого я не знаю.

– Нет, знаете. Вы боитесь рассердить леди Лофтон, не так ли? Ума не приложу, почему и вы, и Лофтон позволяете ей водить себя на помочах.

Робартс, конечно, отверг обвинения и сказал, что не стал бы возвращаться в приход из страха перед леди Лофтон. Однако, несмотря на весь пыл своих возражений, он видел, что не убедил Соуэрби. Тот лишь усмехнулся и ответил, что слова проверяются делом.

– Что пользы держать младшего священника, если это не избавляет от кабалы?

– Кабалы! Будь я в кабале, был бы я сегодня здесь?

– Послушайте, Робартс. Я говорю, быть может, с бо́льшим дружеским жаром, чем допускают обстоятельства, но я старше, вы мне симпатичны, и я не хотел бы видеть, как бы отбрасываете такой удачный шанс.

– Соуэрби, я едва ли должен говорить, как ценю вашу доброту.

– Если вы готовы жить во Фрамли до скончания дней и греться в лучах расположения тамошней вдовой леди, – продолжал светский человек, – то вам, возможно, и незачем расширять круг друзей; но если вы метите выше, то большой ошибкой будет пренебречь герцогским приглашением. Я не помню, чтобы герцог проявлял столько любезности к священнику, как в вашем случае.

– Я чрезвычайно ему обязан.

– Дело в том, что вы можете, коли захотите, завоевать популярность в графстве, но только если не будете во всем слушаться леди Лофтон. Уверен, она добрейшая старушка.

– Она и впрямь очень добра, Соуэрби, вы бы сами так сказали, будь вы с нею знакомы.

– Нимало не сомневаюсь, однако нет нужды мне или вам жить в точности по ее уставу. В данном случае, насколько я знаю, среди гостей будет епископ вашей епархии, и он, насколько мне известно, уже выразил желание видеть вас в замке.

– Он спросил, поеду ли я.

– Вот именно. И архидьякон Грантли тоже там будет.

– Вот как? – спросил Марк. Это был бы существенный довод, поскольку архидьякона Грантли и леди Лофтон связывала близкая дружба.

– Я так понял со слов Фодергилла. И я скажу прямо – очень глупо вам будет не поехать, и более того, когда вы говорите про свои обязанности – притом что у вас есть младший священник, – это вздор.

Последние слова он произнес, привстав на стременах и оборотясь через плечо, поскольку заметил впереди выжлятника с собаками и устремился к нему.

До конца дня Марк держался рядом с миссис Прауди, которая благосклонно улыбалась ему из экипажа, хотя ее дочь не улыбалась. Миссис Прауди любила, когда за ней ухаживает священник, а поскольку мистер Робартс вращался в лучшем кругу – вдовствующие титулованные дамы, члены парламента и тому подобные люди, – она была вполне готова принять его на роль временного почетного капеллана.

– Мы все устроили, миссис Гарольд Смит и я, – сказала миссис Прауди. – Лекция в Барчестере в субботу так поздно вечером, что вам лучше будет отобедать у нас.

Марк поклонился, поблагодарил и сказал, что будет счастлив отобедать в таком обществе. Даже леди Лофтон, хоть и недолюбливала миссис Прауди, не упрекнула бы его, что он принял приглашение в епископский дворец.

– А затем все останутся ночевать в гостинице. Дамам будет слишком поздно возвращаться сюда в это время года. Я сказала миссис Гарольд Смит и мисс Данстейбл, что уж их-то мы разместим, но они не хотят расставаться с другими дамами, так что поедут в гостиницу. Однако вас, мистер Робартс, епископ в гостиницу не отпустит, и вы, конечно, останетесь на ночлег во дворце.

Марк сразу подумал, что лекция будет в субботу вечером, а значит, следующий день – воскресенье, а в воскресенье он должен читать проповедь в Чолдикотсе.

– Я думал, все вернутся в тот же вечер, – сказал он.

– Да, так сперва и намеревались, но, понимаете ли, миссис Гарольд Смит боится ехать в темноте.

– Мне придется уехать сюда в воскресенье утром, миссис Прауди.

– Ах да, это нехорошо, очень нехорошо. Никто больше меня не радеет о соблюдении дня субботнего. Это мое главное попечение. Но некоторые труды необходимы, верно, мистер Робартс? Вам непременно надо быть в Чолдикотсе воскресным утром!

Так дело и решилось. Миссис Прауди была, как правило, очень строга в вопросе дня субботнего, но ради таких особ, как миссис Гарольд Смит, могла немного смягчиться.

– Если захотите, сможете выехать с рассветом, мистер Робартс, – сказала она.

Охотники не могли похвастаться особыми трофеями, зато дамы чудесно провели день. Мужчины скакали через Угодья по дерновым дорогам, порою во весь опор, и тогда кучера тоже гнали очень быстро, сами не зная зачем, ибо быстрая езда – еще одна заразная болезнь. Порою же, когда лисица резко сворачивала вбок и собаки не знали, в какой стороне ее искать, охотники двигались со скоростью похоронной процессии, и тогда дамы вставали и разговаривали. Затем пришло время ланча, и в целом день прошел довольно приятно.