Зов Водяного (СИ) - Хе Ольга - Страница 29

— Теперь иди.

Он исчез, растворившись в воде, которая тут же стала снова жидкой и прозрачной. Арина осталась одна, дрожа всем телом, пытаясь отдышаться. Она чувствовала его внутри себя — не только физически. Он оставил в ней свою печать, своё заклинание, свою силу.

Снаружи доносились звуки битвы. Глухие удары, от которых вибрировали стены, противный скрежет железа о камень, крики. Вода в чертогах окрасилась мутными, ржавыми разводами.

И тут она увидела его. Недалеко, в главной галерее, где свод был выше и свет от медуз ярче. Охотники прорвались. Их было трое — в тяжёлых кожаных доспехах, неуклюжие, но смертоносные. На груди у них висели рябиновые амулеты, которые тускло светились в воде, отравляя её. В руках они держали короткие, широкие мечи, окованные серебром.

Он сражался, как зверь. Вода была его оружием — он метал в них сгустки ледяной воды, острые, как ножи, поднимал со дна тучи ила, ослепляя, пытался запутать их в водорослях, которые по его воле оживали и тянулись к ним, как змеи. Но они были готовы. Один, самый крупный, отбивал его атаки широким серебряным щитом, двое других, прикрываясь им, медленно продвигались вперёд.

И Арина увидела, что он ранен. На его боку, чуть выше пояса, темнела длинная, глубокая рана — серебро обожгло его плоть, и рана не затягивалась, а продолжала сочиться тёмной, почти чёрной кровью. Он двигался медленнее, его удары теряли былую силу. Он был один против троих.

В этот момент один из охотников отвлёкся, обернувшись на шум в боковом коридоре. И Арина увидела свой шанс. Рядом с ней был узкий, незаметный проход, ведущий наверх, к одному из дальних ключей, который выходил на поверхность далеко от основного русла. Она знала этот путь — он сам ей его показывал. Сейчас, пока они заняты им, она могла уйти. Сбежать. Вернуться к солнцу, к твёрдой земле, к своей прошлой жизни.

Она сделала шаг к проходу. Сердце колотилось в груди, отдаваясь в ушах. Свобода. Она была так близко.

И тут второй охотник нанёс удар. Он обошёл Водяного сбоку и полоснул его мечом по ноге. Тот рухнул на одно колено, взревев от боли и ярости. Он поднял голову и посмотрел прямо на неё, в её укрытие. В его глазах не было мольбы. Только приказ: «Беги!».

И Арина остановилась.

Она смотрела на него — ослабевшего, раненого, окружённого, но не сдающегося. Она видела его спину, напряжённую до предела, его руку, всё ещё сжимающую водяной кнут. И она вспомнила всё. Его жестокость и его нежность. Его ярость и его уязвимость. Его отчаянный рык: «Запомни меня».

Она вспомнила, как он показывал ей колыбель ключей, как доверял ей свои «сокровища». Как пела ему, чтобы вернуть из небытия. Как он учил её «слышать» воду. Как только что впечатывал себя в неё, пытаясь спасти хотя бы её память.

И она поняла, что не может уйти.

Уйти сейчас — значило предать не его. Предать себя. Ту себя, которая пела у Камня. Ту, на чьём запястье горела серебряная нить. Ту, которая только что отвечала на его ярость своей.

Выбор был сделан.

Она не знала, что может сделать. Она была простой женщиной против воинов с серебром. Но она знала одно: она не будет прятаться.

Арина вышла из своего укрытия. Она не побежала к нему. Она просто встала в полный рост посреди галереи, так, чтобы они её увидели.

— Стойте! — её голос прозвучал в воде чисто и сильно, без дрожи. — Не трогайте его!

Охотники замерли, обернувшись. Они увидели её — живую, дышащую женщину в подводном царстве. На их лицах под грубыми шлемами было написано чистое, незамутнённое изумление.

Водяной поднял голову. Он смотрел на неё, и в его глазах смешались ярость, отчаяние и что-то ещё, чему она не знала имени, — может быть, разрывающая сердце нежность.

— Уходи, дура! — прорычал он. — Беги!

Но она не двинулась с места. Она смотрела прямо в глаза главному охотнику, тому, что со щитом.

— Он не зло, — сказала она твёрдо. — Он — хранитель. Если вы убьёте его, река умрёт. Ваши колодцы высохнут, а поля превратятся в пыль.

Она сделала шаг вперёд, протянув руку, на которой красным и серебряным светились переплетённые нити, видимые даже в мутной воде.

— Я его якорь. И я говорю вам — уходите.

Наступила тишина, нарушаемая лишь бульканьем воздуха из шлемов охотников и тяжёлым, хриплым дыханием раненого Водяного. Она стояла между ним и смертью. И в этот момент она впервые почувствовала себя не пленницей, не возлюбленной, а хозяйкой. Хозяйкой своей судьбы. И, может быть, немного — хозяйкой этой воды.

Глава 18. Решение

Галерея, где шёл бой, превратилась в мутную жижу от ила и крови. Вода стала густой и мутной от поднятого со дна ила, а свет от медуз под потолком дрожал и слабел. Они сворачивали свои светящиеся купола, будто испуганные дети, прячущие лица в ладонях. От ударов мечей о камень по сводам бежали тонкие трещины, и с них сыпалась каменная крошка, медленно оседая, как снег. В дальних коридорах было слышно, как тревожно стрекочут жабьи барабаны и хрипят раненые русалки. Щучья стража металась тёмными молниями, но держалась на расстоянии — инстинкт не пускал их к блеску серебра.

Арина увидела его сразу. В единственном ярком пятне света, у входа в зал Камня-Гласа, Водяной сражался против троих охотников. Он стоял чуть боком, прикрывая раненый бок. На его плече чернела глубокая рана — там, где его коснулся серебряный меч, плоть была обожжена и не заживала, оставаясь открытой, болезненной дырой. Он использовал воду как оружие: то бросал в охотников острые, как иглы, ледяные осколки, то закручивал течение, чтобы сбить их с ног, то поднимал со дна плотную завесу ила, чтобы ослепить.

Охотники двигались слаженно, как стая волков, они двигались вместе, прикрывая друг друга. Было видно, что они не в первый раз дерутся в команде. Ведущий, Степан, прикрывался широким щитом, а двое других пытались обойти Водяного с разных сторон. На груди у каждого висели амулеты из веток рябины, а их мечи были окованы серебром. Они явно знали, как сражаться в воде: двигались уверенно, резали мечами по течению, стараясь загнать духа на открытое место, где ему было бы негде укрыться.

Арину сковал страх. Он был не острым уколом, а тяжёлым камнем, который лёг ей на грудь и мешал дышать. Серебряная нить на её запястье натянулась, как струна. Через неё она почувствовала его состояние: не слова, а ощущения — тупую, изматывающую боль, огромное усилие, чтобы продолжать бой, и безмолвный приказ, обращённый к ней: «Беги». Она знала: если послушается, у неё есть шанс. Уйти по тайным ходам, выбраться наверх, к воздуху и солнцу. Но этот шанс больше не казался ей спасением. Он казался предательством.

«Это и мой бой тоже», — поняла она с внезапной и простой ясностью. И страх отступил, уступая место холодной решимости.

Она вышла из-за излома стены. Не бросилась вперёд, а просто шагнула на открытое пространство и встала прямо. На какое-то мгновение всё замерло. Охотники заметили её, но восприняли скорее как досадную помеху.

— Прочь с дороги, девка! Не мешай! — рявкнул Степан и снова пошёл на Водяного.

— Арина, уходи! — хрипло, почти звериным рыком крикнул Водяной, не оборачиваясь.

Она не ушла. Она закрыла глаза.

Всё началось с дыхания. Глубокий, медленный вдох, будто она вбирала в себя всю воду галереи. Спокойный выдох, будто опускала ладонь на тёплую печь. Рядом был Камень-Глас. Она вспомнила, как он её учил «слышать»: сначала телом, потом умом. Она пропустила первые два шага и сразу сосредоточилась на сути. Камень «дышал» под водой — глубоко, ровно, в ритме всей реки. В этом гуле была сила родников, тишина глубоких омутов и мощь весеннего половодья. Арина нашла в этом сложном звуке одну простую, чистую ноту — основу всего.

Она открыла рот и позволила этой ноте выйти наружу.

Это не была песня. В ней не было слов. Это был чистый, долгий звук — не оглушительно громкий, но такой плотный, что его можно было почти потрогать. Он прошёл по её горлу, отозвался в груди тёплой вибрацией и разошёлся по всему телу. И вода вокруг ответила. Стены галереи тихо загудели в унисон, по потолку поползли тёмные волны, а медузы сжались в маленькие, плотные шары.