Завязка на любовь - Деревянкина Лера - Страница 2

– Не-е-а. – Гордей лениво растягивает «е», отрицательно качая головой и в очередной раз подчёркивая разницу между нашими жанрами. – Фэнтези ты и за пару лет не напишешь.

– Спорим? – вспыхиваю я и со звуком ставлю кружку на стол.

– А давай. – Гордей так же звонко ставит свою кружку. – Через месяц здесь же и в это же время с готовыми рукописями. С тебя фэнтези, с меня роман о любви.

– Месяц? Ты чокнулся? Мы не успеем.

– Хорошо, полтора. Как раз к концу твоего отпуска.

– Наличие текста не говорит о его качестве.

– Верно, – соглашается Гордей. – Тогда через полтора месяца заливаем книги в сеть. Создать с нуля новый лор за такое время ты точно не успеешь, поэтому в качестве поблажки можешь написать городское фэнтези. Делаем рассылки в своих каналах и ещё через месяц сверяем продажи и отзывы.

– А лучше расскажем о нашем споре прямо сейчас и в течение всего этого времени будем пуляться новостями, чтобы подогреть интерес аудитории.

– Поля, да ты продажник! Осталось решить, на что спорим.

– А как же общественное признание?

– Не заводит. – Гордей задумчиво поджимает губы, а потом выдаёт: – Победителю достаётся весь роялти с продажи написанной книги.

– Идёт.

– Аннабэль, подойдите, пожалуйста к нам, – зовёт он ту самую новенькую из цветочного отдела. Ещё и имя её запомнил! И, когда девушка подходит к нашему столику, говорит: – Мы с подругой поспорили, и нам очень нужно, чтобы кто-то разбил наши руки.

Перед тем как покинуть кофейню и распрощаться друг с другом, мы записываем на свои каналы несколько кружочков и рассказываем подписчикам о нашем споре. Аудитория встречает новость на ура, и за рекордно короткое время реакции под видео достигают трёх рядов.

– Пока, Ларионова, – словно мальчишка, прощается со мной Гордей и небрежно треплет по волосам. – Пожелал бы удачи, да ставки слишком высоки.

– Пока, Вилицкий, – в том же духе отвечаю ему. – Может, наконец в любовь поверишь.

– А ты не фантазируй раньше времени, – ухмыляется Гордей. – У тебя на это будет целый месяц.

Попрощавшись с Полей, минуя Большую Бронную, сворачиваю в сторону Литературного института. Градский, мастер, у которого я учился, пригласил выступить перед его второкурсниками. Я сразу же согласился, ведь это означает, что я снова смогу пройтись по узким коридорам Лита и выпить остывший кофе напротив памятника Герцену, как самый обыкновенный студент. А значит, пусть и ненадолго, но оказаться в прошлом.

С Градским мы договорились, что о моем приходе никто не будет знать. Мне хочется пообщаться именно с его студентами, не создавая излишней шумихи. Александр Владимирович вообще мировой мужик, и мне реально повезло попасть именно на его мастерскую. Кто знает, как сложилась бы моя жизнь, попади я к кому другому.

– Привет, Гордей. – АВэ, как мы сокращённо называли его с ребятами, протягивает мне руку, мягко улыбаясь сквозь местами поседевшую бороду. – Спасибо, что зашёл.

– Пустяки. – Пожимаю руку мастера. Нет, правда пустяки. Это меньшее, что я могу сделать.

– Вот мои ребята. – АВэ по-отечески с гордостью обводит студентов взглядом. Всего их чуть больше дюжины. Смотрят на меня с любопытством и насторожённостью. Ещё совсем малыши, конечно. – Очень талантливые и способные. У Даши вот рассказ в лонг-лист премии попал.

– Круто, поздравляю, Даш. – Киваю девушке. Нет, правда круто. Я бы на втором курсе визжал от счастья, если бы попал в лонг.

Мастерская, как и всегда, проходит довольно быстро. Сначала АВэ рассказывает о нас с Полей и о нашем курсе. Затем вступаю я и делюсь с ребятами тем, как обстоят дела в издательском мире. К концу пары лёд между нами трогается и, осмелев, ребята сами начинают закидывать меня вопросами.

– А вы сразу начали зарабатывать с книг?

– Скажем так, даже после выхода моей второй книги я делал всё, чтобы получать стипендию. Но, может, вам повезёт больше.

– А как быть, если нет вдохновения?

– Забудьте про вдохновение. Выделите себе время и пишите, пусть это будет пятнадцать минут, но каждый день. Если опираться только на вдохновение, вы напишете одну книгу лет через двадцать.

– Что вы посоветуете из того, чего нам не скажут на парах?

– Подпишитесь на странички современных авторов, книжных блогеров и редакторов. Так вы будете знать о том, что сейчас в тренде, и лучше будете понимать, как работают издательства. А, ну и следите за опенколлами.

– Опенколлы?

– Через опенколлы издательства ищут себе новых авторов. Можете попасть в открывающуюся серию и тоже издать книгу.

– Ребят, давайте последний вопрос, и расход, – говорит АВэ. – Пара закончилась, и Гордею наверняка пора уходить.

– Гордей, – тут же спрашивает та самая Даша с рассказом, попавшим в лонг-лист, – а у вас возникали сложности в сотрудничестве с издательством?

– Хороший вопрос, – невольно ухмыляюсь я, – пожалуй, правдиво ответить на него я смогу, только когда решу закончить свою писательскую карьеру. Но если серьёзно, внимательно читайте договоры.

– Давайте скажем спасибо Гордею. – Градский встаёт из-за стола и обращается ко мне: – Заходи, как будет время. Всегда рады тебя видеть, и Полину с собой бери.

Далее звучит недружный хор студентов АВэ:

– Спасибо.

– Спасибо большое.

– До свидания.

Все же классные у него ребята; надеюсь, не последний раз видимся. Только чтобы закрепить образовавшиеся связи, не хватает ещё одного пункта.

– Кто-то идёт в курилку? – спрашиваю их, и в ответ мне звучит довольный гогот.

– Да, па? – Ставлю звонок на громкую связь и тянусь за тёплым полотенцем. Просидев со студентами АВэ два часа в пиццерии, расположенной в конце улицы, я только вернулся домой. Отец не то чтобы часто звонит первым, а я не то чтобы звоню вообще, поэтому решаю ответить сразу, без перезвонов.

– Мать сказала, ты в ближайшие недели свободен.

Все наши телефонные разговоры неизменно начинаются с этого «Мать сказала». Этот не стал исключением.

– Да, – отвечаю я односложно, сосредоточившись на том, чтобы не пропустить ни одной водной капли на теле.

– Тогда приезжай. Погостишь, потом вместе с Всеволодом с палатками на озеро пойдём. Природа, свежий воздух, ягоды созрели…

Всеволод – папин лучший друг, живёт в доме напротив вот уже около пятнадцати лет. Они с отцом явно нашли друг друга. Оба любят рыбалку и походы. И у обоих шило в одном месте. Уже собираюсь озвучить одну из заготовленных причин, почему я не могу приехать, но на экране высвечивается ещё один входящий звонок. От менеджера.

– Па, повиси минутку, ответить надо.

И переключаю на менеджера.

– Да, Борис?

– Гордей, тут восьмого числа…

– Я же просил до конца месяца меня никуда не вписывать, – прерываю я мужчину.

– Да, но там будет пресса.

– Борис. – Вкладываю в это имя всю свою усталость и раздражение.

– Не будь это важно, я бы не позвонил.

Ага, конечно. У нас важно всё, где на мне можно заработать. Я, конечно, люблю все эти мероприятия, но это будет уже третье за последние десять дней. Не многовато ли? А может, просто взять и поступить как Полина? Если не месяц, то хотя бы пару недель посвятить только себе. Съездить к родителям, начать смотреть какой-нибудь сериал, пожарить шашлыки… Батя вон сам позвал.

– А двенадцатого в Питере…

– Борис! – снова обрываю я менеджера. – Никакой прессы и никакого Питера. Я не могу. – И всё же решаюсь: – Меня не будет в Москве весь месяц, родителям нужна помощь.

– И нельзя, чтобы помог кто-то другой? – продолжает напирать Борис. – Бернский настаивает на твоём присутствии. Я ему уже пообещал.

И я не нахожу ничего лучше, чем козырнуть его же словами:

– Поверь, не будь это важно, я бы ни за что тебя не бросил.

Выслушав ещё несколько тяжёлых вздохов и разочарованное «Бу-бу-бу», переключаюсь на отца.