Мунсайд - Сафо Марк - Страница 66

Теперь он был беглецом. Казалось бы, подумаешь, подросток выкрал бумажки. Но нет, он выкрал их у Трикстера, и в этом можно было усмотреть не только шалость, но и что-то действительно серьезное. Тем более что члены семьи Брутто уже давно считались интриганами. Правда, это мелочь по сравнению с нападениями на Лавстейн и Кави. Все силы будут брошены на них. Недоброжелатели наверняка устроят что-то перед совершеннолетием.

Хейзер подвезла его к дому Флоры, скромному, маленькому, даже родному. И сразу отъехала, как обычно.

Он нетерпеливо постучал в дверь, открыли ему далеко не сразу.

– Каспий, что ты… – У Флоры встревоженный, даже болезненный вид. Руки такие тонкие, что он старался не смотреть. Ее длинные кудри стали короче и едва прикрывали уши.

Каспий, наплевав на любезность, резко открыл дверь до конца. Флора чуть не упала.

– Ты не вовремя.

Он снова посмотрел на нее, уже забыв, чего хотел. Она похудела еще сильнее, кожа стала желтоватой, а синяки – темнее. Она опиралась на комод двумя руками, ее шатало.

– Уйди, пожалуйста, – попросила она совсем сипло. Он хотел думать, что это горе по сестре ее так изуродовало. Хотел бы, но знал правду. Это была его вина.

Флора судорожно пыталась спрятать бесчисленные коробки таблеток и распечатки анализов.

– Прошу тебя, уйди. – Кажется, она сейчас разрыдается. Она не хотела, чтобы он видел ее такой.

Каспий не мог сказать, что любит ее, нет. Он даже не хотел ее. Ему нравилось ее утешать, нравилось, когда она говорила, что его появление было единственным радостным событием, нравилось, что она в нем нуждалась.

Он знал по фото, что раньше она была жизнерадостной и амбициозной, пока учеба в колледже не сломала ее. Мог только догадываться, как именно. Какие-то парни, вечеринка, может, роман с учителем. Кто-то разбил ее сердце и сломал тело.

Сейчас Каспий видел, что добил ее окончательно. Она не догадывалась, не знала, что ее состояние – его вина.

«Ты должен убить человека», – вспомнил он слова Барона. Он не сказал как. Вот он, шанс. В Каспии появилась решимость.

– Прости меня. Я больше не вернусь.

Но он не смог. Человека в нем было больше, чем демона. Он ушел, закрыв дверь, и набрал номер Хейзер.

«Геката» была закрыта, но его впустили в пустой зал, где человек-тритон лениво протирал стаканы, а какие-то демоны играли за столиком в карты. Ведьмы что-то обсуждали с суккубами: то ли маникюр, то ли косметику.

Трикстер зевал во весь рот и перебирал какую-то коробку, периодически отвлекаясь на телефон. Он достал из коробки ткани и придирчиво их оглядел. Коварный демон выбирал себе новый костюм.

– О, Брутто! – Он кокетливо подпер ладонью подбородок. – А у сестренки выходной.

– Я к тебе.

Трикстер игриво вздернул брови и оскалился.

– Прежде чем о чем-то меня просить, – он поднял палец вверх и порылся в коробке, – оливковый или салатовый, а? Салатовый – это как-то смешно, а оливковый… Я в нем слишком бледный, тебе так не кажется?

Каспий устало посмотрел на Трикстера, на что тот театрально всплеснул руками.

– Ой, ладно, бесенок, рассказывай: что ты хочешь на свой день рождения?

Каспий слишком устал, чтобы как-то парировать его реплики. Даже винить его в том, что он оказался в тюрьме, что теперь за ним охотятся гончие, – пустая трата времени. Трикстер не имел ничего мало-мальски похожего на совесть.

– Щенка? Солдатиков? Рыцаря или принцессу?

– Труп, – глухо сказал он, и Трикстер удивленно поднял брови. – Выигрыш в Жатве.

– Оу. – Трикстер почесал подбородок и засмеялся. – Хочешь, чтобы наша честная лотерея… Хорошо, будет тебе выигрыш в Жатве. Но…

Конечно, всегда было какое-нибудь но. Просто ничего быть не может.

– Чего ты хочешь? – Стоять было больно, и Каспий упал на стул рядом.

– Ладно… Так как ты мне все-таки не чужой, родня как-никак. Не было б меня, не было б и тебя на свете. – Трикстер хитро улыбнулся. – Малыш Каспий, чего же мне от тебя потребовать в обмен на удивительную возможность забрать чужую жизнь?.. Так-так-так.

Все он уже давно придумал, просто хотел его лишний раз побесить.

– Я попрошу у тебя мелочь. – Трикстер наклонился к нему. – Сущий пустяк.

Взглядом Каспия можно было убить, но демону было все равно.

– Говори уже.

– Поцелуй, – выпалил Трикстер.

Каспий непонимающе уставился на него.

– Что?

– Да, всего лишь поцелуй: в губы, можно без языка, почти целомудренный, но все-таки страстный и влажный. Ха-ха! Чтобы с чувством!

У Каспия уже была догадка, но он боялся ее озвучить.

– Кого?

Губы Трикстера медленно расползлись в липкой и коварной улыбке, что даже стало противно.

– Принцессу или рыцаря? – усмехнулся он, а Каспий в ответ застонал и спрятал лицо в ладонях.

Рука была прижата к пульсирующей, кровоточащей ране, но это мало его волновало. Куда важнее было не поддаться старой привычке и не излечить себя. Уровень адреналина держался на тонкой грани, позволяющей ему пробудиться.

Да, пробудиться. Пусть он все реже открывал глаза и все больше казался выдумкой, но надо помнить, кто стоял у истоков.

Он горделиво выпрямил спину, чуть поднял подбородок, рассматривая себя заново. Рука тщетно поправила волосы, будто бы это хоть на миллиметр приблизило его к тому, кем он был. Ничего подобного. Внешне он – отбитый пропойца и наркоман, и лишь горделиво вздернутый подбородок, отблеск холодных глаз и спокойная ухмылка выдавали в нем былые повадки ифрита, демона, который создал все.

Из-под маски волка послышался надменный смешок. Кави приподнял одну бровь и обернулся. Темная толстовка потяжелела от крови.

– Она еще не сложила два и два, – заметил человек в маске, вставая с места и меряя шагами крошечную комнату из камня. Бывшая тюрьма XVIII века, которая потом служила кельей при католическом соборе. Собор сровняли с землей, остались лишь эти самые катакомбы.

– У Ивейн всегда были проблемы с математикой. – Кави прижал рану рукой, чтобы стало больнее. Именно боль держала его здесь. Стоило организму почувствовать себя в относительной безопасности, как Кави тут же засыпал. – Но это прискорбно.

– Я ставил на Кольта, но он мыслит в совсем ином направлении.

– Что взять с вампиров? – Он осторожно сел на край стула с чуть заметным вздохом. – Мой человек, кажется, не такой уж и смышленый. Обидно.

– Догадается.

– В этом и проблема. Если она догадается, догадаются и они. Мы все под колпаком. Мы ведем тонкую игру, Асмодей. – Он покачал головой. – Такую тонкую, что и верховным она едва по зубам. Не говоря уже о кучке подростков. – Он облокотился о стену и снова надавил рану. – А я мечтал повести ее на выпускной…

Асмодей рассмеялся, наблюдая за ифритом.

– Привязался, – довольно протянул он, – привязался, старый черт.

– Можно на старости лет и привязаться к смертному.

– Если не готовишь его на убой.

Темнота катакомб стала кораллово-оранжевой, Кави резко опустил голову, ловя взгляд «человека» в маске. Ожесточенное древнее лицо, то самое, какое рисовали в Коране и сказках: пугающее своей первозданной жестокостью и свирепостью.

– Я. Не. Готовлю. Ее. На. Убой, – процедил он сквозь зубы и потерял тонкую нить контроля. Ифрит прикрыл глаза, рана по привычке затягивалась, будто ее и не было.

Он повалился на бок, а Асмодей поднялся с места, разочарованно глядя на него.

Тот сонно разлепил глаза, лоб его покрылся испариной, а толстовка пропиталась кровью.

– Он ушел? – дрожащим голосом спросил тот, другой, и Асмодей кивнул, сдерживая нарастающую злость. Эти встречи с каждым разом становились все мимолетнее и мимолетнее, а помощь Кави была необходима. Ведь только он знал, что, а главное, зачем все происходит.

Семь лет назад

Забираясь с ногами в кресло, одиннадцатилетняя Ивейн демонстративно уткнулась в пыльную книгу под названием «Магические практики. Основные направления». Она недовольно нахмурила брови и надула губки от обиды, будто если бы ифрит увидел это, то, растрогавшись, отменил свое задание.