Я приручу тебя, босс (СИ) - Лейк Оливия - Страница 19

Мы подписали документы и планировали это отметить. В опере. Мда… Я бы лучше с ангелочком сразу начал эротическую программу, ну да ладно, часом больше часом меньше. Я ведь обещал Арине не приставать, пока не завершим сделку. Все готово. Сегодня же начну приставать.

Мне нужно было быть злым и голодным. У меня обычно на крупных проектах на самом пике жесткое воздержание. Это помогало чувствовать момент на изломе. Глядеть в самую суть. Сегодня буду праздновать победу. С Ариной.

— Ник, я тут спросить хотел, — мы с Аликом, другом и компаньоном, с которым вместе построили бизнес, обосновались в переговорке. Ничем особо не занимались: балду пинали. Наверное, в отель поеду, вздремнуть перед бурной ночью. — В общем, ты не против, если я твоего переводчика возьму себе в сопровождение? Ты же на нее планов не имеешь?

И этот туда же! У нас что, клуб любителей Арины Левицкой?! Вообще-то в этой очереди я первый. И единственный, кстати.

— Она идет со мной.

— А как же…

— Это не обсуждается. Арина мой эскорт.

Эскорт я имел в значении сопровождения. Афишировать наши отношения вредно как для меня, так и для ангелочка. Мне не нужны слабости. А ей не следует быть на прицеле у моих врагов. У состоятельных людей они всегда есть. Когда ты царь горы, внизу обязательно ждут те, кто стремится тебя свалить.

Около трех дня я вызвал в свой временный кабинет Арину.

— Сегодня в семь вечера мы идем в оперу. Будь готова к полседьмому.

— В смысле?! — Арина выглядела ошеломленно. — Я не готовилась. У меня нет вечернего наряда… — озадаченно закончила.

Я не сдержал довольной улыбки и плотоядно осмотрел тонкую фигурку. Ей лучше вообще без платья, но положение обязывает. Моя спутница должна сводить с ума одним взглядом. А еще должна демонстрировать мой успех.

— Держи, малышка, — протянул свою карту, — на корпоративные расходы. Трать, не стесняйся.

Арина демонстративно сложила руки на груди и вскинула свой острый прелестный подбородок.

— Я не могу взять.

— Почему? — вкрадчиво поинтересовался. Я не понимал ее! В Арине удивительно сочеталась нелогичность и непоследовательность с адекватностью и благоразумием. — Это не сделает тебя мне должной. Мне приятно делать приятно тебе, ангелочек.

— Я сама, — твердо отрезала.

— Что сама?

— Сделаю приятно себе.

— Я надеюсь, это только про наряд? — приподнял бровь. Никакого самоудовлетворения. Для ее удовольствия есть я.

— Никита Андреевич, вы невыносимы! — закатила глаза.

— Я хочу тебя, девочка. Не своди меня с ума. Я когда голодный — буйный. Спасай.

— Я не буду с тобой спать. Я говорила, — Арина сделала шаг к двери. Я только улыбнулся. Будешь, ангелочек. Будешь. Я так сказал.

Глава 12

Арина

Как бы не было парадоксально в Венской опере тоже ставили Травиату. Только сегодня будем смотреть балет. Вместе с Никитой. Снова. Только теперь рядом, я бы даже сказала возмутительно близко.

— Я тебе говорил, насколько ты прекрасна? — чуть склонился ко мне.

— Говорил, — тихо ответила. Устала отбиваться. Тем более прозвенел второй звонок. Я невольно прикоснулась к бриллиантовой нитке на шее. Никита надел, когда зашел за мной, чтобы сопроводить в оперу. Я отнекивалась, но он настоял: мол, я должна соответствовать ему. Позер и сноб! Украдкой взглянула на Вяземского: смокинг и бабочка, кипенно-белая сорочка, волосы убраны назад — непривычно, но ему неожиданно шло. Рука по-хозяйски обнимала мое кресло.

— Тебе очень идет этот цвет, — Никита продолжал шептать комплименты, — к глазам подходит.

— Не думала, что твой взгляд поднимался выше моей… шеи, — вовремя исправилась. Про эрогенные зоны лучше не вспоминать. Воздух и без того заряжен возбуждением.

— Обижаешь, ангелочек, я тебя всю хочу. Целиком и полностью. А платье действительно тебе идет. У тебя хороший вкус.

— Оно стоило кучу денег. Своей кредитной картой я не смогу пользоваться вечность.

Наряд завтра же сдам обратно в магазин. Увы, но он реально мне не по карману.

— Арина, одно твое слово, — склонился ко мне, обжигая плечо коротким страстным поцелуем, — и вопрос денег будут навсегда закрыт для тебя.

— Перестань, — шикнула я. — Мы же не одни!

— Да похер, — обернулся и переглянулся с Аликом. В ложе еще были Ханна со Стефаном. Я иногда ловила на себе нечитаемый взгляд австрийца, но быстро отворачивалась: он смущал меня, особенно когда его локоть обнимала женщина.

Прозвенел третий звонок — я замерла в ожидании волшебства. Я родилась и выросла в Петербурге: там даже воздух пропитан любовью к искусству.

— Смотри на сцену, — шепнула Никите. Свет давно погас: перед нами разворачивалось волшебство танца, а он мое бедро поглаживал и взглядом жег щеки.

— Я смотрю.

— Ты смотришь на меня.

— Ты думаешь, кто-то в этом зале может упрекнуть меня за это!

— Ты невыносим!

— Ты сделала меня таким!

Под тихие шутки и ремарки Вяземского прошли три акта. Я никогда на историю Дамы с камелиями не смотрела под таким углом. Никита был циником до мозга костей, увы.

— Она любила его, поэтому отпустила, — не соглашалась я.

— С ее репутацией и туберкулезом в анамнезе вообще не стоило дурить мужику голову.

Никита украл меня сразу по окончании балета. Сейчас мы неспешно шли через площадь к отелю. В Австрии весна в самом разгаре, но он все равно накинул мне на плечи пиджак. Я терялась в теплом аромате его парфюма. Боже, дай мне сил выстоять.

— Думаешь, куртизанка недостойна любви? — тихо спросила. Никита поймал мою ладони и остановил, протягивая в свои объятия. Взгляд нежный и немного снисходительный.

— Они не имеют любить, ангелочек. Шлюхи любят ровно столько, за сколько заплачено. Я знаю.

Я вспыхнула, вспоминая нашу первую встречу. Наверное, обо мне он думал примерно так же. А возможно, думает до сих пор.

— Арина, ты меня удивляешь… — медленно провел по моей губе большим пальцем. Время остановилось. Что-то вспыхнуло у него в глазах и отозвалось у меня внутри. Люблю. Я его люблю. Разве это возможно вообще?..

— Никита, я… — хотела сказать, не про любовь, конечно. Про свою тайну, но… страшно. — Херр Стефан был странным на балете, не находишь? — свернула разговор в безопасное русло.

— Я сказал ему, что ты лесбиянка. Вот он и присматривался.

— Не верю! — воскликнула я.

— Ладно-ладно: я ему сказал, что ты мать семи богатырей.

Я в голос рассмеялась, проходя в распахнутые швейцаром двери.

— Я сказал ему, — мы зашли в лифт, и Никита властно притянул меня к себе, — что ты моя женщина. Ты ведь моя, Арина?

— Нет, — пискнула, упираясь ему в плечи: то ли притягивая, то ли отталкивая. Вяземский победно улыбался. Он больше не верил моим отказам.

— Пригласишь на кофе? — мы остановились возле моего номера.

— Нет. Спать не будешь.

По улыбке видно, что постель нужна ему не для сна.

— Может, мне в туалет нужно. Пустишь?

— Поднимись на два этажа вверх.

— Жестокий ты ангел, — покачал головой. — Как же мне попасть в твой номер? — хитро задумался Никита. — Может, так? — и вытащил ключ-карту. Универсальную. Он все-таки дьявол! Через мгновение увлек меня в полумрак комнаты. — Ангелочек, — впечатал в себя, лихорадочно шарил по моему телу: мял, сжимал, гладил, — я с ума схожу по тебе. Хочу тебя, девочка… — шептал, обдавая шею тягучими поцелуями. Я млела от его близости. Задыхалась от страсти. Сгорала в хмельных объятьях.

Как просто сдаться и стать счастливой, пусть на миг, но все же. А потом… Да гори оно огнем!

Я с жадностью ответила на поцелуй. Твердые опытные губы затягивали в омут: темный, глубокий, сладостный. В голове пусто, в теле легко, но… Я не могла позволить себе даже миг, пока не скажу… Иначе потом себя не соберу.

— Никита, постой, — уже полуголая пыталась притормозить. — Я хотела сказать… — Никита подцепил полоску трусиков и томно провел между нижних губ. Боже…