Развод с драконом или Кофейная дипломатия (СИ) - Нарт Ямиля - Страница 6

Я говорила это, и сама не верила, что такое говорю. Но внутри, где-то глубоко, ворочалось что-то злое и обидное — остатки чувств Карины, которую предали, обманули, вышвырнули. И сейчас эта обида выплескивалась наружу словами, которых я бы в здравом уме не сказала. Но останавливаться было поздно, да и не хотелось.

Миранда побелела. Ее губы сжались в тонкую линию.

— Ты... ты смеешь называть лорда эш'Шерра объедками?

— Я называю вещи своими именами, — я улыбнулась самой дружелюбной улыбкой. — Вы же знаете, какой он гуляка. Все знают. Я просто устала закрывать глаза на его похождения.

Миранда открыла рот, но не издала ни звука. Она просто стояла и хлопала ресницами, а краска сходила с ее лица слоями.

Я улыбнулась ей самой доброй улыбкой, на которую была способна.

— Так что, леди Миранда, желаю вам удачи. Она вам понадобится.

Я развернулась и пошла дальше, оставив ее посреди улицы с открытым ртом. Сердце колотилось где-то в горле, руки дрожали, но на душе было удивительно легко. Пусть думает что хочет. Пусть рассказывает всем, что я сама ушла от дракона, потому что он гулящий и скучный.

Только завернув за угол, я позволила себе выдохнуть и рассмеяться.

— Объедки, — прошептала я, вытирая выступившие от смеха слезы. — Пусть подавится.

Мне этот дракон даром не нужен. Особенно теперь, когда я знаю, что во мне растет его ребенок. Тот самый наследник, которого он так жаждал. Пусть подавится своей Мирандой.

Глава 5. Заботы и соседи, которые не платят аренду

Я шла обратно к усадьбе, и с каждым шагом настроение портилось всё сильнее. Пятьдесят пять серебряных звенели в кошельке приятно, но я понимала, что это капля в море. Хорошо хоть с ломбардом повезло, и старичок попался не слишком жадный. А встреча с Мирандой хоть и взбодрила, но теперь, когда адреналин схлынул, оставила неприятный осадок.

Я завернула за угол нашей улицы и сразу увидела Лину. Она стояла прямо посреди тротуара, вцепившись руками в подол платья, и смотрела на входную дверь так, будто та могла в любой момент ожить и укусить. Завидев меня, девушка рванула навстречу с такой скоростью, что я испугалась.

— Леди! Леди! — затараторила она, хватая меня за руку. — Там! Я вытирала пыль, а потом наверх пошла, а там... там...

— Кто? — спросила я, хотя уже догадалась.

Она судорожно вздохнула, вытаращила глаза и выпалила:

— Призрак!

Она всхлипнула и уткнулась носом мне в плечо.

Я вздохнула. День только начинался, а уже пришлось отбиваться от любовницы бывшего мужа и выслушивать новости о неупокоенных душах. И всё это до обеда.

— Ладно, — сказала я и похлопала Лину по спине. — Пойдем разбираться.

— Леди, не надо! — она вцепилась в меня мертвой хваткой. — Они же злые! Они же нас убьют!

— Лина, — перебила я. — Ты хочешь ночевать на улице?

Она замялась, но руку не отпустила.

— Тогда пошли. Если призраки такие страшные, почему они тебя до сих пор не сожрали? Ты же много времени там провела.

Лина открыла рот, закрыла и задумалась. Видимо, этот простой вопрос не приходил ей в голову. Пока она переваривала мысль, я подошла к двери, толкнула ее и шагнула внутрь.

В прихожей ничего не изменилось — все та же пыль, тот же запах сырости и мышей. Я остановилась, прислушиваясь. Тишина. Только где-то наверху скрипнула половица, и с улицы донесся крик разносчика.

— Эй! — крикнула я в пустоту. — Есть кто живой? Или неживой?

Лина за моей спиной тихо заскулила.

И тут я его услышала. Звук шел сверху, с лестницы — низкое, тягучее завывание, от которого волосы на затылке зашевелились сами собой. Я подняла голову.

На верхней ступеньке что-то висело в воздухе. Что-то полупрозрачное, серовато-белое, аморфное, но при этом определенно имеющее очертания человека. Оно колыхалось, словно студень на ветру, и выло. Не громко, скорее жалостливо, но от этого звука хотелось забиться в угол и накрыться одеялом с головой.

Я сглотнула и заставила себя стоять на месте. Призрак замер, глядя на меня — если у него вообще были глаза в этой призрачной массе. Мы смотрели друг на друга. Он — сквозь пустоту глазниц, я — сквозь пыль, которая поднялась от моих шагов. Время тянулось бесконечно долго.

Призрак не нападал. Он просто висел в воздухе, переливался перламутром и ждал. Я ждала тоже. За моей спиной Лина тихо подвывала в такт призраку.

— Ладно, — сказала я наконец. — Ты на меня кидаться будешь или как?

Призрак обиженно завыл громче.

Я сделала шаг в сторону. Призрак проводил меня взглядом, но с места не сдвинулся. Я шагнула еще раз, обходя его по дуге. Он поворачивался за мной, но оставался на месте. Я дошла до двери в коридор, взялась за ручку и обернулась.

— Я здесь жить буду, — сказала я ему спокойно. — Если хочешь оставаться — оставайся, мне не жалко.

Я шагнула к лестнице, намереваясь подняться и посмотреть, что там наверху. И тут призрак, видимо, решил, что так просто его игнорировать нельзя. Он издал такой жуткий вопль, что у меня заложило уши, рванул с места и пролетел прямо сквозь меня.

Ощущение было мерзкое — словно меня окатили ледяной водой и одновременно пропустили через кисель. Я поежилась, передернула плечами и обернулась. Призрак исчез в глубине коридора, ведущего в гостиную, оставив после себя только едва заметное холодное марево.

Я вздохнула. Постояла, прислушиваясь к себе. Вроде цела. Даже не чихается.

— Вот же нахал, — сказала я в пространство. — Я ему по-человечески, а он сквозь меня летает.

— Леди! Леди, вы живы? — Лина выглядывала из-за двери, готовая в любой момент рвануть на улицу.

— Жива, — буркнула я, потирая руки, на которых до сих пор были мурашки. — И что это было? Обиделся он, видите ли. А я тут при чем? Я вообще-то жить сюда пришла, а не развлекать всяких... Живут тут бесплатно, еще и обижаются, что я зашла в собственный дом. Ну уж нет.

Я сложила руки рупором и крикнула в глубину коридора:

— Слушайте вы там! Я — Карина, новая хозяйка этого дома! Усадьба теперь моя по праву наследства! Если хотите тут оставаться — милости прошу, но при условии, что вести себя будете прилично и на людей не кидаться! А если нет — вон пошли! На кладбище места много!

Тишина. Я ждала, чувствуя, как Лина вцепилась мне в локоть так, что пальцы побелели. И вдруг откуда-то сверху донеслось не то всхлипывание, не то обиженное бормотание. А потом все стихло.

— Так-то лучше, — сказала я и повернулась к Лине. — Пошли на рынок. У нас куча дел, а до вечера надо успеть все.

Лина кивнула, но взгляд у нее был такой, будто она до сих пор не верит, что я жива и стою перед ней.

Рынок гудел и переливался красками, как огромный улей. Мы с Линой пробирались между рядов, и я вертела головой во все стороны, пытаясь запомнить, где что лежит. Овощи, фрукты, мясо, рыба, ткани, посуда — глаза разбегались. Но главное, что мне было нужно, я заметила еще издали.

В самом конце ряда, где торговали бакалеей, сидел старик с совершенно несчастным видом. Перед ним стояли три больших мешка, из которых торчала солома, а на соломе лежали таблички с коряво выведенной надписью: «Кофе. Лучший в Империи».

Никто к старику не подходил. Прохожие косились на мешки, морщились и проходили мимо.

Я подошла ближе. Старик поднял на меня глаза — выцветшие, усталые, с красными прожилками.

— Кофе, госпожа? — спросил он без всякой надежды в голосе. — Лучший сорт, из-за моря везли. За полцены отдам, только заберите.

— А почему за полцены? — спросила я, развязывая один мешок.

— Да кто ж его пьет-то, — махнул рукой старик. — Дурь заморская. Я в прошлом годе на сладкие обещания повелся, купил партию большую. Думал, пойдет. А оно вон как вышло. Плесневеет оно быстро, горькое, как полынь. Никто не берет.

Я запустила руку в мешок и вытащила горсть зерен. Они пахли так, что у меня голова закружилась от ностальгии — темный, насыщенный аромат. Зерна были крупные, ровные, без следов плесени — видимо, старик хранил их правильно, в соломе, чтобы не отсыревали.