Развод с драконом или Кофейная дипломатия (СИ) - Нарт Ямиля - Страница 4

— Милая семейка, — прокомментировала я. — Ну и ладно. Свои люди — сочтемся.

Я задумалась. Работа, работа... Кто возьмет женщину без рекомендаций, с внешностью пугала огородного и сомнительной репутацией?

И тут в памяти Карины что-то щелкнуло. Обрывок разговора, услышанный краем уха. Какое-то слово. Усадьба.

— Лина, — я резко повернулась к ней. — У меня ведь было какое-то наследство? Усадьба какая-то? Я помню, что-то говорили...

Лина побледнела так, что веснушки на носу проступили ярче.

— Леди, не надо! — выпалила она. — Это же усадьба леди Мортимер! Там же нечисть! Там уже лет десять никто не живет, все боятся!

— Погоди, — я ухватилась за эту мысль, как утопающий за соломинку. — Что за усадьба? Где? Чья?

Лина затараторила, словно от скорости зависело, убедит она меня или нет:

— Леди Мортимер, ваша бабка по отцу, она вам оставила. Когда вы замуж выходили, родители хотели ее себе забрать, но там в завещании хитро было прописано — только лично вам, никому другому. Они и злились, наверное, поэтому вас так быстро и сплавили.

Я вскочила с кровати. Усадьба! Своя крыша над головой! Это же подарок судьбы!

— Где она? Далеко? Большая? — засыпала я вопросами Лину.

Но Лина вдруг сникла и побледнела.

— Леди... она недалеко, в центре города. Но там... там нечисть, леди. Говорят, бабка ваша была странная, с призраками общалась, и после смерти ее дух не упокоился. И в усадьбе той призраки живут и никого не пускают. Лет десять уже дом пустует, никто туда и сунуться не рискует. Так и стоит заброшенная.

Я моргнула. Заброшенная усадьба с призраками. Идеальное жилье для разведенки с горстью медяков в кармане.

— Лина, — сказала я твердо. — Собирайся. Едем смотреть.

— Леди! — взвизгнула она. — Там же призраки! Там бабка ваша неупокоенная! Нас сожрут!

Я подошла к ней и положила руки на плечи.

— Лина, дорогая. У нас с тобой есть выбор. Либо мы идем в эту усадьбу, где, возможно, есть крыша над головой и стены, которые нас защитят от дождя и ветра. Либо мы через три дня оказываемся на улице, где нас точно никто не защитит. Ты выбирай, а я уже выбрала.

Лина шмыгнула носом и обреченно кивнула.

— А призраки? — пискнула она.

Я усмехнулась:

— Меня выгнал муж-дракон, обозвал пустоцветом и оставил без гроша. После всего этого призраки — это как раз та проблема, с которой я точно справлюсь. Хуже уже не будет.

Я оглядела нашу каморку. Саквояжи, сваленные в углу, тусклый свет, грязное окно. И вдруг внутри разлилось тепло.

Усадьба. Своя усадьба. Пусть старая, пусть страшная, пусть с призраками. Но это – недвижимость.

— Собирайся, — скомандовала я, натягивая более-менее приличное платье из тех, что Лина запихала в саквояж. — Идем смотреть наше новое жилье.

— Наше? — переспросила Лина, округлив глаза.

— Наше, — подтвердила я. — Ты со мной пошла, значит, теперь мы команда. А в команде все общее — и крыша над головой, и призраки. У нас нет других вариантов. Или призраки, или голодная смерть под забором. Выбирай.

Лина шмыгнула носом еще раз, потом решительно вытерла его рукавом и встала.

— С вами хоть к призракам, леди. Вы вчера как очнулись — будто другая стали, смелая. Я за вами пойду.

Я похлопала ее по плечу. Хорошая девчонка. Преданная. И, судя по всему, неглупая, раз почуяла перемену.

Через полчаса мы вышли из трактира.

Глава 4. Новое пристанище

Дорога от трактира до нужного квартала заняла около получаса, и за это время Лина успела рассказать мне столько страшных историй про поместье моей бабки, что хоть садись и записывай сборник городского фольклора. Про то, как местные мальчишки забросили мяч во двор и никто из них не решился за ним полезть, так он там и сгнил. Про пьяного сапожника, который поспорил, что переночует в доме, а наутро его нашли с седыми волосами и отнявшимся языком на крыльце. Про огоньки, которые иногда пляшут в окнах по ночам, и про то, что даже воры обходят усадьбу стороной, потому что из нее никто ничего не вынес, кроме нервного тика.

— А еще говорят, — Лина понизила голос до шепота, хотя мы только завернули за угол и никого рядом не было, — что ваша бабка, леди Мортимер, заключила сделку с теми, кто живет по ту сторону. И что она до сих пор там, в доме, принимает гостей. Только гости те уже не люди.

Я только отмахивалась. Честно говоря, после того, как меня швырнуло в чужое тело в магическом мире, выгнал муж-дракон и оставило без гроша родное семейство, перспектива пообщаться с парочкой призраков меня пугала меньше всего.

Усадьба нашлась на тихой улочке, вымощенной булыжником, который помнил, наверное, еще прадедов нынешних жильцов. Дома здесь стояли старые, солидные, с чугунными оградами палисадников и резными наличниками, но в конце улицы, там, где начинался небольшой спуск к реке, притулилось нечто, от чего у Лины перехватило дыхание, а у меня — наоборот, открылось второе.

Особняк выглядел именно так, как должна выглядеть недвижимость, доставшаяся в наследство от эксцентричной бабки. Двухэтажный, из серого камня, с узкими окнами. Крыша местами просела, черепица кое-где отсутствовала, а водосточная труба с правого угла оторвалась наполовину и теперь висела под углом, намекая, что при первом же дожде рухнет окончательно.

Но двор... двор был прекрасен.

Сквозь покосившуюся деревянную ограду я разглядела достаточно места, чтобы поставить не меньше пяти столиков. А если убрать бурьян, который дорос мне до пояса, вырубить ту кривую яблоню, что засохла еще при прошлом короле, и засыпать гравием дорожки — получится идеальное место для уличной террасы. Я уже представила, как тут пахнет свежесваренным кофе, как сидят люди, как солнце пробивается сквозь листву...

— Ворот нет, — заметила Лина, оглядываясь.

Я присмотрелась. Действительно, никаких ворот.

— Не требовались, — сказала я, вспомнив её рассказы. — Все и так боялись сюда соваться.

Я вытащила из кармана ключ — тяжелый, старый, с затейливой бороздой, который нашла на дне саквояжа еще вчера.

Крыльцо встречало нас прелыми листьями и запахом сырости. Дверь, массивная, дубовая, обитая почерневшими от времени полосами металла, выглядела так, будто ее не открывали лет сто. Я вставила ключ в скважину. Он вошел, как в масло, провернулся с мягким щелчком, и я толкнула створку.

Дверь открылась с таким звуком, что у меня волосы на затылке встали дыбом. Душераздирающий, протяжный скрип ржавых петель резанул по ушам, и где-то в глубине дома что-то с грохотом упало. Лина взвизгнула и вцепилась в меня так, что я чуть не потеряла равновесие.

Я шагнула внутрь.

Первое, что ударило в нос — запах. Пыль, сырость, мышиный помет и еще что-то сладковато-гнилостное, отчего захотелось немедленно зажать нос.

Пыль лежала везде. На полу, на стенах, на мебели, на люстре под потолком. Пол был выложен мраморной плиткой, но плитка потрескалась, кое-где выкрошилась, а в щелях пробивалась трава — видимо, семена занесло ветром через открытые окна. Мебель стояла в чехлах, но чехлы прогнили, и сквозь дыры виднелись обивка, изъеденная мышами, и дерево, пошедшее трещинами.

В углу холла возвышалась лестница на второй этаж — широкая, когда-то парадная, с резными перилами. Теперь ступени кое-где провалились, перила шатались, а на повороте висела огромная паутина, в центре которой сидел паук размером с мою ладонь.

Я огляделась. Прихожая была большой, светлой, несмотря на грязь. Высокие потолки, лестница на второй этаж с резными перилами, несколько дверей внизу. Места — вагон. Идеально для кофейни. Входная зона, зал для посетителей, кухня где-то в глубине. Я уже прикидывала, где поставить стойку, а где столики.

— Леди, — прошептала Лина, дергая меня за рукав. — Леди, смотрите.

Она показывала на стену, где висело огромное, в полный рост, зеркало в тяжелой раме. Оно было чистым. Совершенно чистым. Ни пылинки. Будто его протерли только что.