Развод с драконом или Кофейная дипломатия (СИ) - Нарт Ямиля - Страница 28

— Передам.

Я сидела на кровати, прижимая руку к животу, и чувствовала, как сердце колотится где-то в горле. Он узнал.

Дверь открылась, и вошёл Кайл. Он был бледен, как полотно, руки дрожали. Он сел на край дивана, взял мою руку в свои и долго молчал. Потом поднял глаза — и я увидела, что они блестят. В них стояли слёзы, настоящие драконьи слёзы, которые светились золотым светом.

— Почему ты не сказала? — спросил он тихо, почти шёпотом.

— Не обязана была, — ответила я. — Ты сам отказался от меня и от ребёнка, даже не зная о нём.

— Я был дураком, — сказал он. — Самым большим дураком в этом мире. Я выгнал тебя, обозвал пустоцветом, привёл в дом женщину, которая меня обманывала. А ты носила моего ребёнка. Ты была одна, без денег, без поддержки, и ты носила моего ребёнка.

— Я справлялась, — сказала я. — У меня есть кофейня, есть друзья, есть дом. Мне не нужен был ты.

— Я знаю, — кивнул он. — Ты сильная. Но сейчас... сейчас я прошу тебя не о том, чтобы ты меня простила. Я прошу разрешения хотя бы раз в день приносить тебе еду. И следить, чтобы ты отдыхала. Не требую ничего взамен. Просто... просто позволь мне быть рядом. Хотя бы так.

Я смотрела на него и не верила своим ушам. Он просто предлагал заботиться — без условий, без ожиданий.

— Зачем тебе это? — спросила я.

— Потому что это мой ребёнок, — ответил он. — И потому что ты — моя истинная пара.

Я молчала долго. Смотрела на него, на его дрожащие руки, на золотой огонь в глазах. И впервые за долгое время не чувствовала злости. Только усталость и странное, щемящее тепло где-то в груди.

— Хорошо, — сказала я наконец. — Но не думай, что это что-то меняет.

— Я ничего не думаю, — ответил он. — Я просто буду делать то, что должен.

Он поднялся, постоял рядом, потом наклонился и поцеловал меня в лоб — легко, едва касаясь.

— Отдыхай, — сказал он. — Завтра я приду с завтраком.

И вышел.

Я откинулась на подушку и закрыла глаза. В голове было пусто, только одна мысль крутилась: он знает. Он знает о ребёнке и не требует ничего взамен. Просто хочет заботиться.

— Леди, — Лина заглянула в дверь. — Всё хорошо?

— Всё хорошо, Лина, — ответила я. — Иди спать. Завтра трудный день.

Она кивнула и закрыла дверь. А я лежала и смотрела в потолок, пока за окном не начало светать.

Утром Кайл пришёл с завтраком, как и обещал. Поставил корзину на тумбочку, молча налил мне чаю, пододвинул тарелку с тёплой кашей.

— Спасибо, — сказала я, принимая чашку.

Он сел на стул у кровати, сцепил пальцы, посмотрел на меня. В его взгляде было что-то новое, какая-то решимость, будто он собрался с силами для чего-то важного.

— Карина, — сказал он. — Я должен тебе кое-что сказать.

Я поставила чашку на тумбочку, подобрала ноги под себя, устраиваясь поудобнее. По лицу его я видела, что разговор предстоит тяжёлый, и сердце ёкнуло — неужели что-то ещё? Мало мне было беременности, развода, суда?

— Говори, — сказала я.

Он молчал долго. Смотрел на свои руки, сжимал их, разжимал.

— Я хочу рассказать тебе о Миранде, — сказал он. — О том, что было между нами на самом деле.

Я замерла. Вопрос этот сидел во мне всё это время — глухо, глубоко, как заноза, которую я научилась не трогать. Я не спрашивала о Миранде. Не хотела знать, как он обнимал её, целовал, называл своей. Убеждала себя, что это было в другой жизни, с другим человеком, и меня это не касается. Но заноза сидела. И сейчас, когда Кайл сам заговорил об этом, она кольнула так остро, что я невольно выпрямилась.

— Не надо, — сказала я. — Это было давно. Я не хочу...

— Надо, — перебил он. — Я должен.

Он повернулся ко мне.

— Это было один раз, — сказал он. — Один, Карина. Я был пьян. Я устал. Я не узнавал себя от злости и отчаяния, потому что моя жена — та Карина, что была до тебя — превратилась в чужого человека. Она тратила мои деньги, проигрывала их в казино, устраивала скандалы, кричала, что я её не люблю, что она для меня пустое место. Я приходил домой и не хотел туда возвращаться. Я спал в кабинете, пил, злился. И однажды...

Он замолчал, провёл рукой по лицу, будто стирал с него что-то липкое.

— Однажды был приём у короля. Миранда была там. Она флиртовала со мной весь вечер, а я... я был настолько вымотан, что позволил себе расслабиться. Выпил лишнего. И она отвела меня в пустую комнату. Я не сопротивлялся. Я хотел почувствовать себя живым, хотел забыть, что дома меня ждёт женщина, которую я... которую я тогда, кажется, ненавидел.

Он говорил, и я видела, как ему тяжело. Каждое слово давалось с трудом, будто он вытаскивал их из себя по кусочку, с мясом. Я молчала, сжав в руке край одеяла, и чувствовала, как внутри всё клокочет: боль, злость, ревность, всё, что я так старательно задвигала, вылезло наружу.

— Я проснулся утром, и первое, что почувствовал — это тошноту от себя, от того, что сделал. Я лежал и смотрел в потолок, и единственное, о чём я думал — это как я посмотрю в глаза своей жене. Как я буду жить с этим. Я потерял уважение к самому себе.

Он замолчал, сжал кулаки так, что костяшки побелели.

— Миранда потом приходила ещё, — продолжал он. — Звала, намекала, ждала. Но я больше никогда к ней не прикасался. Я сказал ей, что это была ошибка, что я не хочу её видеть. Она злилась, угрожала, что расскажет всем, что я её обесчестил. Я предложил ей деньги, чтобы она уехала. Она не взяла. Сказала, что женится на мне или опозорит, что она уже беременна. А я... я был дураком. Вместо того чтобы признаться тебе, вместо того чтобы попытаться исправить отношения, я решил, что проще будет избавиться от брака. Сказал себе, что ты меня не любишь, что я тебя не люблю, что у нас нет детей, что так будет лучше для всех.

Он закрыл глаза.

— А потом ты ушла. И я остался один. И понял, что никогда в жизни не чувствовал себя таким ничтожеством. Я предал жену. Я предал себя.

Я молчала. Смотрела на него, на его сжатые кулаки, и чувствовала, как боль внутри начинает понемногу утихать.

— Ты поэтому выгнал меня? — спросила я тихо. — Не потому, что я была плохой женой. А потому, что ты тоже был плохим мужем.

Он кивнул.

— Я думал, если ты уйдёшь, я перестану ненавидеть себя. Но ненависть осталась. Только добавилась ещё и тоска по тебе. Ты ушла, а я остался в этом большом доме, и каждую ночь мне снилось твоё лицо. Твой запах на родовом браслете преследовал меня, я не мог понять, что произошло, почему мои чувства к тебе так быстро изменились.

Я молчала долго. Смотрела на него, на этого большого, сильного дракона, который сидел сейчас передо мной с виноватым видом, как мальчишка. И впервые за всё время я увидела в нём не врага, не обидчика, не мужа-тирана, а просто человека, который ошибся, испугался. Который наделал глупостей и теперь не знал, как их исправить.

— Знаешь, — сказала я наконец. — Я всё это время думала, что ты спал с ней всё время, пока мы были женаты. Что приводил её в наш дом, пока меня не было. Что она была твоей любовницей, а я — помехой.

Кайл посмотрел на меня.

— Этого не было. Никогда. Клянусь своей сущностью.

— Я знаю теперь, — я взяла его за руку. — Ты рассказал всё сам. Это дорогого стоит.

Он смотрел на меня, и в его глазах была такая надежда, что у меня сердце сжалось.

— Ты прощаешь меня?

Я покачала головой.

— Пока не знаю.

Кайл сжал мою руку.

— Этого достаточно, — сказал он, и в голосе его прозвучало что-то похожее на облегчение.

Мы сидели молча. Я чувствовала, как он сжимает мою руку, как его пальцы переплетаются с моими, будто он боялся, что я исчезну, если отпустит.

Глава 21. Дракон в роли няньки

Прошла неделя после суда.

Кайл приходил каждый день. Утром, ещё до открытия, он появлялся на пороге с корзиной свежих продуктов — фрукты, овощи, мясо, рыбу, всё самое лучшее, что мог найти на рынке. Я сначала отказывалась, но он упёрся: