"Фантастика 2026-56". Компиляция. Книги 1-35 (СИ) - Ангел Илья - Страница 1258

– Теперь я могу забрать свое умертвие?

– Конечно, – согласилась я, и он напрягся, видимо, начиная подозревать, что сейчас его хитростью вынудят еще что-нибудь сделать: крышу там отремонтировать, старую клеть заново построить. – В смысле, конечно, забирай. Он в кладовке.

Если бы взглядами темные умели проклинать, ей-богу, у нас случился бы магический поединок.

– Позволь задать личный вопрос, а то меня терзают смутные сомнения, – вымолвил он мягким голосом, отчего сразу стало ясно, что непременно ляпнет гадость.

– Спрашивай, – великодушно согласилась я.

– То, что ты не наивная фея, я уже понял. Но ты точно светлая?

– Вот сейчас было обидно! – возмутилась я. – Не понимаю, почему все сомневаются в цвете моей магии?

– И впрямь! С чего бы? – издевательски хмыкнул он.

Не побоявшись повернуться к нему спиной, с независимым видом я направилась к распахнутой задней двери, из которой в ночь сочился теплый свет обжитого дома.

– Я начинаю понимать, как ты оказалась в глухой провинции, – проговорил он мне в затылок и без промедлений предположил: – Тебя поперли из ковена за дивный характер.

– Мне любопытно, за что в глухую провинцию поперли тебя, господин темный? – не оборачиваясь, с усмешкой парировала я и вошла в дом.

Ведьмак остался стоять в раскрытом дверном проеме, с интересом разглядывая цветочные стены, дощатые полы и Йосика, несмело покачивающего хвостиком-кантом.

– Могу я войти? – поторопил сосед.

– Сапоги для начала оббей, – велела я, кивнув на измазанную в глине обувку.

Он нарочито громко, так что косяк задрожал и в двери зазвенело оконце, постучал мыском о порог. Сбив с подошвы комья глины, то же самое проделал со вторым сапогом.

– Сейчас я достаточно чистый, чтобы оказаться в вашем гостеприимном жилище, госпожа чародейка?

– Добро пожаловать. – Пристроив фонарь, обернулась я к нему, но тут же ткнула пальцем: – Главное, не забывай, что ты гость, а приличные гости грязными башмаками по мытым полам сильно не топчутся. Хотя где темные, а где приличия…

– Я нахожусь от тебя в двух шагах и все слышу, – войдя, насмешливо отозвался он.

– Значит, в зелье для остроты слуха не нуждаешься, – кивнула я и пояснила, собственно, ничего толком не поясняя: – А то я уже начала подозревать неладное. Идем: покажу, где кладовка.

Мы остановились перед чуланом под лестницей. Ведьмак оглядел закуток и кивнул на хлипкую дверь:

– Он все время был здесь?

– На нем печать неподвижности, поэтому убежать не должен, – рассудила я и уткнулась носом в рукав платья, представив, какой «божественный» запах стоит в кладовке. Хоть топор вешай. У соседа, к слову, один был. Могли бы из исследовательского интереса провести эксперимент.

– Открывай, – поторопил он, теряя терпение.

Проглотив совет не дышать глубоко, а лучше вообще не дышать, я повернула ручку и дернула на себя дверь. Изнутри, больше не сдержанное заклятием, на нас хлынуло облако зловония. Оно практически сбивало с ног. Я была готова, а вот ведьмак отшатнулся.

– Господи боже, – едва слышно пробормотал он, тоже утыкаясь носом в сгиб локтя.

Пленник по-прежнему сидел, горестно уронив голову на грудь, словно страшно печалился одиночеством.

– Вот твой Дюк, – прокомментировала я. – Как сказала: целый и невредимый.

Ведьмак покосился на меня как на чокнутую. Не то чтобы прежде он смотрел как-то иначе: с пиететом, согласно королевскому указу, или, того хуже, с мужским интересом.

– Ты дала умертвию имя?

– Он заслужил! Ты не видишь, что ли? Жизнь с тобой его доконала. Обидно уходить в вечный сон безымянным.

Откровенно говоря, Дюк давно протянул ноги, притом гораздо раньше, чем попал в кладовку моего дома.

– Это он тебе сказал? – усмехнулся ведьмак в рукав.

– Если бы твое умертвие могло говорить, то давно потребовало бы банный день! – начала беситься я. – Не в курсе, что его надо мыть? Желательно, почаще. Я думала, что это очевидно любому некроманту.

– Некроманту, может, очевидно, но я не некромант, – зачем-то высказался ведьмак, не уточнив, что мне делать с этим знанием.

– А за Дюком тебя, значит, попросили посмотреть? – не преминула съехидничать я.

– Вроде того. Зачем ты его прикрыла? Замерзал?

– В саван замотала! – огрызнулась я.

Отодвинув меня с дороги, он отбросил коврик мыском сапога, схватил неподвижного питомца за ноги и дернул. Стоило Дюка сдвинуть, как неустойчивая конструкция из тяпок, грабель и лопат с грохотом рассыпалась, накрыв исстрадавшееся чудовище. В смысле, именно то из двух чудовищ, которое было мертвым. А с полки восторженно, словно только и ждал возможности объявить о себе, свалился пыльный уличный фонарь. Он припечатал скрюченного ведьмака аккурат в район лопаток и, задорно отпрыгнув в сторону, со звоном разбился.

На дом опустилась звенящая тишина. Вокруг все замерло. И даже я. Кажется, можно было услышать, как в огороде стрекочут сверчки, не подозревающие, что им тоже следует замереть. Ведь у нас как-никак развернулась фонарно-тяпочная драма.

Ведьмак медленно выпрямился, упер руки в бока и выразительно повел широкими плечами.

– Если тебе от этого станет лучше, то мне он тоже едва не свалился на голову, – нарушила я безмолвие. – Не лучше?

– Какого демона… – делая паузы между словами, процедил он и рявкнул на одном дыхании: – У тебя такой бардак?!

– Эй, ведьмак! – охнула я, перестав говорить в рукав. – Ты владениями не ошибся? Пока твое чудовище ко мне не забралось, здесь было чисто и пахло вкусно, а не вот этим всем! Один насмердел, второй натоптал. Из нас троих я единственная, кто пострадал!

Очень медленно он повернул голову и бросил взгляд над плечом. Глаза почернели, из-под пальцев заструился темный дымок.

– Ты колдовать, что ли, в моем доме надумал? – вкрадчиво уточнила я.

Он тяжело перевел дыхание, действительно погасил заклятие, а потом одним махом, заставив меня отпрянуть к стене, за ноги вырвал Дюка из плена садовых инструментов. Грохот стоял такой, словно чулан разломали на дощечки. Впрочем, он и лежал в руинах.

– Теперь я знаю, почему у него не хватает зубов, – пробормотала я себе под нос, но на самом деле достаточно громко, чтобы этот изверг услышал. – Ты же не потащишь его за ноги?

– Ему наплевать.

– Никакого понятия о гуманности, – покачала я головой. – А еще он будет цепляться за заросли… Но действуй, как хочешь. Главное, уже вытащи своего питомца на улицу, а то у меня герань от его ароматов завянет.

– Да чтоб тебя!.. – проскрипел он, выпуская ноги Дюка. В смысле, как и при знакомстве с табуретопсом, сосед очень хотел произнести эту фразу, но почему-то получилось красочным матом. – Ты!

– Что? – немедленно приготовилась скандалить я.

Скажу больше, мне даже хотелось поругаться. От души поорать на нахального мужика – еще один отличный способ расслабиться. Даже лучше, чем понаблюдать, как этот самый мужик копается в огороде.

– Ты слишком болтливая!

Что именно ведьмак хотел сказать на самом деле, осталось загадкой. Вообще, он так умело использовал бранные слова, собирая из них восхитительные конструкции, что невольно возникало подозрение: не учат ли их простонародному наречию в темных академиях? Очевидно же, что у моего соседа твердые знания и богатый словарный запас на любой случай жизни. Даже на тот случай, когда по хребтине прилетает стеклянным фонарем во время спасения умертвия из кладовки светлой чародейки.

– Ну извините, – развела я руками. – Пока никто не жаловался.

– В общем, поговорить тебе просто не с кем, – буркнул он и дернул подбородком, указывая на Дюка: – Печать с него сними.

– Не получится, – покачала я головой. – Сама растает.

– Когда?

– Да скоро. Через пару-тройку дней. – Я задумалась, пытаясь вспомнить, какой силы заклятие наложила. Выходило, что достаточной. – Хотя, скорее всего, через пару седмиц.

– Две седмицы?! – Он поменялся в лице.

А мне-то казалось, что еще темнее этот темнейший сделаться просто не способен.