"Фантастика 2026-56". Компиляция. Книги 1-35 (СИ) - Ангел Илья - Страница 1230

С непроницаемым видом я окончательно сняла плащ, потом аккуратно стянула оторванные рукава, оголив бледные тонкие руки без украшений. Платье превратилось в монструозный сарафан, что, наверное, было неплохо, учитывая жару. Стараясь не смотреть на мужчину рядом, я заделала дырочки на юбке.

– Святые демоны, проклясть бы вас икотой… Курицы! – проворчала, стряхивая с ткани последние язычки серого дыма.

– Детское проклятие с недетскими последствиями, – прокомментировал Калеб, не сводя глаз с дороги.

– Ты о нем наслышан, специалист по защите от темных чар, – протянула я.

Замечательное проклятие, одно из моих любимых! Лечится прикосновением к соседу. И вот уже другой человек страдает от икоты, бормочет под нос считалочку-заговор, хлещет воду и дышит, сунув голову между коленками. В общем, всячески пытается вернуть нормальную жизнь. Но одно касание к боевому товарищу – и недуг побежден! В конечном итоге все заканчивается забавными салками или мордобоем, смотря к кому прикоснулись последнему. Как представлю стаю куриц, яростно таскающих друг друга за розовые лохмы, сразу такая благодать ниспускается!

– Знаешь, что триста лет назад из-за этого проклятия началась междоусобица? – спросил он.

Или закончится войной… Говорю же, отличное проклятие.

– За это оно мне нравится еще больше, – ухмыльнулась я и повертела перед собой пальцем, закручивая воздушный поток спиралью. В лицо повеяло приятной прохладой, влажные от жары волосы раздуло.

Неожиданно Калеб щелкнул пальцами, и прохладная воронка, доставляющая сквознячок не иначе как из самого Иствана, схлопнулась. Я бросила на него недовольный взгляд.

– Продует, – спокойно объявил он.

– Ни разу не продувало, а сегодня непременно? – фыркнула я.

– Ты жила на севере и не догадываешься, какими коварными бывают сквозняки.

– От сквозняков невозможно заболеть, – высокомерно вскинула я бровь.

– Скажи это завтра, когда начнешь сопеть, – отозвался он, не давая мне повода устроить спор.

– Темные в отличие от светлых никогда не сопят.

– Верно, они просто дохнут от жара и просят светлых потрогать лоб, – себе под нос, словно человек, сидящий рядом, не способен его услышать, пробормотал Калеб и подстегнул лошадь.

Так и знала, что он непременно припомнит, как в любовной лихорадке я металась между комнатами!

– Что-то давно не использовала проклятие забвения, – отворачиваясь, на выдохе вымолвила я, хотя на самом деле вообще ни разу его не использовала. Когда Брунгильда предложила попрактиковать на Холте, однажды увидевшем меня обнаженной в ванной комнате, на целую неделю спрятала книгу в чехол.

В моем воображении гнездо семьи Грэм представляло собой скромный дом, напоминающий лавку темной чародейки, но размером побольше, и я никак не ожидала, что мы въедем в ухоженное поместье с трехэтажным особняком с каминными трубами, эркерами, башенками и узкими дворцовыми окнами. Длинная подъездная аллея упиралась в широкую каменную лестницу, ведущую к главному входу.

– В особняке сейчас никто не живет. Супруги, которые за ним присматривают, занимают гостевой домик. Что скажешь? – спросил Калеб, покосившись в мою сторону.

– Что колдовать мне над контуром до ночи, – сухо отозвалась я, намекая на монументальный размер жилища, но потом не выдержала и спросила: – Почему ты живешь в Истване, если у тебя самого такой великолепный дом?

– Привык.

Натянув поводья лошади, он остановил коляску напротив ступеней и стремительно склонился к моему лицу, от непривычки горящему на густом южном солнце. Невольно я отклонилась и вопросительно изогнула брови.

– Что? Нос сгорел? – предположила я. – Веснушки уже вылезли?

– Мы могли бы жить в Грэм-холле после свадьбы, госпожа темная чародейка.

– Слишком жарко.

– Да, а в Истване слишком холодно. Особенно осенью.

– Я знаю выход. Мы не станем жениться, и каждый будет жить, где ему нравится. Что скажешь?

Калеб весело улыбнулся, сверкнув ямочкой, и ничего не ответил, хотя прекрасно понимал, что брачное соглашение доживало последние часы. Следя за тем, как он передает работнику поводья и вылезает из коляски, я пыталась понять, почему мысль о скором расставании с нежеланным – казалось бы – женихом вызывает глубокую досаду.

Слуги, присматривающие за домом, встречали Калеба тепло и по-домашнему. Невысокая седовласая женщина с загорелым до черноты лицом, представившаяся экономкой, обняла меня крепко, как родную. От неожиданной фамильярности я остолбенела. К женским объятиям я не привыкла, они заставляли меня нервничать. Мама умерла слишком рано, чтобы ее ласка запомнилась. Летти разве что гладила по голове, а Мириам вспоминала обо мне, если требовалось устроить разнос.

– Прежде чем браться за дела, поешьте с дороги! Я с утра испекла чудесные пироги с ревенем, шпинатом и фасолью. Еще горячие! Холодный чай уже стынет в ледяном коробе.

Вдруг вспомнилось, как всего несколько дней назад я поднялась по парадной лестнице родного замка и ни одна сволочь не предложила мне с дороги поесть. Сама добывала прокорм, до смерти напугав трясущуюся горничную. Да еще и Вайрон во время того обеда попытался дать пинок под зад. В общем, я в полной мере испытала на собственной шкуре знаменитое истванское гостеприимство.

– Тетушка, слишком жарко для горячих пирогов, – отказался Калеб за нас обоих. – У меня дела, а Эннари приехала…

– Я хочу есть! – в упор глядя на экономку, резко перебила я мужлана на середине фразы. – Хочу горячие пироги со всем, чем вы их начинили… тетушка.

Последовала ошарашенная пауза. Может, зря я в конце добавила это козырное «тетушка»? В свою защиту могу сказать, что мне неоткуда узнать, как правильно себя вести, чтобы экономка полюбила с первого взгляда, а со второго бросилась кормить пирогами, похлебками и прочими вкусностями.

– Чуть не оставил девочку голодной! – накинулась женщина на Калеба.

Видимо, с хозяйственными тетушками симпатия была ни при чем. Главное, вовремя высказать желание сесть за стол.

– Тетушка, она та самая темная Истван, – подсказал он.

Экономка с мужем посмотрели на меня совершенно другими взглядом, словно фамилия и цвет магии превращали меня, простите, из доброй девчонки в злого мальчишку. Даже не по себе сделалось.

– То есть ты ее не на пикник, как прошлых, привез? – протянула она.

– Прошлых? – вскинула я бровь.

– Идем на кухню, госпожа чародейка. – Экономка принялась меня шустренько подталкивать куда-то в сторону от парадного входа. Ужасно не нравилось, как все дружненько соскочили с интересной темы приблудных баб… других девиц, видимо, время от времени гостящих в поместье.

Проявляя чудеса вежливости и выдержки, я позволила себя увлечь во внутренний двор. Экономка шла и приговаривала:

– Смотри, какая тоненькая и бледненькая, как разбуженное умертвие! Но ничего, мы тебя откормим.

На умертвие я совершенно не обиделась, хотя можно было сравнить с тростинкой или хворостинкой. Злиться на женщину, желающую накормить меня пирогами с ревенем, такой же грех, как и брошенное вслепую проклятие. А потом в жаркой кухне, за массивным столом с гранитной столешницей, я восторженно заправлялась пирогами, нарезанными крупными кусками. Холодный чай с мятой оказался на высшем уровне.

– А что это с платьем твоим случилось? – спросила экономка, мелко нарезая на разделочной доске пучок зелени.

– Светлые чародейки с ним случились, – пробормотала я. – Что взять с блаженных? У них девицы в розовый цвет волосы красят и страдают диетами.

– Так-то… Калеб тоже из светленьких, и родители его, покойные господин и госпожа Грэм, светлым даром управляли… Матушка в своем саду все растения колдовством выращивала.

– Зато бабуля, говорят, была темнейшей.

Упоминать, что ее внук подарил мне магическую мастерскую, казалось излишней откровенностью.

– Жаль, она давно не с нами. Оставила мальчика сиротинушкой горемычным.

– Вы сейчас о Калебе? – на всякий случай уточнила я. Не знаю, как он себя чувствовал раньше, но теперь этот моралист совершенно не походил ни на сиротинушку, ни на горемычечку.