"Фантастика 2026-57". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Жильцова Наталья Сергеевна - Страница 958

Несколько часов я экспериментировал с различными комбинациями, менял весовые коэффициенты, пробовал разные алгоритмы кластеризации. Компьютер гудел, как небольшой самолет, обрабатывая гигантские массивы информации. Я то и дело поглядывал на экран, где рисовались все новые и новые графики, диаграммы, таблицы корреляций. И вот, когда я уже почти отчаялся найти что-то стоящее, нейросеть выдала результат, от которого у меня перехватило дыхание.

Она нашла корреляцию! Очень четкую, статистически значимую корреляцию между всплесками «неизвестной энергии» и… да, снова лунными фазами! Но не простыми, как в моем предыдущем анализе для «ГГЭСЗ», а гораздо более сложными. Всплески происходили не просто в определенную фазу луны, а только тогда, когда эта фаза совпадала с пиком «эфирной напряженности» определенной полярности и одновременным резким увеличением концентрации «частиц При» в непосредственной близости от зоны мониторинга. Это было похоже на какой-то сложный замок, для открытия которого нужно было одновременно повернуть три разных ключа.

Я несколько раз перепроверил расчеты, запустил модель на других участках данных, попытался найти какие-то ошибки или артефакты. Но результат оставался тем же. Закономерность была. Слабая, не всегда очевидная на первый взгляд, но она была. И это было… невероятно!

Я почувствовал, что наткнулся на что-то действительно важное. Это уже не были просто «помехи от гравитационного влияния», как, возможно, считали здесь раньше. Это была какая-то сложная, многофакторная зависимость, которая могла бы стать ключом к пониманию природы этих всплесков.

Мне не терпелось поделиться своим открытием с кем-нибудь. Гена еще не вернулся в свою «берлогу» и продолжал спасать мир от очередных «флуктуаций». Степан Игнатьевич, я был уверен, тут же начал бы строить сложные теории об «информационных резонансах лунных циклов в ноосфере», что вряд ли помогло бы мне продвинуться в практическом плане. Оставался Анатолий Борисович.

Я немного колебался.

«Старый ворчун» Толик, с его скептическим отношением ко всяким «теоретикам» и «метафизике», мог просто отмахнуться от моих графиков, сказав, что это все «статистические погрешности» или «игра воображения». Но, с другой стороны, он был опытным практиком, человеком, который много лет работал с этими данными. И его мнение было для меня очень важно.

«Эх, была не была!» — решил я и, распечатав несколько наиболее показательных графиков и таблиц, направился к его столу.

Он, как обычно, сидел, сгорбившись над своим монитором, и что-то яростно кодил.

— Анатолий Борисович, — я постарался, чтобы голос звучал как можно более уверенно. — Извините, что снова отвлекаю. Но я тут, кажется, нашел кое-что интересное в тех данных по «Зоне-7М». Не могли бы вы взглянуть?

Он оторвался от своего кода с таким видом, будто я прервал его на самом интересном месте написания «Войны и мира».

— Ну, что там у тебя опять, Стаханов? — проворчал он, не поворачиваясь. — Нашел связь между всплесками энергии и курсом доллара? Или, может, с популяцией сусликов в тундре?

— Почти, Анатолий Борисович, — усмехнулся я. — Только не с сусликами, а с лунными фазами. И не только с ними.

Вот, посмотрите.

Я положил перед ним свои распечатки.

Он сначала отмахнулся, мол, не мешай работать. Но потом его взгляд случайно упал на один из графиков, где четко прослеживалась корреляция между пиками «неизвестной энергии», «эфирной напряженностью» и теми самыми «частицами При» в определенные лунные циклы. Он нахмурился. Взял распечатки, надел очки, которые до этого висели у него на шее, и начал внимательно их изучать.

Тишина в кабинете стала почти осязаемой. Я стоял рядом, затаив дыхание, и ждал его вердикта. Анатолий Борисович долго молчал, водя пальцем по графикам, что-то бормоча себе под нос, сравнивая цифры в таблицах. Потом он отложил распечатки, снял очки и посмотрел на меня каким-то новым, совершенно другим взглядом.

— Лунные фазы… — протянул он задумчиво. — И «частицы При»… А ведь… а ведь что-то в этом есть. Мы эти фазы всегда считали просто помехами от гравитационного влияния Луны на аппаратуру. Списывали на погрешность измерений. Пытались отфильтровать их, убрать из «полезного сигнала». А оно, оказывается, вон как… взаимосвязано. Надо же…

Он снова взял мои распечатки и еще раз внимательно их просмотрел. Во взгляде «старого ворчуна», который еще пять минут назад смотрел на меня с откровенным скепсисом, появилось что-то новое — неподдельное уважение. И, кажется, даже какой-то профессиональный азарт.

— Молодец, Леша, — сказал он наконец, и это прозвучало почти как похвала. — Копнул ты, однако, глубоко. Не ожидал. Я всегда говорил, что в этих «частицах При» какая-то чертовщина сидит, зря их так назвали. А тут еще и Луна… Да, задачку ты нам подкинул. Будет над чем подумать.

Он вернул мне распечатки и снова посмотрел на меня.

— Ты это… Орлову покажи обязательно. Думаю, ему это тоже будет интересно. И… продолжай копать в этом направлении. Может, действительно на что-то стоящее наткнешься.

Я почувствовал, как у меня отлегло от сердца. Похоже, я все-таки смог пробиться сквозь броню его скепсиса. И это было для меня не менее важно, чем сама найденная закономерность.

Я поблагодарил его и вернулся на свое место, чувствуя какой-то невероятный прилив сил и энтузиазма.

Кажется, я действительно на правильном пути.

Глава 14

Одобрение

Признание Толика, пусть и выраженное в его обычной сдержанно-ворчливой манере, окрылило меня.

Это была не просто похвала от «старожила» отдела — это было подтверждение того, что я на правильном пути, что мои методы и мой подход могут дать реальные результаты даже в таком специфическом месте, как НИИ НАЧЯ. Я чувствовал, что первый барьер — барьер недоверия и скепсиса со стороны «старой гвардии» — немного поддался.

Не откладывая дело в долгий ящик, я решил сразу же идти с результатами к Орлову. Распечатки с графиками и таблицами, которые я показывал Толику, все еще были у меня в руках. Я прошел дальше по коридору и постучал в дверь его кабинета.

— Войдите, — раздался его спокойный голос.

Орлов сидел за своим столом, просматривая какие-то документы на экране монитора. Он поднял голову, когда я вошел, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на любопытство.

— А, Алексей! Проходите, присаживайтесь. Что у вас? Уже есть какие-то… подвижки по «Зоне-7М»? Или возникли неразрешимые вопросы?

— Здравствуйте, Игорь Валентинович, — я сел на стул напротив него, стараясь скрыть волнение. — Подвижки, кажется, есть. И довольно… интересные. Я тут немного покопался в данных, применил некоторые свои методы… В общем, вот, посмотрите.

Я протянул ему свои распечатки.

Орлов взял их, надел очки и начал внимательно изучать. Он не торопился, вчитывался в каждую цифру, всматривался в каждый график. В кабинете повисла тишина, нарушаемая лишь тихим шелестом бумаги, моим учащенным дыханием и тиканьем огромных, старинных настенных часов. Я ждал его реакции, как студент ждет оценки на экзамене.

Наконец, он отложил распечатки и посмотрел на меня. В его глазах не было ни удивления, ни скепсиса. Только глубокая задумчивость и… что-то еще. Что-то похожее на удовлетворение.

— Лунные фазы… эфирная напряженность… частицы При… — он задумчиво постучал пальцами по столу. — Да, Алексей, вот это уже интересно. Очень интересно. Вы смогли увидеть то, что ускользало от нас на протяжении довольно долгого времени. Мы, конечно, подозревали, что там есть какие-то неявные корреляции, но ваши выкладки… они выглядят весьма убедительно.

Он задал мне несколько уточняющих вопросов — по методике анализа, по выбранным параметрам, по статистической значимости результатов. Я отвечал как можно более четко и аргументированно, стараясь продемонстрировать, что это не случайная находка, а результат целенаправленной работы.