"Фантастика 2026-57". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Жильцова Наталья Сергеевна - Страница 956

«Прямой информационный канал с ноосферой»… «Квантовые туннели для передачи данных»… Я чувствовал, как мой мозг снова начинает вскипать от переизбытка невероятной информации. Это уже даже не научная фантастика, это какая-то… эзотерика, смешанная с квантовой физикой.

— Гена, а это… это то, что вы здесь подразумеваете под «наукой»? — не удержался я от вопроса. — Это все реальные термины, используемые научным сообществом?

Гена снова усмехнулся, на этот раз как-то особенно хитро.

— Хороший вопрос. Наука? — он посмотрел на меня с каким-то странным, изучающим выражением. — Ну, если тебе проще называть то, с чем мы тут все возимся как-то по другому… можешь называть это магией. Какая разница, как это называется, если оно работает? Вот только… — он сделал паузу, и его голос стал серьезнее, — … посмотрим, как ты запоешь, когда поймешь, куда на самом деле попал. И что эта «магия» иногда бывает очень… зубастой.

В этот момент на экране моего компьютера появилась надпись: «Ошибка инициализации адаптера. Код доступа не распознан».

— Черт! — выругался Гена. — Опять эта защита… Вечно они что-то мудрят с протоколами.

Он нахмурился, потом сделал что-то совсем уж странное. Быстро огляделся по сторонам, как будто проверяя, не следит ли за нами кто-нибудь. Затем он наклонился к своей «примочке», которая все еще была подключена к моему компьютеру, и кончиком ногтя начертил на ее корпусе какой-то сложный геометрический рисунок, состоящий из пересекающихся линий, кругов и треугольников.

Рисунок этот почему-то показался мне смутно знакомым — что-то похожее я видел на тех схемах, которые рисовал Степан Игнатьевич, объясняя мне про Информационную Вселенную.

Начертив этот символ, Гена трижды сплюнул через левое плечо и что-то быстро прошептал себе под нос — какие-то слова на незнакомом мне языке.

И, о чудо! На экране моего компьютера тут же сменилась надпись. «Адаптер инициализирован. Доступ к сети НИИ НАЧЯ предоставлен. Уровень: 2 (временный)».

Я уставился на Гену с открытым ртом. Что это сейчас было? Какой-то шаманский ритуал для запуска сетевой карты?

Гена заметил мое изумление и немного смутился.

— Э-э-э… это… ну, ты не обращай внимания, — пробормотал он, поспешно передавая мне клавиатуру. — Иногда помогает. Старый дедовский метод. Народные средства, так сказать. Против особо вредных багов.

Я сел за клавиатуру. Она была теплой и слегка вибрировала.

— Ну, все, Леш, — сказал Гена, пятясь к выходу из кабинета. — Доступ у тебя теперь есть. Разбирайся. А мне пора. Там у меня… э-э-э… серверы остывают. И эфир опять флуктуирует. Если что — ты знаешь, где меня искать. Но, чур, не злоупотреблять!

И он, не дожидаясь моего ответа, выскользнул из кабинета, оставив меня в полном недоумении, с «волшебной» сетевой картой в руках и ощущением, что я только что стал свидетелем чего-то совершенно невероятного.

Магия? Или просто очень продвинутые технологии, которые мой мозг пока не в состоянии осмыслить?

Одно было ясно: НИИ НАЧЯ — это место, где грань между наукой и… чем-то еще была настолько тонкой, что ее практически не существовало.

И мне предстояло научиться ходить по этой грани. Пусть медленно, натыкаясь на стены и переворачивая все вокруг, но ходить.

Если, конечно, я хотел здесь остаться.

Глава 13

Проблески

После того, как Гена, совершив свой шаманский ритуал с «примочкой», стремительно ретировался в свою «берлогу», я еще несколько минут сидел, пытаясь осознать произошедшее.

Прямой информационный канал с ноосферой, квантовые туннели, чертежи на сетевых картах и плевки через плечо… Да уж, НИИ НАЧЯ определенно не было обычным научным учреждением.

Но времени на рефлексию было мало. Главное — у меня появился доступ к внутренней сети. Если инструмент рабочий, не столь важно как именно он работает. А это означало, что я наконец-то смогу попытаться найти ту самую «сопроводительную документацию», о которой говорила Людмила Аркадьевна, и разобраться, что же на самом деле скрывается за этими загадочными данными.

Первым делом я решил исследовать «сетевое окружение», которое теперь, после подключения «волшебной» Гениной коробочки, выглядело гораздо более… дружелюбным. Появились какие-то общие папки, разделенные, по-видимому, по отделам. Названия были все те же, что я видел утром — «ОТФ и МПВ», «ОПБ и ПФ», «ОКХ и АТ» и так далее. Я начал методично открывать каждую папку, ища что-то похожее на каталоги с документацией или спецификациями.

В большинстве отделов доступ к внутренним документам был, разумеется, ограничен. Но в некоторых папках, помеченных как «Общий доступ» или «Для служебного пользования (уровень 2)», мне удалось найти кое-что интересное.

Это были в основном какие-то общие отчеты, презентации, методические указания — ничего сверхсекретного, но дающее некоторое представление о том, чем занимается тот или иной отдел.

Я понимал, что данные, которые дал мне Орлов, скорее всего, связаны либо с Отделом Геофизики Аномальных Зон и Хроногеометрии (ОГАЗ и ХГ), либо с каким-то из отделов, занимающихся изучением «полей» и «энергий». Просмотрев содержимое папок этих отделов, я наконец-то наткнулся на то, что искал. В общей папке ОГАЗ и ХГ лежал файл с названием «Спецификация стационарного комплекса наблюдения „Зона-7М“. Общие принципы работы и регистрируемые параметры. Редакция 3.12». То, что нужно!

Я с нетерпением открыл документ.

Это был довольно объемный технический мануал, страниц на сто, с кучей схем, таблиц и графиков. Язык был, конечно, специфическим, но, в отличие от туманных объяснений коллег, здесь все было изложено достаточно четко и структурированно. Описывались типы датчиков, установленных на комплексе «Зона-7М», их диапазоны измерений, методики калибровки, форматы выходных данных. И, самое главное, здесь давались определения тем самым «аномальным» параметрам, которые так меня озадачили.

«Уровень эфирной напряженности», как выяснилось, действительно измерялся в неких «условных единицах» и характеризовал «локальную плотность фонового энергоинформационного поля, именуемого в рамках данной концепции 'эфиром»«. 'Микропроколы подпространства» описывались как «кратковременные спонтанные флуктуации метрики пространства-времени, приводящие к образованию микроскопических туннельных структур, связывающих удаленные или параллельные области континуума». «Плотность аномального поля» измерялась в «условных Тесла-Начя» (сокращение от «Тесла-Напряженности Частотно-Ядерного Анализа», как оказалось) и характеризовала «интенсивность специфического поля неэлектромагнитной природы, генерируемого в зоне аномальной активности». А «частицы типа При» (название происходило от «Примарные Реликтовые Излучатели Напряженности») — это были «гипотетические субатомные частицы, являющиеся, предположительно, квантами аномального поля и обладающие способностью к спонтанной аннигиляции с выделением значительного количества энергии неизвестной природы».

Конечно, эти определения все еще звучали довольно фантастично, и в них было много «предположительно», «гипотетически» и «в рамках данной концепции». Но, по крайней мере, теперь у меня была хоть какая-то отправная точка. Я хотя бы примерно понимал, что означают эти цифры в моих данных. Это уже был огромный шаг вперед.

Вооруженный этим новым знанием и доступом к сети, я снова погрузился в анализ данных с флешки. Теперь, когда я хотя бы примерно понимал физический, ну или хотя бы институтский, смысл этих «эфиров» и «частиц При», данные начали обретать какой-то… объем, какую-то глубину. Это были уже не просто абстрактные числа, а отражение каких-то реальных (пусть и очень странных) процессов, происходящих в той самой «аномальной зоне».

Я решил использовать свои наработки по нейросетям и кластеризации, которые я применял еще при анализе данных для «ГГЭСЗ».