"Фантастика 2026-60". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Кострова Кристи - Страница 1000

— Садитесь, маршрут изменился.

— Едем на побережье, к Красному Камню. Николай сегодня там, будет испытывать своё детище.

Паровик выбрался из города и начал заметно разгоняться. Ребята с интересом поглядывали на скоромер, стрелка которого подрагивала в районе восьмидесяти вёрст ( километров) в час, а двигатель лишь ровно гудел, обещая показать все сто вёрст в час. Спустя пять минут, так и получилось, паровик на ровной грунтовой дороге немного покачивался, благо тракт был прямым, как стрела. Посадки картофеля и злаковых мелькали с такой скоростью, что трудно было отличить рожь от пшеницы, особенно Яше, городскому жителю. Однако, всё приятное заканчивается гораздо быстрее, нежели противное, и, через полчаса пути водитель снизил скорость, сворачивая с тракта на грунтовку к берегу Японского моря. Ещё четверть часа среди холмов, поросших нетронутыми лесами — баронские земли, и, паровик остановился возле небольшого строения, огороженного глухим забором.

— Приехали, — аккуратно выбрался из паровика Невмянов, направляясь к запертой калитке в заборе. Из-за трёхметровых дощатых ограждений, инкрустированных колючей проволокой, глухо лаяли псы.

— Однако, — поёжился Светлов, представляя, какими должны быть сторожевые собаки, судя по голосу, — такая охрана разорвёт, и, фамилию не спросит.

— Свои, — Палыч подошёл вплотную к калитке и негромко произнёс пароль, выслушал отзыв, после чего утвердительно кивнул спутникам на вход. — Проходите.

Яков и Сергей прошли привычный тамбур у входа, обязательный для всех закрытых баз Беловодья, во дворе всё было стандартно и привычно. Справа, под навесом тарахтел паровой генератор, рядом скучал запасной, закрытый поленницами дров и угольной кучей. Слева — закрытый гараж, к нему примыкала конюшня. За домом, надо полагать, обязан стоять колодец, со стандартным подземным лазом из него за ограду, на самый крайний случай. На чердаке должны быть оборудованы бойницы для стрелков, Бежецкий и Светлов машинально подняли головы, разглядывая узкие прикрытые ставнями узкие окна, и, весело хмыкнули, заметив синхронность своих движений.

— Проходите, — охранник придержал за цепь двух матерых псов, молчаливо пытавшихся добраться до гостей.

Трое посетителей поднялись по лестнице на второй этаж, прошли через сени в дом, едва не столкнувшись с выскочившим навстречу Николаем Петровым. После взаимных приветствий гости прошли в комнаты, принюхиваясь к неистребимому запаху канифоли и припоя. Петров приступил к объяснению, показывая на пять ящиков, соединённых проводами.

— Собственно, вся схема собрана блоками, удобными при срочном ремонте в полевых условиях. Достаточно заменить сломанный блок, и, локатор восстановит работу. Сигнал после усиления выходит на экран, вот он, видите? При появлении посторонних предметов крупнее пяти метров появится яркая точка на экране.

Сергей с Яковом изумлённо смотрели на небольшой экран электронно-лучевой трубки, показывавший изображение скользящего по кругу зеленоватого луча. Оборот за оборотом радиальный луч описывал круги, пока с верхнего края экрана не появилась крупная точка, ползущая вниз. Петров покраснел от удовольствия, глянул на часы и доложил Невмянову.

— Наш катер вошёл в зону обнаружения, в это время он должен находиться на расстоянии двадцать вёрст от берега, соответственно сорок вёрст от станции. По моим расчётам так и должно быть. Сейчас свяжусь с катером, смотрите на экран. — Он отошёл к рации, — «Волга, Волга, ответь Грибу!»

— На связи Волга, — почти без хрипов раздался чёткий ответ с катера.

— Через две минуты меняйте курс строго на север, как понял?

— Понял хорошо, через две минуты строго на север.

— До связи. — Коля положил микрофон и показал взглядом на часы, висевшие на стене. — Ждём две минуты.

Спустя две минуты точка на экране послушно повернула направо, медленно выползая за пределы обзора. Парни с жадностью смотрели на невиданную игрушку, переговариваясь между собой — Так можно за сорок вёрст любой корабль увидеть? Да, даже ночью, и не только корабль. При точной настройке человека можно засечь, если двигаться будет. Только в море? Почему, в любом месте, хоть на поле, хоть в лесу. — Светлов оглянулся на Невмянова, чтобы мимолётно удивиться. Командир смотрел в окно со скучающе-задумчивым видом, словно фантастическое изобретение Петрова ему было давно известно и неинтересно. Впрочем, не так, кое-что Палыча интересовало.

— Где локатор поставил? Показывай.

Все дружно вышли в сени, чтобы подняться на чердак, к слуховому окну, через которое и рассмотрели странную конструкцию, направленную на запад, в сторону моря. Палыч хмыкнул, но остался доволен. И ещё полчаса расспрашивал Колю о возможностях и сроках увеличения дальности, да круговом обзоре, с целью установки локаторов на кораблях. Пока старший охранник базы не предложил перекусить «Чем бог послал». Перекус получился солидный, с окрошкой, слабосолёной форелью, свежим городским хлебом, привезённым гостями из столицы Беловодья, да крепким чаем с сахаром. Особых разносолов не было, старший охранник базы Ерофеич жил бобылём, схоронив свою жену три года назад. И помощников себе подобрал холостых да вдовых, людей степенных, без баловства.

Пообедали, попрощались с «хозяевами», да поехали обратно, обсуждая по дороге новинку применимо к боевым операциям. Получалось, что через пару лет ни одно судно не сможет незамеченным к острову Белому подобраться, что днём, что ночью. Да и в море, коли Палыч не шутит, за двести вёрст можно встречные-поперечные корабли увидеть, совсем хорошо.

— Так, что, друзья мои, — улыбнулся Невмянов, глядя на Бежецкого и Светлова, — никуда ваш дружок от службы не уйдёт. Всё, что он делает, порой важнее ваших тайных операций, в смысле защиты русских людей. Понимаете?

Оба облегченно кивнули. Главное, Николай остаётся с ними.

Глава 6

Китеж. 1793 год

Отвлёкся я, с планами по мироустройству. А рассказать хотел другое, о моей любимой химии. Когда меня прихватили болезни, а доктора побежали лечить всякой гадостью, только тогда пришлось вспомнить лозунг — «Выздоровление-дело рук каждого больного». Висел когда-то давно такой транспарант на дверях нашей районной поликлиники. Жить захотелось, хоть и плохо, но долго. На одном настое женьшеня не вытянешь. Хоть и пользовали мы его с Палычем, регулярно отсылая бутыли с корнем упие Никите и Володе, но, это скорее профилактика. Она, как известно, не лечит болезни.

А с болезнями на Дальнем Востоке и Беловодье к концу 80-х годов сложилась опасная ситуация. Прежде, когда поток переселенцев был невелик, старожилы им успевали объяснить и привить правила личной гигиены, навязать определённые навыки поведения. С ростом миграции, особенно из-за границы России, поселенцы не успевали сменить своё поведение, привычно насаждая европейскую грязь и вшивость в быту. Нет, эпидемии чумы, дважды пролетавшие по Южному Китаю, нас, к счастью, миновали. Да и оспа не грозила, прививки стали обязательной процедурой официальной легализации в Приморье. Все пятнадцать лет своего присутствия на Дальнем Востоке мы упорно ломали психологию аборигенов, не мытьём, так катаньем, добиваясь обязательности прививок оспы, особенно детям. Результатом стало снижение детской смертности почти на порядок, в первую очередь, среди аборигенов. Они тоже это заметили, ещё бы, теперь во всех стойбищах обилие детей младшего возраста просто бросалось в глаза. И, мы получили молчаливую поддержку шаманов и вождей в продвижении санитарии. Особенно после широкой акции излечения стариков от трахомы, спасшей зрение многим вождям племён. Теперь медики стали самыми уважаемыми людьми в Приморье, как среди русских, так и в таёжных селениях.

Однако, обилие кожных и желудочных заболеваний настораживало. Местные средства мало помогали, они, как и женьшень, были скорее профилактического свойства. А из привычного нам арсенала лекарств, как когда-то в Советской Армии, был один йод. Даже без зелёнки. Он, однако, слабо помогал в лечении многочисленных фурункулов, раневых заражений и желудочных паразитов. Привычные нам, народные средства, вроде зверобоя, тысячелистника, отвара тыквенного семени и прочие, лишь сглаживали проблему. А я, к великому сожалению, так и не заставил наших лекарей вплотную заняться антибиотиками. Получили они, конечно, к этому времени опыт лабораторных исследований на мышах. Помнится, именно мыши показали наглядную картину ядовитости ртутных и цинковых мазей, так любимых европейскими врачами, нашим немецким лекарям. Конечно, с моей точки зрения и опыта, исследования на мышах они провели грубо, некорректно, завышая нормы препаратов на порядки. Однако, результат оказался вполне наглядным и, устраивал, в первую очередь, меня.