Врач-попаданка. Невольная жена дракона Генерала (СИ) - Фурсова Диана - Страница 46

Алина тихо выдохнула.

— Но все вокруг всё равно решили за вас.

— Да.

— И за меня тоже.

— Да.

Это прозвучало уже иначе.

Тяжелее.

Честнее.

И, вероятно, именно потому злость на него вдруг стала не такой простой.

— Она вас любит? — спросила Алина.

Вопрос вырвался слишком быстро.

Слишком лично.

Слишком неуместно.

Она уже почти пожалела, когда увидела, как в его глазах вспыхнуло что-то тёмное, острое.

Не весёлое.

Совсем.

— Вам не всё равно? — тихо спросил он.

— Мне не всё равно, кто хочет быть хозяйкой дома, где меня пытаются убить.

— Это не то, что я спросил.

Воздух в пустом зале снова стал теснее.

Невыносимый человек.

Алина сжала пальцы на бокале воды, который так и не выпустила из рук после приступа леди Вейр.

— Вы удивительно ловко отвечаете вопросом на вопрос.

— Вы тоже.

Она хотела сказать что-то резкое. Привычное. Спасительное.

Но вместо этого вдруг увидела, как он чуть поведёт правым плечом.

Почти незаметно.

Если бы она не знала уже, как выглядит его боль, пропустила бы.

— У вас снова ноет рана, — сказала она резко.

Он моргнул.

Вот теперь — да. Удивился.

— Сейчас не время.

— Именно сейчас. Вы стоите с таким лицом уже минут десять.

— У меня всегда такое лицо.

— Нет. Это у вас лицо “я терплю”. Оно мне не нравится.

На этот раз он почти усмехнулся.

Почти.

Алина шагнула ближе.

Слишком близко.

Но уже не могла остановиться.

Подняла руку, не спрашивая, и коснулась ткани его рукава у больного плеча.

Тёплый.

Слишком.

Он замер.

Зал, хотя и опустевший, всё равно был не местом для такого жеста.

И, наверное, именно поэтому он оказался ещё опаснее.

— Горячее, — тихо сказала Алина. — Вы опять лезете в жар.

Рейнар смотрел на неё сверху вниз.

Слишком близко.

Слишком молча.

— А вы, — произнёс он низко, — опять забываете, где находитесь.

— В зале, где меня только что обещали задушить следующей. Простите, не до приличий.

Его взгляд скользнул по её лицу. К шее. К губам. И обратно.

Всё это длилось один миг.

Но для тела, разумеется, хватило.

Проклятье.

— Идёмте, — сказал он.

— Куда?

— Туда, где вы снова будете командовать мной как безмозглым новобранцем и проверять повязку.

— Я не…

— Будете.

Он произнёс это так спокойно, будто решение давно принято за них обоих.

Ненавидела это.

И, что хуже всего, уже понимала: пойдёт.

Потому что он и правда был горячее, чем должен.

Потому что ей нужна была рабочая причина остаться с ним без лишних ушей.

Потому что после вечера, в котором её пытались выставить смешной, а вместо этого открыли слишком много чужих лиц, ей вдруг опасно не хотелось оставаться одной.

Очень плохо.

Они успели сделать только несколько шагов к боковой двери, когда из тёмного прохода у лестницы донёсся короткий сдавленный звук.

Не крик.

Скорее кашель, оборванный в самом начале.

Рейнар остановился мгновенно.

Алина — за ним.

Из полумрака пошатнулась та самая молоденькая служанка, которая несла поднос с разбитым бокалом.

Лицо серое. Одна рука прижата к животу. Между пальцами — тёмное.

Кровь.

Много.

Она сделала ещё шаг, увидела их — и прохрипела, захлёбываясь воздухом:

— Миледи… не Селина… ключ… у Хельмы…

После этого колени у неё подломились.

И когда Алина бросилась вперёд, уже знала: вечер ещё даже не думает заканчиваться.

Глава 17. Ночь в лазарете

Кровь на платье служанки была слишком тёмной.

Не поверхностная царапина. Не красивый театральный порез для запугивания.

Настоящая. Глубокая. Опасная.

Алина успела подхватить девушку прежде, чем та ударилась головой о камень. Тонкое тело оказалось неожиданно тяжёлым — так всегда бывает с людьми, из которых быстро уходит сила. Служанка судорожно хватала ртом воздух, пальцы скользили по собственному животу, липкие от крови.

— Ткань! — резко сказала Алина. — И свет сюда.

Рейнар уже был рядом.

Разумеется.

Он не спрашивал, что делать. Просто сорвал с ближайшего столика тяжёлую льняную салфетку, подал ей, а сам одним движением оттолкнул ногой дверь малой гостиной шире.

— Тарр! — крикнул он, и голос разрезал зал так, что в дальнем конце кто-то вздрогнул. — Сюда. Немедленно.

Алина прижала ткань к ране.

Служанка зашипела, выгнулась, но не закричала — на это у неё уже не хватало воздуха.

— Смотри на меня, — сказала Алина жёстко. — Не закрывай глаза. Как тебя зовут?

— Э… Элна, миледи… — прохрипела девушка.

Хорошо.

Имя — уже неплохо. Значит, сознание держится.

— Где ударили? Кто?

— Не… видела… — Элна закашлялась, и на губах выступила розовая пена. Плохо. Очень. — Сзади… в проходе…

Тарр ворвался в зал с двумя стражами. Оценил картину мгновенно. Ни вопросов, ни суеты.

— Носилки, — отрывисто сказала Алина. — Нет времени нести её как хрустальную вазу. И мне нужна тёплая комната, вода, лампы и чистый стол.

— Лазарет, — коротко сказал Рейнар.

Алина вскинула на него глаза.

— Не общий зал. Отдельный стол. И никого из любопытных.

— Будет.

Он уже отдавал приказы, даже не повышая голоса. Тарр исчез. Стража начала расчищать проход. Гости, ещё секунду назад упивавшиеся скандалом, теперь жались к стенам и старательно не путались под ногами у беды.

Селина и Хельма стояли поодаль.

Слишком спокойно для женщин, только что видевших кровь при свете бала.

Алина отметила это краем сознания. Пока — только отметила.

— Элна, — сказала она тише, когда девушку подняли. — Какой ключ? Что у Хельмы?

Служанка с трудом открыла глаза.

Серые. Уже мутнеющие.

— Не… Селина… — выдохнула она. — У госпожи Хельмы… на цепи… маленький… медный… от верхней… детской…

Вот оно.

Не символ.

Настоящий ключ.

Алина почувствовала, как рядом Рейнар стал ещё тише.

Хуже не бывает.

— Почему ты решила сказать мне? — спросила она быстро.

Элна слабо повела ресницами.

— Потому что… вы… не дали леди Вейр умереть…

И снова закашлялась.

Носилки тронулись.

Бал окончательно закончился.

Лазарет ночью был похож на плохо зашитую рану.

Снаружи — камень, порядок, караулы, военная чёткость. Внутри — стоны, пар, запах крови, старого железа, настоев, кислой боли и людского страха, который никто не успевает спрятать.

Отдельный стол для Элны поставили в дальней перевязочной, у стены с узким окном. Освин, к счастью, не попался под руку первым — только двое его подлекарей и мальчишка из прислуги, уже белый от ужаса.

— Ножницы, горячую воду, иглу, свет ближе, — сказала Алина, уже разрезая ткань на животе служанки. — И если кто-то сейчас упадёт в обморок, я положу его рядом и займусь в последнюю очередь.

Это помогло.

Почти всегда помогало.

Рейнар не ушёл.

Стоял у стола, слишком большой для этой тесной комнаты, и молчал так, что подлекари от одного его присутствия делались полезнее вполовину.

Рана оказалась хуже, чем ей хотелось.

Не глубокий колющий в печень или брюшину — иначе Элна уже захлёбывалась бы смертью. Но и не пустяк. Клинок вошёл под рёбра сбоку, скользнул вниз, порвал мягкие ткани. Кровь шла упрямо. Не фонтаном. Хуже — густо, настойчиво, будто тело не понимало, почему его так грубо открыли.

— Она выживет? — спросил Рейнар.

Не приказом. Фактом, который ему нужно было знать.

— Если вы перестанете стоять надо мной как карающая башня и дадите свет с правой стороны, шансы повысятся, — отрезала Алина.

Подлекари замерли.

Рейнар без слова взял лампу и переставил.

Очень хорошо.

Пусть тоже привыкают.

Алина промыла рану, вычистила сгустки, зашила внутренний разрыв, насколько позволяли местные инструменты и нехватка времени, потом принялась стягивать край за краем. Элна тихо стонала, один раз дёрнулась так резко, что Рейнару пришлось положить ладонь ей на плечо, удерживая без лишней силы.