Врач-попаданка. Невольная жена дракона Генерала (СИ) - Фурсова Диана - Страница 129

Алина выпрямилась.

Жар в крови после бессонной ночи и признания уступил место знакомой рабочей ясности.

Операционная.

Критический пациент.

У тебя минута до разреза.

Плачущие родственники за дверью.

И только ты решаешь, тонет дело или нет.

— Подмену отбиваю тем, что у них нет ни механизма, ни смысла, — сказала она вслух, быстрее, чем успевала думать. — Если прежнюю Аделаиду травили месяцами, я не могла начать её убивать задолго до собственного “пробуждения”.

— Да.

— Колдовство — переворачиваю на дом. Если дом ответил на слова Рейнара, значит, принял меня, а совет ставит под сомнение уже не меня, а саму линию.

Морейн кивнула.

— Опасный аргумент. Но сильный.

— Отравление — давим на цепочку: Бригитта, лекарь Дормен, пропавшие бумаги, секретариат Грея, тайный склад, старые записи Аделаиды.

— Бумаги у вас украли.

— Но не память.

— Хорошо.

— Вмешательство в политику… — Алина выдохнула. — Тут приводим тех, кто выжил. Кого лечили. Кому помогли склады, вода, кухня, санитария. Пусть скажут сами, чем именно я “вмешалась”.

— Именно.

Морейн смотрела уже иначе.

Не с осторожным интересом.

С признанием игрока.

И это тоже было опасно.

— Вы и правда быстро учитесь, — сказала она.

— Нет. Просто очень не люблю проигрывать людям, которые уже всё за меня решили.

Она встала.

Мир слегка качнулся.

Усталость всё-таки догнала — злой, липкой волной. Ноги стали тяжелее. В висках застучало.

Иара поймала её взглядом сразу.

— Вы бледная.

— А вы наблюдательная.

— Это тоже не комплимент.

Алина подошла к тазу, быстро смыла с рук остатки крови, потом вытерла ладони и лицо. В зеркало старалась не смотреть. Не хотелось видеть на себе одновременно синяк, бессонницу и то страшное, слишком живое знание, которое оставил в ней его голос: Я люблю вас, Алина.

Проклятье.

Даже сейчас, когда за дверью строится суд, когда совет готов рвать её как кость, когда он сам лежит в жару и в полузабытьи, эти слова всё равно всплывали внутри.

Нежеланно.

Неуместно.

Сладко до боли.

Она подошла к столу ещё раз.

Рейнар не проснулся.

Но когда её пальцы коснулись его запястья, пульс будто на долю удара успокоился.

Совсем немного.

Почти незаметно.

Но она почувствовала.

И через связь — тоже.

Будто в глубине жара он всё же знал, что она рядом, и именно это не давало ему окончательно провалиться туда, где уже нет ни слова, ни выбора, ни войны.

— Я вернусь, — тихо сказала она.

Не была уверена, что говорит это ему.

Или себе.

Его пальцы чуть дрогнули.

Словно в ответ.

Морейн уже ждала у двери.

— Платье попроще, — сказала она. — Не траур, не торжество. Вы должны выглядеть не ведьмой и не жертвой. Хуже. Хозяйкой.

Хозяйкой.

Правильно.

Алина обернулась к Иаре.

— Если он проснётся…

— Скажу, что вы пошли убивать совет без меча.

— Вполне точное описание.

На этот раз Иара всё-таки усмехнулась.

Южный зал готовили в спешке, и это чувствовалось во всём.

В том, как криво поставили часть кресел.

В свежем воске на полу.

В слишком большом количестве стражи у колонн.

В возбуждённом, липком гуле, который висел в воздухе ещё до того, как Алина переступила порог.

Это был не официальный суд в старом, чинном смысле.

Это было зрелище.

Грей устроил именно то, что ей было нужно, — и именно то, чем рассчитывал её раздавить.

По обе стороны зала уже стояли люди. Не только советники. Придворные дамы. Молодые офицеры. Пожилые слуги с лицами, на которых написано слишком много десятилетий молчания. Несколько жён военных в простых тёмных платьях. И, чуть дальше, у задних дверей — те, кто пришёл не ради политики, а ради неё.

Она увидела их сразу.

Женщину с тонким лицом и тяжёлым серебряным ожерельем — мать той девочки, которую она спасла от драконьей лихорадки.

Седого сержанта с перевязанной когда-то рукой.

Молодую солдатскую жену из Бранного с бледным мальчиком на руках.

Старуху из предместья.

Двоих офицеров, которых она вытаскивала после отравления в лазарете.

Пришли.

Не побоялись.

От этого в груди на мгновение стало так горячо, что пришлось очень ровно выдохнуть, чтобы не показать лицом.

Морейн тихо сказала сбоку:

— Вот ваш первый ответ.

Да.

Первый.

Но далеко не последний.

На возвышении уже сидели Кастрел и ещё трое советников. Грей стоял чуть ниже, у длинного стола с бумагами, и выглядел так, будто ждал не битвы, а премьеры, в которой уверен заранее.

Когда Алина вошла, гул пошёл волной.

Она не ускорила шаг.

Не опустила голову.

Не стала искать защиту в чужом рукаве.

Пошла прямо к своему месту — не у ног совета, а к отдельному креслу, которое Морейн успела для неё выбить справа от основного стола.

Хорошо.

Это тоже значение.

Села.

Подняла подбородок.

Оглядела зал так, будто это не её собирались судить, а она сейчас будет решать, кого из них оставить в живых.

Иногда людям достаточно именно этого взгляда, чтобы начать нервничать самим.

Грей заговорил первым.

— Леди Вэрн. Благодарю, что не уклонились.

— Вы так говорите, будто ждали бегства.

— Я ждал разного.

— А получили неприятное?

Несколько человек в зале отвели глаза, пряча невольные реакции.

Хорошо.

Пусть знают: она не пришла сюда умирать красиво.

Кастрел поднял руку.

— Начнём. Перед этим совет требует подтвердить: глава линии Вэрнов в данный момент не присутствует из-за тяжёлого состояния после магического срыва и не может лично участвовать в слушании.

Ложь была аккуратной.

Почти чистой.

Алина даже восхитилась бы, если бы не знала цену этим словам.

— После покушения, истощения и ранения, — сказала она ясно. — А не после срыва. Попрошу протокол не пачкать удобными формулировками в первой же строке.

Грей улыбнулся.

— Протокол любит точность. Именно ради неё мы и здесь.

— Тогда начните с точности. Кто именно попытался увести меня из его покоев отдельно от супруга после отклика дома?

В зале стало тише.

Кастрел поджал губы.

— Совет лишь исполнял обязанность удостовериться…

— Нет, — перебила Алина. — Вы исполняли желание разъединить нас до того, как слово, услышанное домом, успело обрасти свидетелями. Это не удостоверение. Это охота.

Слева кто-то из дам тихо ахнул.

Офицер у задних колонн, наоборот, опустил голову, будто прятал усмешку.

Грей положил ладонь на стол.

— Леди Вэрн, здесь не рынок. Вы обвиняемая, а не обвинитель.

— Ошибаетесь. — Она посмотрела ему прямо в лицо. — С тех пор как в моём чае появился яд, а у шеи — следы удавки, я именно обвинитель. Просто вы очень хотите, чтобы я забыла об этом раньше времени.

Вот теперь зал ожил по-настоящему.