Песнь гор - Май Нгуен Фан Кюэ - Страница 53

Мама любила говорить, что нет худа без добра. И это чистая правда. Грабители забрали все мои деньги, но рана, которую они оставили на моей шее, привела меня к господину Вану, и именно он помог мне изменить свою судьбу.

Это случилось в конце февраля 1956-го, примерно через три месяца после моего прибытия в Ханой. Я прибирала в доме господина Тоана и госпожи Тяу. Время было обеденное, на улице было тихо. Я вышла в магазинчик, чтобы подмести полы, и увидела грузного мужчину, стоявшего ко мне спиной. Одной рукой он держал госпожу Тяу, а второй прижимал нож ей к шее.

— Всё золото и серебро в мешок, живо! Только пикни, и я ей горло перережу.

Господин Туан, стоявший за прилавком, побледнел, как призрак.

— Всё в мешок, быстро! — Мужчина сильнее прижал нож к шее госпожи Тяу. Она взвизгнула, но он зажал ей рот. — Тебе жить надоело, стерва?

На прилавке лежал коричневый мешок. Господин Тоан начал запихивать в него украшения.

Тихо, словно кошка, я подошла к грабителю сбоку. Мои пальцы, словно сильные когти, вонзились ему в запястье, оторвали руку от шеи госпожи Тяу и вывернули ее. Многочасовые тренировки подарили мне недюжинную силу. Нож упал на пол.

Грабитель повернулся ко мне, а в следующий миг я уже ткнула пальцами ему в глаза. Он взвыл и выпустил госпожу Тяу. Та кинулась к мужу. Грабитель закрыл лицо руками, и тут я с силой пнула его в пах, схватила за волосы и рубанула рукой по шее. Толстяк грузно повалился на пол.

Я заломила грабителю руки, придавила его коленом и крикнула господину Тоану, чтобы тот нашел веревку. Лицо толстяка заливала кровь. Ему еще повезло, что в глаза я его ткнула вполсилы. Понятное дело, ему больно, но зрения он точно не лишился.

Соседи вызвали полицию, и грабителя увели. Господин Тоан с госпожой Тяу были так потрясены, что закрыли магазин на весь этот день. А когда я на следующее утро вернулась на работу, госпожа Тяу велела мне явиться к себе в спальню.

— Закрой дверь, — приказала она. — Где ты научилась так драться?

— У учителя Вана, смотрителя храма, госпожа.

— Понятно, — она посмотрела мне прямо в глаза. — Ты превосходный боец, Зьеу Лан. Как знать, что взбредет в голову такой силачке? Если ты можешь побороть здоровенного громилу, где гарантия, что меня не ждет его участь? Стоит тебе только захотеть, и ты всю душу из меня выбьешь.

Я потрясенно застыла.

— Но… я ведь спасла вас. И ваши богатства.

— Да, но чего ради? Вдруг ты планируешь сама прибрать их к рукам? Мой муж — очень успешный человек. Завидная партия для любой женщины. Особенно для нищенки, которой ничего в этой жизни не светит.

— Госпожа, это неправда. — Я старалась оставаться вежливой, но меня распирала злость.

— Будет тебе, совсем меня за дуру держишь? Я же видела, как он на тебя пялится… и разве можно его винить? Эти твои большие глаза, гладкая кожа, длинные ноги, пышная грудь… Впрочем, и ты с ним заигрываешь.

— Что за глупости!

— Ну конечно. Невинная малышка Зьеу Лан. Она ведь и мухи не обидит. Но я видела, как он на тебя смотрит. Уверена, ты слышала старую поговорку: «Nuôi ong tay áo». Нельзя выращивать пчел в собственном рукаве. Поэтому мне придется с тобой распрощаться, Зьеу Лан.

— Вы меня увольняете?

— Скажем так, я просто забочусь о благополучии своей семьи. Вот твое последнее жалованье. Забирай и больше не возвращайся, иначе худо будет.

Она швырнула на кровать тканевый мешочек. Я наклонилась за ним. Он оказался совсем легким. И что мне делать с этой жалкой горсткой монет?

Господин Тоан обслуживал покупателя внизу, когда я тихо прошла мимо. Прощаться я не стала, чтобы лишний раз не злить госпожу Тяу. Она была настоящей львицей из Хадонга[41], женщиной, объятой беспричинной ревностью.

Я вернулась в свое временное жилье и опустилась на соломенный коврик. Взяла Санга на руки. Что же мне теперь делать, без работы? Когда же я смогу обнять всех своих детей?

Санг заерзал и пополз к мешочку, который я рассеянно бросила на коврик. Раскрыл его, и оттуда высыпалось несколько сверкающих монет.

Я взяла их и ахнула.

Господин Зяп, золотых дел мастер, изумленно уставился на меня, когда я показала ему монеты.

— Где ты их взяла?

— Мне их дали родственники учителя Тхиня. Скажите, они настоящие?

Зяп сощурился. А потом попросил жену приглядеть за лавкой, мне велел ждать на улице и торопливо ушел, прихватив с собой мешочек. Я понятия не имела, куда он собрался, но яростный взгляд дал мне понять, что приставать с расспросами не стоит.

Я села на тротуар. В душе вспыхнул настоящий пожар. Если монетки и впрямь серебряные и золотые, моя жизнь изменится. Но что, если госпожа Тяу решила надо мной подшутить? Я огляделась. Господин Зяп точно сквозь землю провалился. В этот час на улице было много народу, все суетливо сновали кто куда.

Санг коснулся моего лица.

— Мама, мама! — пролепетал он.

ДЕРЕВЕНЩИНА

Ханой, 1976

Над головой разливался громкий стрекот цикад. Воздух подрагивал в ярких лучах летнего солнца. По моему лицу струился пот. Рюкзак тяжелым камнем давил на спину. Я подалась вперед, энергично крутя педали. Нужно было успеть домой до полуденной жары.

Педали натужно заскрипели, послышался зловещий щелчок. Я слезла с велосипеда, затащила его на тротуар и прислонила к дереву. Оказалось, что цепь слетела с обеих звездочек, обнажив изогнутые зубцы. Я попыталась приподнять цепь, но та не поддавалась. Потянула сильнее — безрезультатно. Мои пальцы перепачкалась в черном масле. Солнце палило нещадно.

— Помощь нужна? — я подняла глаза и увидела Тама на фоне алых цветов делоникса. Мы уже несколько месяцев не общались. Сердце гулко застучало у меня в груди.

Я спрятала за спину черные руки и робко поздоровалась.

— А, понятно, цепь слетела, — Там опустился на корточки рядом со мной и осмотрел велосипед.

«Мужчины опасны, — напутствовал голос у меня в голове. — Только не влюбись в Тама». «Это еще почему? — возразил второй голос. — Он добрый и сильный, совсем как твой папа, дядя Дат и дядя Тхуан».

Пока я стояла как вкопанная, Там распрямился, отошел куда-то и вскоре вернулся с веточкой. Затем разломил ее надвое.

— В следующий раз не трогай цепь руками, — он улыбнулся одними глазами. — Масло потом трудно оттереть.

Он закатал рукава рубашки, и я невольно засмотрелась на его мускулы. Интересно, подумалось мне, это всё от пахоты? Одним ловким движением Там перевернул велосипед и поднял цепь палочками. Высвободил ее и надел на звездочки.

— После школы я помогаю дяде чинить велосипеды, — Там прокрутил педали. — Слишком свободно ходят. Могут снова возникнуть проблемы.

— На этой неделе так уже пару раз было, — ответила я. К щекам прилил жар. Девчонки из моего класса уже давно перешептывались о Таме. Многие в него втюрились. Интересно, подумала я, знает ли он об этом?

Там поставил велосипед на колеса.

— Тогда давай починим его как следует. — Он посмотрел вперед и просиял. — Гляди-ка!

Я сощурилась и увидела чуть поодаль какого-то мужчину. Он сидел на тротуаре, склонившись над каким-то железным тазом.

— Он велосипеды ремонтирует?

Там с улыбкой кивнул и покатил мой велик вперед. Мы пошли бок о бок. Навстречу нам подул прохладный ветерок, принесший с собой сладкий аромат. По ту сторону дороги на поверхности пруда покачивались большие листья и розоватые цветы. Лотос! И почему я прежде его не замечала?

— Я смотрю, ты уже у нас обосновался? — Я заправила локон за ухо, злясь на себя за попытки очаровать Тама.

— Да, мне тут очень нравится. Поверить не могу, что уже пять месяцев прошло.

Пять месяцев. Целых пять месяцев назад я водила его с экскурсией по школе. Мы не разговаривали с тех пор, но я нередко ловила на себе его взгляды.