"Фантастика 2026-61". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Комарова Марина - Страница 1514

Звучит, конечно, заумно. Но, глаза боятся, а руки делают. И я принимаюсь за дело. Точнее, я закрываю глаза, так мне проще провалиться в свой разум и подключиться к Системе, и ухожу внутрь себя.

Бух!

На меня надвигается тьма. И, в этой тьме я вижу искры. Знаете, они похожи на порхающих светлячков. То пропадают, то появляются вновь.

А, затем, эти искры начинают выстраиваться в некую композицию, из попеременно включающихся и выключающихся ярких огоньков.

Вспышка.

Тьма.

Вспышка.

Тьма.

Как лампы у стробоскопа.

Эти вспышки пробуждают нечто в моём разуме. Как бы раскодируют шифр. Переводят на понятный для меня язык. И, вскоре, (Я в этом нисколько не сомневался!) передо мной появляется бегущая строка:

Внимание!

Подключение к Системе!

3… 2… 1…

Подключение к Системе завершено!

Что вы хотите сделать?

Я решаю зайти издалека, чтобы, если что-то пойдёт не так, откатиться назад, и говорю:

Возможно создать слияние разумов?

Система думает пару секунд, а потом мне отвечает:

Слияние разумов возможно!

Я тоже задумываюсь, а потом продолжаю:

Возможные риски?

Я намеренно общаюсь с Системой короткими и рублеными фразами, чтобы максимально упростить себе задачу общения с машиной.

Риск один — возможность невозврата. Слияние разумов!

Я прикидываю хер к носу и, чуть меняю формат диалога:

Процент риска слияния?

Не поддаётся вычислению!

Холодно отвечает мне Система.

Если считать от нуля до десяти, то, какой риск? Где, — десять — риск максимальный, а три — приемлемый.

Не поддаётся вычислению!

Не сдаётся Система.

Слишком много переменных!

Я задумываюсь.

«И на месте стоять нельзя, и в зад не повернуть, и попасть в город Древних мне нужно до зарезу! А, если так, то и выход только один — пойти на слияние разумов — моего и Анаморфов. Других вариантов у меня просто нет».

Я — согласен пойти на риск!

Заявляю я Системе.

С кем вы хотите совершить слияние?

Спрашивает она меня, и решаю пойти ва-банк, так сказать кинуть всю сумму на одну ставку, и я говорю:

Создай слияние разумов!

С кем?

Спрашивает у меня Система.

И тут я иду с козырей, и заявляю:

С теми, кто сейчас на меня смотрит!

Я прям чувствую, как Система, если и не зависает, то крепко задумывается, а потом она выдаёт следующее сообщение:

Уверены?

Да.

Отвечаю я.

Уверен!

Тогда…

Система явно подбирает слова:

На свой страх и риск. На счёт три.

1… 2… 3…

Я, внутренне, собираюсь, совершенно не представляя, во что я вляпался на этот раз.

Обратный отсчёт заканчивается. Сообщение пропадает, и я вижу, как из сумрака, прямо на меня вылетают нити с крючками на концах. Десятки, сотни нитей, прямо из пустоты.

Крючки впиваются в мой открытый мозг, во вскрытом черепе (Я действительно вижу эту картинку со стороны!), и начинают рвать его на части.

Меня пронзает боль. Боль иного уровня. Не та, которая была, когда я горел заживо, или растворялся в кислоте, а такая — боль терзаемого разума, и я слышу голоса. Тысячи голосов!

Они сводят меня с ума. Это — хуже, чем физическая боль!

Нити натягиваются. Мой мозг, как мне кажется, растаскивают в стороны, разрывают на части и, каждая из этих частей соединяется с другими разумами, там, в темноте скрытых от меня слоёв, а эти нити становятся нервными окончаниями, которые объединятся в глобальную сеть и на меня обрушивается поток информации.

Он захлёстывает меня. Поглощает. Я барахтаюсь в нём, как в океане, а затем, прямо из этой сети, я получаю знания, как соединить слои. Сшить их воедино, используя силу только своего разума.

И я это делаю. Сдвигаю слои буквально на несколько миллиметров и, в этот момент, меня по глазам лупит яркая вспышка.

Бам!

Я, на мгновение, слепну, а когда я вновь обретаю способность видеть, то осознаю, что нахожусь там же, где я и стоял. В жиже. Вот только, прямо передо мной, в серой дымке, высится невероятное сооружение, похожее на высоченную стену, изготовленную из пористого материала цвета грязно-желтой кости, изрезанной глубокими и витиеватыми бороздами тысячелетней эрозии.

Неприятное зрелище. Как если бы посмотреть на гниющую рану, в которой копошатся черви, пожирающие плоть.

Поверхность стены напоминает хаотично расположенные пчелиные соты. Миллионы сот. Вся эта конструкция переплетена нитями. Нет ни единого симметричного элемента. Одни неровности. Переходы. Выпуклости. Углубления.

В стене есть гигантские проёмы, похожие на овальные отверстия, биологического типа, напоминающие мне рваные дыры, прожжённые кислотой с едва затянувшейся после этого плотью, с которой содрали кожу.

Дымка скрывает, что находится дальше. Но у этой стены я не вижу конца. За ней находятся ещё, какие-то разломанные и исковерканные сооружения. Невероятные, размытые, нереальные, как бред сумасшедшего.

Часть из них вросла в стену, а другая… (Я не верю своим глазам!) парит в воздухе, и похожа на осколки раздробленных костей, только циклопических размеров, соединённых друг с другом нитями кроваво-алого цвета, набухшими, как синюшные вены.

Но вся эта херня города Древних меркнет по сравнению с тем, что я вижу ещё.

Я задираю голову, и там, в этой дымке, в вышине, застыли парящие фигуры. Точнее, — нечто странное. Совершенно чуждое человеческому разуму — анаморфные скелетообразные конструкции с щупальцами, которые медленно колышутся на ветру.

Я сглатываю горчащую слюну.

Сказать, что я удивлён, — значит не сказать ничего!

Это превосходит собой всё, что я ожидал здесь увидеть.

— Пошли! — говорю я Пауку, хотя, я бы сейчас отдал всё на свете, только бы не подходить к этому проклятому месту, где мёртвые, могут оказаться живыми, и где застряли существа из иного измерения.

Я уже собираюсь сделать шаг, как, замечаю, что биомех, вопреки моему приказу, не двигается с места.

Паук только протягивает мне огнемёт и вытягивает щупальце вверх.

Я перевожу взгляд на то, на что биомех мне показывает и мой палец сам собой ложится на спуск дробовика.

Я вижу, как из дымки, с вышины, ко мне спускается одна из анаморфных фигур. Именно спускается, как по лестнице, медленно ступая по невидимым ступеням своими многочисленными конечностями.

К этому существу присоединяются остальные. Теперь их с десяток, а мне — некуда бежать!

Твари города Древних! Существа, навеки застрявшие в этом адском месте.

Я прижимаю спусковой крючок и поднимаю оружие стволом вверх. Приставляю приклад к плечу и целюсь в этих монстров, ещё до конца не понимая, как мне их убить.

Твари приближаются, становятся всё чётче и чётче, словно материализуясь из дымки.

«Сто метров, — считаю я про себя. — Пятьдесят. Сорок. Тридцать!»

Я стискиваю рукоятку ружья и готовлюсь открыть огонь.

Существа тянут ко мне свои щупальца, и я вновь слышу зов. Только, на этот раз, он изменился.

В нём нет призыва, отныне в нём звучит только чистая ярость. Ярость безумно голодных существ.

«Что, если это — западня⁈ — внезапно проносится у меня в голове. — Я сам себя загнал в ловушку доверившись Анаморфу! Эта тварь отравила меня не на поиски артефакта Судеб, а на убой, к таким же, как и он!»

Я вспоминаю разговор с Анаморфом и его слова:

«Они ждут вновь прибывших, чтобы их сожрать!»

И, сейчас, их очередной корм — это — я!

Эпизод 15. Тленный мир

Бах!

Я жму на спусковой крючок дробовика, когда до ближайшей ко мне твари остаётся не более, чем метров пятнадцать.

Картечь уносится вверх и прошивает монстра насквозь, оставляя в его туше, если это так вообще можно назвать, рваные раны, и, ничего более, которые быстро зарастают, точнее, заполняются некой коричневой массой, которая быстро затвердевает и превращается в кость.