Искра и сталь (ЛП) - Морган Донна - Страница 69

Я проигрывала битву с собой.

С ужасом я наблюдала, как трое мужчин сражаются с исполином, которого суждено победить мне. Но как? Что я могу противопоставить воплощению тьмы и ненависти? Я всегда была странной, лишней, неприкаянной. Вся моя жизнь состояла из ошибок и печали. Я была неправильной. Сломанной. Почему столь важная ноша легла на мои плечи, если я даже с обычной жизнью справляюсь с трудом? Сомнения душили, пожирая покой, необходимый, чтобы направить мощь Искры.

— Таран, берегись! — голос Гвита звонким эхом разнесся по пещере.

Толстый жгут плоти захватил ногу Тарана и дернул, лишая опоры. С головокружительной быстротой его потащило по земле к яме. Меч выскользнул из рук. Каз бросился следом, рубя извивающиеся отростки, которые пытались его отбросить. Гвит остался защищать меня в одиночку.

Таран вскрикнул, вцепляясь в острый скальный выступ, когда его ноги уже свесились над краем бездны. Он сменил облик, пытаясь высвободиться. Жалобный вой заметался по залу.

В воздухе зазвучал издевательский смешок — она наблюдала за нами.

— Бедная Сара, вот и все твои защитники.

Гомункул ударил Каза. От тяжелого удара тот покатился по земле, его меч со звоном отлетел в сторону, высекая искры. Каз замер.

Ледяные пальцы коснулись моего разума. Я чувствовала, как она ковыряется в моих мыслях.

— Покажись! — огрызнулась я, тряхнув головой, чтобы сбросить наваждение.

Призрак возник прямо передо мной, и я, пошатнувшись, прижалась к стене. Затылок ударился об острый камень.

— Ты не воин, — прошипела она. Колышущаяся вуаль приоткрылась, явив серое лицо, испещренное сетью тонких черных вен, которые пульсировали и извивались. — Я видела твои сны и страхи, Сара Брандт. Ты плохой выбор для битвы со мной. Овца на заклании, пришедшая разбиться о скалы.

Перед глазами вспыхнула Мелоди, бьющаяся головой о камни. Морига оскалила острые зубы, ее фиолетовые глаза светились холодом.

— Да, точь-в-точь как та, которую ты не спасла. Первая из многих, кого ты подвела.

Колени задрожали, я оперлась о грубый камень. Его холод вытягивал остатки тепла из моей кожи.

— Ты зашла так далеко лишь в надежде спастись самой, я слышу это в твоих мыслях. Слепой Друид пыталась сказать тебе: выхода нет, если только ты не повернешь назад.

Звуки битвы отдалились, тепло уходило из конечностей, скованных ужасом. Я не могла пошевелиться.

— Беги, Сара. Развернись и уходи, и я пощажу тебя.

Ноги подкосились, и я сползла по стене бесформенной кучей; фонарь со стуком упал на каменный пол рядом. Казалось, я снова на болотах, тону в черной жиже. Я опять всех подвела. Снова.

— Ты и раньше сбегала. Ты всю жизнь бежишь, напуганная и сбитая с толку всем миром.

Сквозь полупрозрачную фигуру Мориги я увидела Гвита. Он стоял на одном колене, пытаясь вырвать меч из хватки гомункула. По лицу струился пот. Он столько сделал для меня — просто потому, что хотел. Я не могла его предать, потому что любила его.

Под ледяной коркой ее слов участился пульс. Я любила Гвита, а он любил меня. Я всегда заступалась за тех, кто мне дорог. Если бы я не пошла с Мелоди, она умерла бы в одиночестве, но я была с ней до последнего вздоха. Если мне придется отдать свой последний вздох, чтобы Гвит, Таран и Каз жили — пусть будет так.

Я сжала кулаки, от силы хватки фонарь заскрипел.

— Тебя здесь даже нет! — закричала я. — Ты где-то в другом месте, слишком труслива, чтобы выйти против меня лично! Я сражалась за каждый миг своей жизни, поднималась каждый раз, когда меня сбивали с ног, и шла дальше. Я не трусиха! Даже когда знала, что пора сдаться — я не сдавалась! Мир создан не для меня, и ему, может, плевать на меня, но это не значит, что я повернусь к нему спиной!

Дыхание было частым и рваным, паника сжимала сердце. Они зависели от меня. Они мне верили. Никто и никогда не доверял мне так, как эти трое, а я смотрела, как они погибают. Именно тогда я поняла, насколько они приняли меня — такую, какая я есть. Они не ждали, что я изменюсь ради них. Они сами изменились, чтобы я стала частью их жизней.

Страх испарился, сменившись чувством, которого я не знала годами. Принятие. Это было глубже, чем любая медитация в Митис Игра. Я чувствовала себя любимой, у меня был дом, который нужно защитить, и люди, ценившие меня настоящую. Я любила Мелоди, и она умерла, потому что я была слаба. Но теперь во мне сила Искры. Теперь я могу сделать то, что должно.

Я посмотрела на Гвита: он из последних сил сдерживал натиск, его колени подкашивались. Я встала.

— Нет, — произнесла я с такой уверенностью, какой не знала никогда прежде.

В груди вспыхнуло пламя. Перехватив фонарь, я размахнулась и со всей силы разбила его под ногами Мориги. Масло разлилось под ее тенью. Я щелкнула пальцами, высекая огонь Искры. Стоило мне коснуться масла, как пламя взметнулось вверх, окутывая ее бесплотную форму.

Где бы она ни находилась на самом деле, она закричала.

Призрачные руки вцепились в меня, холодные, как могила, несмотря на пляшущий вокруг огонь. Включились инстинкты. Удары, пинки — я дралась, крича ей прямо в лицо. Лед превращался в пар там, где я сходилась в схватке с ее полуматериальным телом. После удара в лицо я почувствовала вкус железа — губа лопнула от удара о зубы. Внутри что-то оборвалось.

— Тебя здесь нет! Выйди и сразись по-настоящему, сука!

Я вцепилась в то, что, надеюсь, было ее шеей, по рукам разлился жар. Фиолетовые глаза выпучились от ненависти, пока я сжимала холодный мерзкий призрак своего врага. На миг я увидела кипящую плоть, прежде чем она исчезла, и невыносимое давление в голове опало.

Ярость не утихла. Искра снова взревела, и я дала ей голос, выкрикивая вызов вместе с ней. Рука легла на кинжал на поясе. Я выхватила его — текучая струя пламени заплясала на клинке, повторяя узоры на стали. Нырнув под извивающуюся конечность, я бросилась вперед, полосуя по твари, которая давила на Гвита. Плоть вспыхивала там, где ее касалось лезвие.

Яростный визг наполнил воздух. Я бежала, рубя наотмашь, клинок сиял белым. Туша отступала, и я преследовала ее, чувствуя Гвита рядом. Его длинный меч расчищал мне путь, пока я изливала гнев. Когти встречались со сталью, когда тварь пыталась сбросить меня в яму. Мы сражались спина к спине, огонь струился по моим рукам, пока мы кромсали щупальца и отражали атаки бледного зверя.

У меня не было мастерства Гвита или силы Тарана. Не было и хитрости Каза. Зато во мне бушевали ярость и отчаяние, наконец-то нашедшие достойную цель. Я рубила и кромсала, а огонь Искры давал ту мощь, которой мне не хватало. Гвит прикрывал каждую брешь в моей защите, не давая монстру добраться до меня, пока я теснила его назад.

Выпадом я вогнала кинжал в туловище твари, и Искра пустила волну огня через мою руку прямо в бледную склизкую плоть.

В голове прояснилось. Мы с Гвитом теснили чудовище к самому краю. Оно исходило истошным воплем, пока Гвит отсекал молотящие конечности. Стоило ему отрубить одну, как тварь тут же пыталась отрастить новую, но с каждым разом это давалось ей все труднее. Я подошла ближе, Искра толкала меня вперед, приказывая сжечь врага дотла.

Чья-то рука в кольчуге схватила меня и потянула назад в тот миг, когда существо взорвалось пламенем. Длинные конечности заходили ходуном, плоть запузырилась и занялась огнем. На мгновение тварь замерла на краю, а затем рухнула в бездну. Я вздрогнула, все еще сжимая кинжал.

— Помогите же!

Мы с Гвитом обернулись. Каз все еще пытался оттащить Тарана, принявшего человеческий облик, в безопасное место. Из раны на голове Тарана текла кровь. Мы подбежали и подхватили его под руки — хватка щупалец ослабла. Каз тоже был ранен, кровь заливала глубокий порез на ноге.

Гвит выпрямился и заглянул в провал.

— Оно ушло. Там внизу остались только щупальца. Может, если мы запечатаем все это снова, дело будет сделано.

Он посмотрел на меня, его лицо было в поту и грязи. Я подошла к нему и заглянула вниз. Щупальца все еще карабкались по скалам. Пятна огня горели там, где падающая тварь задела камни, освещая нутро ямы. Темная, иссиня-черная глубина притягивала взгляд. Вот оно. Разлом мира.