Искра и сталь (ЛП) - Морган Донна - Страница 65

Огромное количество людей едва не давило друг друга. Таков был их фанатизм и потребность принадлежать к чему-то большему, чем они сами. Многие были в лохмотьях, следы тяжкого труда отчетливо виднелись в грязи и пыли на их коже и одежде. Они не знали, что трудятся ради собственного конца.

Перед алтарем стояли бочки с вином, сдобренным корнем хасина — быстрым и смертоносным ядом. Проходя мимо, каждый прихожанин получал по глотку, после чего их выводили на залитую дневным светом площадь. Родители несли детей, уговаривая их отхлебнуть горькую жидкость. Если бы у Мориги еще было сердце, она бы вспомнила об Аолвин. Воспоминание о младенце, прижатом к груди — зависящем от нее в тепле и безопасности — теперь казалось жизнью, принадлежавшей кому-то другому.

Морига бесстрастно наблюдала, как Гализин молится над ними, благословляя каждого. Никто не спорил и не сомневался в происходящем — так сильна была их вера в Церковь. Все они принимали его слова, а затем и последнее таинство. В конце концов, разве не он оберегал их в землях, где все остальное вымерло? Разве не его благословения хранили их от проклятия, уничтожившего каждую деревню и город на мили вокруг?

То, что началось как падение камешка на горном склоне, превратилось в неудержимую лавину. Из смерти одного ребенка она создала армию фанатиков, которая сотрет человечество с лица Брейто. Теволго Бра предупреждал о возможности вмешательства со стороны Искр, поэтому она заранее внедрила пророчество, чтобы защититься от их проявления. Даже сейчас, когда носительница Искры приближалась, ее план, рассчитанный на полвека, продолжал неумолимо двигаться вперед.

Морига исчезла и мгновенно возникла в потайной камере, скрытой под холмом. Зал был наполнен шепотом молитв четырех фигур в рясах с капюшонами, которые стояли на коленях вокруг круглой ямы в самом центре помещения. Одно место оставалось свободным — для последней жертвы.

Зеленый свет вспыхивал в глубине, отражаясь в темных, ползучих щупальцах, что двигались по краям провала и втискивались в трещины в скале, прячась от света факелов. Лед сверкал на каждой поверхности, создавая ореол жуткой красоты вокруг этой дыры. Каждая фигура сжимала короткий клинок, приставив острие к своему животу. С привычной легкостью Морига скользнула в разум ближайшего к ней человека, наблюдая за воспоминаниями, проносящимися перед глазами мужчины. Видения домашнего очага, звуки детского смеха и тепло рук на обветренных щеках.

Она нахмурилась и с рычанием отогнала эти образы. Скольким представителям ее народа было отказано в таких моментах из-за людей?

— Пора, — прошипела она, чувствуя, как наверху, в церкви, гаснут жизни одна за другой.

Глава 52

Никогда не обижай кошку. Сенуна смотрит их глазами, и тебе не добраться до Острова Вечного Лета, если причинишь вред ее любимцам.

Пословица.

Мы шли через небольшой городок. Пыльная дорога была забита брошенными повозками, лошади так и пали мертвыми в своих упряжках. Люди пытались бежать, пакуя самое ценное в то, что подвернулось под руку. Но все было напрасно. Ползучая смерть настигла их, забирая жизни там, где они теснились друг к другу. Погибли все — и старые, и молодые.

— Гвит! — окликнул Таран, когда мы пробирались сквозь завалы из телег и тел.

— Держись ближе ко мне, — скомандовал мне Гвит. У меня и в мыслях не было отходить от него. — Что там?

— Почти у каждого при себе был источник света, смотри, — Таран указал на несколько трупов, все еще сжимавших догоревшие факелы или разбитые фонари. — Что бы здесь ни случилось, это произошло ночью.

— Логично. Эта дрянь может двигаться только в темноте. Поэтому последние две атаки случились после захода солнца.

— Значит, нам лучше добраться до места засветло, — сказал Каз, щурясь на затянутое туманом небо, чтобы определить время. — Думаю, у нас осталось несколько часов светового дня. А потом придется надеяться, что нам повезет больше, чем им.

Мы продолжали путь в молчании. Я боролась с желанием закричать — просто чтобы услышать хоть какой-то звук в этой ужасающей пустоте. Здесь должен был стоять гул голосов, доноситься детский смех, лай собак — все исчезло. Внутри меня вспыхнул жар, Искра тянула меня вперед, требуя положить конец этому разрушению.

Дорога петляла к небольшой ферме на заросшем кустарником холме. Туман наконец рассеялся, и масштабы опустошения стали очевидны. Ни клочка зелени, ни единого движения, кроме нас четверых и сухой травы, колышущейся на ветру.

Впереди на дороге показались ярко-желтые туники.

— Похоже, Хевра была права. Впереди войска Церкви. Впрочем, их это не спасло, — произнес Таран, разглядывая тела.

Гвит кивнул, его рот скривился.

— Арнакс не лгала. Она говорила, что Церковь строит здесь какой-то храм. Они промывали людям мозги, заманивая их сюда обещаниями возвращения богов.

Я посмотрела выше по склону, туда, где в горе был вырыт проход; вокруг входа были брошены шахтерские вагонетки и оборудование.

— Их использовали, чтобы открыть дверь, а когда они преуспели — она их убила.

Гвит тяжело вздохнул.

— Что ж, теперь мы знаем, куда идти. Я кивнула. В груди все сжалось. Я нащупала руку Гвита. Он крепко сжал мои пальцы в ответ, пытаясь утешить.

— Погодите, там что-то движется, — сказал Каз, уставившись в мертвые кусты у дороги. Мы замерли, руки мгновенно легли на оружие. Из высохших ветвей вышла маленькая черная кошка. Она была такой тощей, что ребра просвечивали сквозь мех, но ее зеленые глаза ярко горели. Она просеменила вперед и уселась в конце грунтовой дороги, медленно моргая.

Каз на мгновение опешил.

— Ты-то откуда взялась?

— У этой твари, должно быть, осталась последняя жизнь из девяти, — заметил Таран. — Или ее благословила сама Сенуна.

Гвит нахмурился:

— Сомневаюсь, что боги благословляют хоть что-то в этих краях.

Я наблюдала, как Каз достал из сумки кусок вяленого мяса и протянул кошке.

— Иди сюда, малютка. Считай это последним обедом за наш счет.

Кошка подняла голову, принюхалась и, осторожно приблизившись, схватила еду. И тут же скрылась со своей добычей в мертвом подлеске.

Солнце неумолимо катилось по небу, забирая с собой последние часы света. Искра тянула меня — это было постоянное ощущение необходимости двигаться, зуд, проникающий под кожу и в кости. Это действовало на нервы, казалось, мои конечности не вполне мне подчиняются. Как бы сильно я ни хотела идти вперед, крошечная часть меня мечтала бежать в противоположную сторону. Я бы отдала все, чтобы услышать крик вороны или чайки — хоть какой-то признак жизни. Это запустение пожирало меня заживо. Мы двигались так быстро, как только могли, подгоняемые знанием: когда наступит ночь, нечто извращенное и гнусное начнет на нас охоту.

Таран поднял руку, останавливая нас у небольшой рощи мертвых деревьев. Его желтые глаза сузились, когда он уставился на скопление зданий неподалеку от дороги.

— Впереди дым, — сказал он. — Может быть, те самые мародеры, о которых упоминал Хигурд.

Гвит издал брезгливый звук.

— Крюк займет слишком много времени. Надеюсь, они не сунутся, если увидят, что мы вооружены.

Каз натянул тетиву лука, и мы продолжили путь. Поднявшись на холм, мы увидели долину, где притаились постройки. Кровь зашумела в моих ушах, ладони стали влажными. Низкие деревянные строения напоминали фермерскую усадьбу: сараи и пристройки, расположенные подковой, с жилым домом посередине. Стены были повреждены, туши животных лежали расчлененными.

Позади зданий трещал костер, выбрасывая в небо густой маслянистый дым. Зловонное облако висело в воздухе, от него слезились глаза. Запах был знаком, как бы мне ни хотелось обратного. Вопреки здравому смыслу, я вытянула шею, чтобы взглянуть на костер — это был погребальный костер. Пара ног торчала из нижней части кучи, еще не тронутая пламенем.

Они сжигали мертвых. Нельзя было отрицать, что это здравая мысль. Мы видели слишком много мертвецов, обращенных против нас. Возможно, это и было тем, что преследовало эти земли все эти месяцы.