Искра и сталь (ЛП) - Морган Донна - Страница 35

Они не выглядели убежденными. Тот, что пониже, шагнул вперед, протягивая руку к моему плечу:

— Я думаю, тебе стоит пройти с нами, у нас есть пара вопросов. Давай только тихо, ладно?

Я вырвалась из его хватки.

— Я никуда с вами не пойду!

Я огляделась, но не увидела никого знакомого. Помощи ждать было не от кого. Паника ударила в голову. Они собирались забрать меня обратно в Уиллоубрук. Собирались закончить то, что начали. В груди все пылало. Сердце колотилось о ребра, и что-то еще внутри меня рвалось наружу.

Оно зашевелилось.

Высокий нагнулся и грубо схватил девочку с земли. Она закричала, отбиваясь. Внезапно из земли вокруг них вырвались лозы, обвивая ноги и руки мужчины. Лицо девочки исказилось от предельной сосредоточенности. Она толкнула оторопевшего церковника в сторону, пока побеги валили его на землю. Вьющиеся усики не тронули ее — они изгибались, давая ей дорогу. Второй церковник бросился на нее, сбивая с ног. Они налетели на меня, и мы все повалились на землю. Перед глазами сверкнула сталь. Он вцепился ей в волосы, шарф соскользнул, и он рывком поднял ее.

— Постойте, вы не понимаете… — прохрипела она сорванным голосом, но он не обращал внимания, пока она пыталась удержать шарф на месте.

Я с нарастающим ужасом смотрела, как он заносит руку с мечом для удара. Я знала, что он доведет дело до конца. Лозы, державшие второго мужчину, опали — он кромсал их мечом и спотыкаясь ковылял к нам. Его нога соскользнула, и он врезался в меня, лезвие меча распороло мне юбку и вошло в бедро. Ткань разорвалась, и я почувствовала горячий толчок крови от «поцелуя» стали.

Мой страх превратился в боль, и в груди вспыхнуло нечто ослепительное.

И тогда оно вырвалось.

Чувство первобытной, необузданной мощи пронзило мое тело. Все вокруг словно замедлилось, я видела, как коротышка бросается в мою сторону. На их лицах застыл ужас, когда они посмотрели на меня, — я не знаю, что именно они увидели.

— Нет, — прошептала я, и маятник силы качнулся вовне.

Вспышка жара отбросила мужчину прочь. Воздух пронзили вопли. Невыносимое чувство продолжалось, ярость и отчаяние рвали пространство вокруг меня.

Затем все внезапно кончилось.

Я открыла глаза и увидела последствия. Огонь обуглил землю вокруг, выжег траву до неузнаваемости. Ближайшие лавки лежали в руинах, остатки дымились там, где еще не превратились в пепел. Все яркие краски, что украшали площадь, исчезли, стертые пеклом.

— Что это было? — простонала девочка, лежавшая на краю выжженного круга.

Я чувствовала онемение.

Что бы ни произошло — это сделала я. Я снова выпустила это на волю. Моя одежда превратилась в почерневшие лохмотья, но кожа и волосы остались невредимыми.

— Я не знаю, — прошептала я испуганному ребенку.

— Сара? — голос Гвита прорезал гул в моих ушах.

Таран и Гвит стояли на краю пожарища и смотрели на меня широко раскрытыми глазами. Очевидно, они бросились за мной, когда я кричала на воришку.

Каз замер с открытым ртом.

— Что ты наделала? — спросил он.

От этих слов сердце подступило к горлу. Его голос был напряженным, будто он не верил своим глазам, но я поняла, что его взгляд направлен куда-то за меня и девочку. Медленно, страшась того, что увижу, я повернула голову.

Два обугленных трупа церковников лежали на почерневшей земле. Сперва я подумала, что они оба мертвы. Наверное, я просто этого хотела. Один из них открыл рот — губы сморщились и отслоились от зубов. Глаз не было, лишь сочащиеся дыры в прожженном черепе. Он поднял руку, словно пытаясь указать на меня обвиняющим жестом. Меня едва не вырвало.

Он замер, рука безжизненно упала на землю.

Я закричала.

Гвит и Таран подхватили меня, кутая в обрывок ткани от разрушенного прилавка. Люди уже суетились вокруг дымящихся обломков, пока мужчины прокладывали путь сквозь толпу, закрывая мою голову.

— Не оставляйте девочку, пожалуйста! — взмолилась я.

Сквозь хаос и крики они забросили меня на лошадь Гвита. Таран посадил кричащую девчонку на своего коня. Вместе мы покинули праздничное поле и во весь опор помчались через город. Я прижималась к Гвиту, слезы катились по лицу.

Испепеленные трупы выжгли свой след в моей памяти. Еще две смерти на моих руках. Еще две жизни, оборванные тем, что живет внутри меня.

Я не понимала, что мы уже добрались до моих покоев, пока кто-то не заставил меня сесть.

Гвит присел передо мной, обхватив мое лицо руками.

— Рассказывай, что произошло.

Мои зубы стучали, в голове был вихрь эмоций и ужаса. Я не могла вымолвить ни слова.

— Она спасла меня.

Гвит обернулся к девочке, убирая руки от моего лица. Она вырвалась из хватки Тарана и подбежала ко мне.

— Кто-нибудь, объясните мне, что, черт возьми, произошло. Мне плевать кто, — процедил он сквозь зубы.

— Канарейки собирались причинить мне боль. Она их остановила, а потом… — она замялась, сглатывая слюну.

— Что потом?

— Она загорелась, и пламя окутало Канареек. Но они тоже собирались ей навредить! Они шептались о ней, говорили, что ее кто-то ищет.

Гвит покачал головой и встал, меряя комнату шагами с опущенной головой. Таран пристально разглядывал девочку, сморщив нос.

— Ты кто такая? — спросил он ее.

— Арнакс, — ответила она, отклоняясь от его взгляда.

— Что ты там делала? Зачем им было рисковать, привлекая внимание расправой над тобой?

Я шмыгнула носом и вытерла лицо краем ткани, наброшенной поверх моих лохмотьев.

— Она меня обокрала, — пробормотала я. — Я гналась за ней, но они поймали ее первыми.

Арнакс взглянула на меня и снова опустила глаза.

— Мне жаль, — сказала она.

Она засунула руку в свою грязную куртку и вытащила мой кошелек. Я попыталась улыбнуться ей, сказать, что все в порядке, но не смогла. Образы тех искаженных ужасом лиц снова всплыли перед глазами, заставляя меня содрогнуться.

А что, если это случится снова? Что, если я причиню вред кому-то еще?

Мне нужно было прогнать всех подальше, туда, где они будут в безопасности от меня.

Я поднялась, собираясь попросить их уйти, но замерла: что-то со звоном упало на пол. Что-то блестящее. Моя рука метнулась к шее, коснувшись голой кожи там, где должно быть ожерелье. Хриплый звук вырвался из горла. Ссутулившись, я подхватила серебро с пола, поднимая кулон моей матери в форме листа папоротника. Цепочка потемнела, застежка расплавилась и перекрутилась. Изящные листья, которых я касалась тысячи раз, были покорежены и сплавлены воедино.

— О нет, — простонала я.

Внутри меня что-то оборвалось. Я уничтожила свое самое ценное сокровище, вещь, которой дорожила больше всего на свете.

Гвит вполголоса выругался.

— Сара, мне так жаль.

Он сделал шаг ко мне, но я отшатнулась.

— Не надо. Не подходи ко мне, пожалуйста.

Прежде чем я успела натворить что-то еще, я бросилась в спальню и заперлась на засов. Я рухнула на пол и зарыдала, сжимая в руках остатки маминого ожерелья.

Глава 27

Узнав о предательстве, боги оплакивали поступки своих детей и стремились вернуть свой Котел, дабы люди не разрушили сам мир в своих экспериментах. Великие землетрясения сотрясали землю, небеса превратились в огонь, а моря закипели, ибо Котел использовался без верной руки богов, способной направлять и сдерживать его мощь.

История Брейто, том 1, Б. Суик

Я сидела в своей комнате за запертой дверью, игнорируя всех. Обгоревшую одежду я швырнула в очаг. Сидела в темноте, ненавидя само ощущение того, что затаилось у меня в груди. Оно, казалось, реагировало на мое отчаяние, согревая изнутри, словно пытаясь утешить.

Так я томилась два дня, слушая, как люди приходят и уходят. Девочка, Арнакс, заявила, что останется, и спала на диване. Таран расспрашивал ее, когда она отказалась уходить, их приглушенные голоса доносились из-за двери. Она сказала, что сирота и ей больше некуда идти. Каз уговорил его позволить девочке остаться, сжалившись над ней.