Искра и сталь (ЛП) - Морган Донна - Страница 24

Каз кивнул мне, приглашая следовать за ними. Мы вчетвером покинули зал, причем Каз по пути прихватил кувшин вина. Я была рада выбраться из шума и жары, и плелась за мужчинами по темным коридорам, пока мы не вышли за стены цитадели в небольшой сад, окруженный стеной.

Я вздохнула и посмотрела на чистое небо, усыпанное звездами и двумя полумесяцами лун. Было слышно, как Таран тихо переговаривается с Гвитом. Среди клумб и кустарников стояла небольшая пергола, и мужчины направились к ней. Оказавшись внутри, Каз плюхнулся на скамью со своим кувшином.

— Этот человек — законченный подонок, Гвит. Не доставляй ему удовольствия, не ведись на провокации, — сказал он, прежде чем приложиться к вину.

Таран сел рядом, бесцеремонно столкнув ноги Каза со скамьи, чтобы освободить место. Он посмотрел на Гвита, который стоял, прислонившись к резной колонне и скрестив руки на груди. Тот хмуро смотрел в землю.

— Понятия не имею, кто распускает эти сплетни, — загадочно ответил Гвит.

Я сидела напротив, помалкивая, хотя вопросы жгли язык. О чем они говорят?

— Ты так и не сказал, зачем сюда приезжала твоя сестра, — произнес Таран. — Морвенна проделала долгий путь, явно не просто так.

Его сестра. Значит, именно ее я видела у кареты.

— Она хотела меня предупредить, — ответил Гвит. — Отец планирует прислать ультиматум. Либо я возвращаюсь и возглавляю Дом, либо он лишит меня наследства. Я потеряю титул и имя.

Таран и Каз негромко выругались.

— Но ты ведь все равно останешься рыцарем? — спросила я, не в силах больше сдерживаться.

Гвит покачал головой.

— Я стану межевым рыцарем — бездомным бродягой, не связанным клятвой ни с одним Домом или лордом. Я не смогу быть лордом-командующим и даже служить при дворе герцога.

— Он потеряет все, ради чего трудился, — выплюнул Каз, протягивая кувшин Гвиту.

Тот принял его и сделал большой глоток.

— И когда он собирается это сделать?

— Не знаю. Морвенна делает все возможное, чтобы его остановить. К тому же в доме есть те, кто поддерживает меня — они говорят, что это пошло бы вразрез с волей матери, будь она жива.

— Значит, у вас с ним не самые лучшие отношения? — осторожно спросила я.

Гвит фыркнул.

— У меня с этим человеком вообще нет никаких отношений. Он делает это только ради того, чтобы напоследок посильнее меня ударить. Проблема в том, что таким поборникам традиций, как Мерсер, плевать на мои чувства.

— Что мы только что и наблюдали, — протянул Таран.

Я не могла понять, как родитель может намеренно так портить жизнь собственному ребенку. Воздух вокруг нас словно стал тяжелее. Каз осушил кувшин и бросил его на землю. Раздался глухой звон.

— О, что тут… Эй, кто-то оставил здесь лютню.

Он неуверенно нагнулся, шаря под скамьей. Выудил лютню и ударил по струнам, извлекая фальшивый аккорд.

Таран застонал.

— О боги, только не сейчас. Прошу тебя.

Каз ухмыльнулся, его зеленые глаза заблестели.

— Сара ведь хочет, чтобы я спел ей серенаду, правда?

Я рассмеялась.

— А ты правда умеешь играть?

— Плохо, — вставил Таран.

Каз извлек еще один неумелый аккорд. Мне показалось, он делает это нарочно, чтобы разрядить обстановку.

Гвит присел на скамью рядом со мной. Дерево скрипнуло под его весом, и от того, что его плечо прижалось к моему, я невольно вытянулась в струнку.

— Таран, — сказал он, — забери у него инструмент, пока он не вошел во вкус. Ты же знаешь, к чему он клонит.

Таран забрал лютню из рук Каза, который лишь притворно возмутился. В глазах егеря, однако, светился задор. Таран коснулся струн, и в ночной воздух поплыла прекрасная мелодия. Мое сердце замерло, когда я увидела, как его мозолистые пальцы ласкают струны.

— Прости, что вечер принял такой оборот, — тихо проговорил Гвит.

— Это не твоя вина. Мерсер нарочно нарывался, — так же тихо ответила я.

Раз он понизил голос, значит, хотел, чтобы наш разговор остался между нами.

— Ты так и не поела сладкого.

— Нет, — согласилась я, изо всех сил стараясь сохранить серьезное лицо. — Но ты прощен. Будут и другие пирожные.

Я наблюдала за Казом: он привалился к Тарану, положив голову ему на плечо с неприкрытой нежностью. Он тихонько подпевал мелодии, его язык заплетался из-за вина, а загорелое лицо разгладилось. Они были такими разными — и внешне, и по манерам, — но их близость была очевидной. На миг я задалась вопросом, не скрывается ли за этим нечто большее, но Гвит откашлялся, прерывая мои мысли.

— Позволь мне завтра устроить тебе экскурсию по замку. Чувствую, что совсем забросил тебя с тех пор, как привез сюда, а это неправильно.

Его предложение застало меня врасплох. До сих пор я видела в замке лишь несколько комнат.

— О? Это было бы чудесно, но я уверена, что у тебя дела…

— Я зайду за тобой утром, — перебил он прежде, чем я успела возразить.

Каз тихо засопел, и Таран закончил играть. Он посмотрел на растрепанного мужчину, прильнувшего к нему, с неожиданной нежностью.

— Пожалуй, мне пора отвести его в постель.

— Сделай это своей постелью, и мы в расчете… — пробормотал Каз. Таран густо покраснел.

— А ну вставай! — рявкнул Таран, поднимаясь и рывком увлекая Каза за собой.

Глава 19

Мы положили тела в храме, клянусь Сенуной, так и было. А утром их там не оказалось, и все место выглядело так, будто внутри произошла кабацкая драка. Кому сдалась куча мертвых путников? Я еще могу понять отчаявшегося бедолагу, обкрадывающего трупы, но забрать четыре тела? Творится что-то гнусное.

Из дневника храма Роса Сильвермуна, смотрителя храма, Муспелл.

Следующий день выдался ясным и морозным. Я вышла из своих покоев, чтобы позавтракать, прихватив с собой пачку записей — планировала зайти в библиотеку сразу после еды и передать их Га’Ласину. Мысли о прогулке по замку, которую обещал Гвит, не давали мне покоя. Тем утром я собиралась дольше обычного. Пыталась заплести волосы, но после третьей попытки, когда несколько прядей упрямо отказались ложиться ровно, меня охватило раздражение. В итоге я почти бежала по лабиринту замковых коридоров — и именно поэтому налетела на него.

Мерсер.

Он вышел из дверного проема, увлеченно беседуя с молодым человеком в запыленных дорожных сапогах и бриджах. С плеч незнакомца свисал тяжелый плащ, почти скрывавший ярко-желтую накидку под ним. У меня кровь застыла в жилах, когда я мельком увидела на ткани эмблему черного солнца. Прежде чем я успела развернуться и броситься наутек, Мерсер поднял глаза и заметил меня. Его губы в бороде скривились в гримасе, в которой смешались брезгливость и насмешка.

— Совсем одна, вельва? — окликнул он.

Посыльный рядом со ним с презрением оглядел меня с ног до головы, прежде чем Мерсер отослал его взмахом руки. Тот ушел без единого слова, оставив меня наедине с этим мерзким человеком.

— Я просто шла мимо, — ответила я, стараясь шагать уверенно, хотя на деле сердце ушло в пятки.

Когда я поравнялась с ним, его рука метнулась вперед и вцепилась в мое предплечье. Пальцы больно впились в кожу.

— Тебе не место здесь с этой друидской гнилью внутри, — прошипел он.

В груди что-то шевельнулось, и кожу внезапно обдало жаром. Я схватила его за запястье свободной рукой, пытаясь вырваться, но он сжал мою руку до боли. Я открыла рот, чтобы закричать, но от странного ощущения голос пропал.

— Убери от нее руки!

Чьи-то руки рванули Мерсера назад и швырнули к стене. Я отшатнулась, потирая грудь в районе солнечного сплетения. Моргнув, я увидела, что это Каз оттащил подонка от меня. Я вздрогнула, когда чья-то рука коснулась моего плеча, и резко обернулась.

Передо мной стояла женщина.

— Вы в порядке? — спросила она.

Ее безупречные брови сошлись на переносице от беспокойства. Иссиня-черные волосы были элегантно уложены и заколоты декоративными шпильками. Женщина улыбнулась мне — черты ее лица были бледными и тонкими, но добрыми. Платье глубокого пурпурного цвета облегало ее стройную фигуру. Я заметила, что, хотя она была лишь на несколько лет моложе меня, она опиралась на тонкую трость из эбенового дерева.