Искра и сталь (ЛП) - Морган Донна - Страница 14

Каз встал рядом, склонив голову набок. Зеленые глаза не отрывались от моего лица.

— Почему мне кажется, что тебе позарез нужен друг?

Глава 10

Голову короля выставили на воротах на целую декаду. Когда мухи облепили ее таким густым слоем, что самого лица стало не разглядеть, ее сняли и окунули в деготь. Я тогда заметил, что под черной коркой теперь может быть чья угодно голова. Многие так говорили. Тогда на нее сверху нацепили корону, и она засияла, как драгоценный камень в куче дерьма.

Собрание свидетельств Гражданской войны в Брейто, Р. Г. Иллхэм

Ночь на мягкой постели и чистая одежда заставили меня поверить, что жизнь налаживается. Вернувшись в трактир, мы наконец-то поели горячий ужин — невероятное блаженство после сухих пайков. Я и не осознавала, насколько проголодалась, пока на столе не появилось блюдо с пухлыми сочными колбасками в травах, жареным картофелем, яблоками и глазированной морковью. А когда в конце трапезы принесли поднос с выпечкой, начиненной терпкими зимними ягодами, мои глаза и вовсе округлились. Мерсер забрал свою порцию и ушел к себе, так что за столом царил уют. Перед сном я прихватила несколько оставшихся пирожков, завернула их в салфетку и унесла в комнату. После всего, что стряслось, я имела полное право припрятать под подушкой маленькое утешение. Ночью, когда сон не шел, я потихоньку их грызла.

На следующее утро Гвит настоял, чтобы я надела его плащ, а хозяйка Лин, как и обещала, пополнила наши седельные сумки. Я наблюдала, как Гвит достает из кошеля золотые дукаты и передает ей. Я уже и не помнила, когда в последний раз видела настоящие золотые монеты. Пропасть между моим прежним существованием и тем, как жили эти люди, стала очевидной.

Следующие два дня мы гнали лошадей по открытой пустоши, усеянной редкими фермами и хуторами. На полях, огороженных каменными стенами, паслись овцы и коровы, а первые признаки весны уже начали менять цвет вереска с выжженного коричневого на пурпурный.

Рано утром на третий день, под лучами встающего в чистом небе солнца, мы взошли на пологий холм, и перед нами открылся Микалстоун. Город облепил побережье широкой бухты у лазурного моря. Полукругом его охватывала стена, внутри которой теснились каменные здания, проспекты и парки. За стенами кучковались фермы, купеческие дворы и загоны для скота. Над заливом высились дозорные башни. Как и обещал Каз, под солнечными лучами сверкал самоцветный купол Храма. Над невысокой застройкой взмывали башни, на вершинах которых морской бриз трепал флаги.

Зрелище было потрясающим, но по-настоящему у меня перехватило дыхание от того, что находилось прямо посреди залива. От гавани, забитой лесом мачт и рыбацкими лодками, через воду тянулся мост. Он соединял материк с островом, который казался целым отдельным городом. На одной его стороне примостилась небольшая гавань, а с подветренной стороны — теснились дома. В центре остров вздымался вверх, и дорога серпантином вела к замку на самой вершине. Эта исполинская махина несла стражу над заливом, величественная и непоколебимая перед лицом любой непогоды или врага.

Таран поравнялся с Гвитом, на его губах играла едва заметная улыбка.

— Этот вид никогда не надоедает.

Гвит согласно хмыкнул, и этот звук, приглушенный его нагрудником, отозвался вибрацией у меня за спиной.

— Возвращение домой всегда стоит того.

В животе кольнуло тоской. Скорее всего, я никогда больше не увижу свой дом. Да и был ли у меня дом, который я могла бы так назвать? Мои меланхоличные мысли прервал Гвит, остановив отряд.

— Почему мы встали? Мы разве не едем в город? — во мне боролись азарт и уныние. Гейледфорд стал для меня откровением, но Микалстоун выглядел куда грандиознее. К своему удивлению, я и вправду горела желанием увидеть его поближе.

Гвит приложил ладонь ко лбу, заслоняясь от солнца, и прищурился, глядя на город.

— Нужно известить их о нашем прибытии. Каз, сделай одолжение.

Каз отвязал от седла изогнутый латунный рог. Он приложил его к губам и издал долгий, оглушительный рев, от которого я тут же зажала уши руками. Едва звук затих, как издалека донесся ответный зов.

— Ну вот, — сказал Гвит, — теперь продолжаем путь.

Возбуждение нарастало, пока мы спускались по пологому склону. Миновав постройки и луга перед стенами, мы подъехали вплотную, и только тогда я осознала, насколько они огромны. Страшно представить, сколько труда ушло на их возведение.

Мы проехали через тяжелые деревянные ворота футов тридцати высотой, окованные железом. При нашем приближении стражники вытянулись по струнке и отдали честь. Их доспехи сияли, а синие сюрко4 украшала эмблема золотого медведя — герб дома Тревельян. Один из них пристроился рядом с нами, неся знамя на длинном древке.

За воротами Микалстоун развернулся передо мной во всей красе. Улицы здесь были широкими, по обе стороны стояли высокие беленые дома, многие из которых украшены цветочными ящиками на верхних окнах. Распахнутые крашеные ставни добавляли цвета голым стенам. Повсюду суетились люди, как и в Гейледфорде, но атмосфера казалась куда более… приятной. Хоть разделение на сословия и бросалось в глаза, я не увидела той нищеты и грязи, что поразили меня в первом городе.

Люди даже выкрикивали приветствия и благословения. Было ясно, что моих спутников здесь знают и уважают. Я чувствовала на себе их взгляды — девица в седле вместе с Рыцарем-Командором была зрелищем необычным. Но страх не сковывал меня. Напротив, я была рада сидеть здесь, рядом с Гвитом, зная, что за спиной едут Таран и Каз. Я искренне ценила то, что эта троица печется о моем благополучии.

Мы выехали на большую площадь перед Храмом. Она была запружена паломниками и торговыми лавками. Вдруг вспышка желтого цвета и блеск полированного металла заставили меня похолодеть. На ступенях Храма, всеми игнорируемый, стоял в маске жрец Нового Рассвета. Его губы шевелились — он выкрикивал свои догмы, но гомон толпы заглушал слова. Колючее чувство тревоги не проходило. Мне казалось, что глаза за этой маской смотрят прямо на меня.

— Долбаные канарейки, — пробормотала я и покосилась на Мерсера.

Мы поехали дальше к набережной. Толпа вскоре скрыла жреца, но меньше не стала. Приближаясь к гавани, я заметила огромных йотга, медленно двигавшихся по узким улочкам. Эти каменные громадины тащили бочки и тюки. Каждый был на голову, а то и на две выше толпы и напоминал ожившую груду камней. Глаза их мерцали, как угли в очаге, не выдавая и намека на разум. Говорили, что в те времена, когда магия еще текла рекой, целые армии йотга сражались бок о бок с эльфами. Я содрогнулась, представив, как такая тварь втаптывает толпу в грязь своими каменными кулачищами.

Наконец мы достигли моста. Горстка безупречно одетых гвардейцев выстроилась в цепочку, не давая зевакам следовать за нами. Они отдали честь и расступились. Море плескалось о сваи, а крики чаек сменили городской шум. После городского хаоса воцарился блаженный покой, и я глубоко вдохнула морской воздух.

Гвит заглянул мне в лицо, в его глазах читалось беспокойство.

— Мы почти на месте. Скоро сможешь нормально отдохнуть.

— Все хорошо, правда. Просто здесь совсем не так, как в Гейледфорде. Никогда не видела столько народа в одном месте.

— Хотел бы я сказать, что к этому привыкаешь, но, по-моему, это невозможно.

Впереди вырос остров, замок на нем становился все огромнее.

— Как только мы вернемся домой, тебе будет где остановиться, пока мы не разберемся, что произошло у камней. Здесь ты будешь в большей безопасности, чем где-либо еще в Брейто.

— Ты хочешь сказать, что я буду жить в замке?

— Разумеется. Я отправил весточку, пока ты была в Храме с Казом. Если я сказал, что ты под моей защитой, значит, ты будешь там, где я смогу за тобой присматривать. Реакция Мерсера на случившееся — не редкость. Тебе нужно быть готовой к враждебности, пока мы не поймем, с чем имеем дело.

Мне оставалось только кивнуть. Я машинально потерла грудину — там все еще теплилось то чужеродное тепло. Стоило мне подумать о той ночи, как по телу пробегало легкое покалывание. Мы не говорили об этом, что меня вполне устраивало. Но я видела, что Гвит то и дело сжимает и разжимает руку.