Искра и сталь (ЛП) - Морган Донна - Страница 12

— Сколькие из этих людей подали бы милостыню тому бедняку? — тихо спросила я. — Или мне, учитывая, как я сейчас выгляжу?

Гвит хмыкнул.

— Немногие. Если вообще хоть кто-то.

— Этот мир безнадежно сломан. Если люди вынуждены воровать, чтобы прокормиться, и их за это карают, то что им остается делать?

Он лишь пожал плечами, не в силах оспорить мою логику.

— У меня нет ответа на этот вопрос.

Наконец мы добрались до цели, двухэтажного беленого постоялого двора под названием «Герцогская голова». У широких ворот раскачивалась большая вывеска с потускневшим портретом герцога Тревельяна. Мы въехали во внутренний двор, где стук копыт гулко отдавался от чистых каменных плит. Стены отсекали городской шум, а вазоны с цветами наполняли воздух ароматом. В нескольких витиеватых клетках светились миклианы, разливая мягкое золотистое сияние — хозяин явно не скупился на демонстрацию своего достатка. Использовать миклиан для уличного освещения считалось верхом расточительства.

Таран спешился первым и решительно вошел внутрь. Гвит помог мне слезть с лошади, и мы последовали за ним, пока конюх уводил коней в стойла через боковую калитку. Не успели мы войти, как Таран вернулся вместе с женщиной. Поверх ее светло-зеленого платья был надет чистый фартук, рукава закатаны по локоть, а на поясе позвякивала тяжелая связка ключей. Волосы были уложены в замысловатую прическу по городской моде. Ее круглое лицо просияло, когда она подбежала к Гвиту.

— Сэр Гвитьяс, какая неожиданная честь! — она присела в реверансе.

Гвит ответил коротким, сдержанным поклоном.

— Госпожа Лин, простите за визит без предупреждения. Надеюсь, у вас найдутся свободные комнаты на ночь?

Я отошла в сторону, чтобы не мешать разговору, и принялась рассматривать клетки с миклианами. Редко увидишь их так близко, тем более такие крупные экземпляры. Каждый размером с ладонь, они походили на плоские грибы, источающие бледный голубовато-белый свет. Вырастить их невероятно сложно: им нужно много природной магии, поэтому стоят они целое состояние.

— Я распоряжусь постелить в комнате для прислуги для вашей… горничной, — объявила Лин, поджав губы. Мерсер за спиной гнусно хихикнул, и моя ненависть к нему вспыхнула с новой силой.

— Я не их… — начала было я, оборачиваясь.

Гвит быстро перебил меня:

— Нет, она останется с нами. Мы сопровождаем ее в Микалстоун. По пути на нас напали куситы, дело вышло скверное.

Трактирщица присела в еще более глубоком реверансе.

— Прошу простить мою грубость. Позвольте предложить леди возможность привести себя в порядок? Думаю, я смогу подыскать для нее и подходящую одежду.

Мои глаза заблестели.

— Я была бы очень признательна, если вас не затруднит.

Глава 9

Боги остались довольны сотворенным и окропили новые звезды содержимым своего Котла, и жизнь наполнила темную пустоту вокруг них.

История Брейто, том 1, Б. Суик

Трактир в моем родном Уиллоубруке был приземистым зданием, где за стойкой вечно горбились старики, а на полу прел еще более старый тростник. Я заходила туда редко — только по особому случаю вроде праздника или если нужно было помочь кому-то прочесть письмо или составить ответ.

«Герцогская голова» в Гейледфорде не имела с тем местом ничего общего. Выскобленные каменные плиты пола сияли, в воздухе пахло дровами и жареным мясом, а зал был полон прилично одетых господ. Когда Лин вела нас через помещение, никто не обратил на нас ни малейшего внимания.

Она вывела нас из общего зала на широкую лестничную площадку, выходящую во внутренний двор. Я шла следом за Казом, пока Гвит продолжал выслушивать причитания хозяйки.

— Еще раз прошу прощения, но мы очень спешим, — говорил он. — Уедем завтра утром, как только уладим пару дел.

— Я позабочусь, чтобы вам собрали припасы в дорогу.

С этими словами Лин открыла двойные двери в конце короткого коридора и оставила нас. Гвит вошел первым, за ним последовали Таран и Каз. Было видно, что они здесь не впервые. Я плелась позади, чувствуя себя совершенно потерянной. За дверью оказалась гостиная: с одной стороны — большой стол, окруженный стульями, с другой — камин и мягкие кушетки. Двери на противоположной стене были открыты, позволяя мельком увидеть четыре спальни.

Большие окна с неровным, волнистым стеклом выходили во двор. Городской шум здесь стихал до едва слышного ропота, и над глухим топотом тяжелых сапог по половицам главенствовал лишь треск огня в камине.

Гвит указал на крайнюю дверь справа и распорядился со спокойной властностью:

— Сара, это твоя комната.

Я лишь молча кивнула.

Когда конюх принес наши вещи, мы начали располагаться. Мерсер заперся в самой дальней от меня комнате. Это принесло облегчение, особенно когда стало ясно, что выходить он не собирается.

— Схожу в Храм, пусть глянут, что там с рукой, — объявил Каз, когда суета улеглась.

— Я бы тоже хотела сходить в Храм, если можно. Мне нужно помолиться за друга.

Гвит нахмурился.

— Ты уверена? Здесь, с нами, ты в большей безопасности.

Каз вопросительно взглянул на меня, затем уселся за стол.

— Пусть идет со мной. Одна рабочая рука у меня еще осталась, — он пожал плечами и тут же поморщился от боли. — Я подожду, пока она прихорашивается.

Как раз в этот момент пришли две служанки. Они принесли таз с горячей водой, мыло и сверток с одеждой. Я проводила девушек в свою комнату и, как только они все оставили, плотно закрыла за ними дверь.

Вода, как и обещали, была горячей и пахла душистым мылом. В свертке я нашла простое красное платье, свежую сорочку и чистые чулки. Я лихорадочно сорвала с себя грязные тряпки. Терла кожу до красноты, пока болотный запах не отступил. Отмывшись до скрипа, я расчесала волосы пальцами — расчески не было, так что пришлось обходиться тем, что есть. В итоге в тазу осталась жижа самого мерзкого вида. Я аккуратно сложила одежду Каза и оставила ее на стуле, чувствуя себя лучше, чем за все последние дни.

Наряд мне достался незамысловатый. Очевидно, хозяйка была рада отдать старье, чтобы выслужиться перед людьми Герцога, но щедрость ее имела границы. У платья была широкая юбка, удобная для верховой езды. Красная ткань изрядно выцвела, а шнуровка едва сходилась. Жизнь, проведенная за чтением книг, а не за тяжелым трудом в поле, в сочетании с любовью к сладкому, сделала мое тело мягким и округлым. К счастью, в куче вещей нашлись мягкие туфли, так что мне не пришлось разгуливать в одних чулках. Сапоги были бы надежнее, но дареному коню в зубы не смотрят.



Пробил седьмой колокол, когда мы с Казом вышли из трактира на улицы Гейледфорда. Народу все еще было полно: в витринах лавок и дверных проемах горели лампы. Очевидно, жизнь в городе затихала куда позже, чем в нашей деревне. Каз вышагивал рядом, несмотря на явный дискомфорт в раненой руке.

— Ну так что, расскажешь, от кого ты бежишь? — как бы между прочим спросил он.

Я чуть не споткнулась от неожиданности, мысли закружились вихрем.

— Я ни от кого не бегу.

— Ты едва не утонула посреди глухомани. С собой ни крошки припасов, — он поднял здоровую руку, загибая пальцы при каждом доводе. — Одета не по погоде, и ты ни разу не попросила нас отвезти тебя в какое-то конкретное место. Значит, ты уходила в спешке и возвращаться не планируешь, — он остановился и осторожно взял меня за локоть, заставляя повернуться к нему. — А это и называется «побег».

Я стиснула челюсти. Его зеленые глаза впились в мои, и я отвела взгляд, не в силах вынести этот испытующий взор.

— И бьюсь об заклад, фингал под глазом ты поставила себе не при падении в болото. Хотя сейчас он выглядит уже не так страшно.

На глаза навернулись слезы — перед внутренним взором снова возникло тело Мелоди. Отрицать очевидное было бессмысленно. Каз опирался на логику, за которую я сама всегда цеплялась в мире, где здравый смысл был редкостью. Мои плечи поникли.