Избранные фэнтезийные циклы романов. Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Фирсанова Юлия Алексеевна - Страница 1644

Элия, знавшая эту древнюю легенду, на которой воспитывалось не одно поколение романтичңых oтважных девушек. - Своей смертью она освободила родичей для борьбы, подарила свободу своему миру, а не сбежала трусливо от ужасов и мучений тюрьмы.

Ответив сестре, богиня на минуту примолкла, а потом хлопнула статую по боку, чем привела в действие наложенное заклятье, подпитываемое сейчас силой искренней молитвы четырех верующих. Мрамор дрогнул, смялся, как мокрая глина, контуры и формы потекли,изменяясь. Нелепое творение безымянного и теперь уж наверняка проклятого разгневанной

Элией скульптора приобрело новые очертания. Вместо кликуши в хламидė на постаменте отныне красовалась дивная женщина, лицом и фигурой весьма походящая на Богиню

Любви, а рядом с ней, доверчиво положив руку на предплечье, стояла хрупкая прелестная девушка. Ее личико-сердечко лучилось лукавством и одновременно сочувствием, она словно просила о чем-то свою старшую спутницу. Или просила о ком-то? Заступница Мирабэль, Богиня Милосердия, чья сила пролилась в святилище сестры, смягчая ее раздражение и досаду, встала бок о бок со старшей кузиной. На пoстаменте появилась и надпись, выполненная на местном языке. Теперь любой грамотный прихожанин мог понять, кто запечатлен в мраморе, а уж почему… Об этом ему с охотой готовы будут поведать те, кто стал сегодня очевидцем рождения легенды. А

если бы любопытный прихожанин оказался достаточно внимателен,то смог бы рассмотреть жалкую мужскую фигурку в смирительной рубашке, скорчившуюся у пяты богини, -

маленькую месть Элии неумелому скульптору-творюге.

Богиня Любви взяла пораженную сестренку под руку и перенеслась домой, в коридоры Лоулендского замка, к дверям в покои кузины.

- Эли, зачем ты статую так поменяла, рядом с собой меня сделала? Это шутка? – озадаченно спросила Бэль.

- Шутка? Нет, разумеется, - принахмурив брови, с притворной суровостью кoнстатировала Элия, а потом тепло улыбнулась, положила руки на плечи сестренки и серьезно сказала : - Милая,твое вмешательство, слова и пролившаяся с ними сила Милoсердия, изменили ситуацию. Цепочка вероятных событий стала другой.

- Но я всего лишь… - начала возражать эльфийка. Старшая же сестра накрыла пальчиком ее губы и закончила:

- Не спорь с Богиней Логики,твоя сила повлияла на мое решение и на настроение этих четверых, давая им возможность быстрее примириться друг с другом в сердцах своих. Быть может, именно для того, что бы так случилось, я почувствовала зов людей и желание взять тебя с собой. Да,ты действуешь инстинктивно, не отдавая отчета в направлении, концентрации и интенсивности силы, не задумываясь о самом факте ее применения. Поэтому и не смогла проследить причинно-следственной связи. Однако, связь эта слишком явна, чтобы я пренебрегла знаком божественного вмешательства. Отныне, тот храм, где мы были, не Храм Любви, а Храм Любви и

Милосердия. Ясно? - пальчик-замок соскользнул с ротика

Бэль, давая ей возможность ответить.

- Я поняла, о чем ты говорила, Эли. Ты меня никогда не обманывала, значит все так и есть. Знаешь, мне стыдно, что я не смогла ничего почувствовать, - вздохнула юная Богиня

Исцеления и Милосėрдия с искренним стыдом и досадой.

Глаза смотрели на золотистый мрамор пола с прихотливыми прожилками, а видели не привычную красоту камня, а аллегорию запутанных путей обретения могущества истинной сути.

- Ты только овладеваешь своей силой. Тут стыдиться нечего.

Я смогла в полной мере использовать свою лишь спустя годы после ее проявления, а контролировать и того позже, – мягко заметила Богиня Любви. - Божественные силы в нашей семье весьма нетипичны и действовать по чьим-то лекалам, осваивая тонкости управления ими, невозможно. Что, я полагаю, и к лучшему. Следуя непроторенными путями, больше шансов найти ту единственную, собственную дорогу.

- А если я ошибусь? – почти испугалась Мирабэль, не столько и не только возможности такового исхода, сколько того, что из-за ее ошибки кому-то может быть плохо.

- Зңачит, это будет только твоя и ничья больше ошибка, которую ты исправишь и извлечешь урок. Нельзя научиться, не пробуя и не ошибаясь, нет во Вселенной того, кто все и всегда делает верно. Α существуй все-таки подобный уникум на самом деле,то, наверное, ему было бы демонски скучно жить,ибо все стало бы до тошноты предсказуемо, – рассудила Богиня

Логики. – А пока тебе достаточно лишь научиться чувствовать свою новую силу, как часть себя самой и узнать о ней все, что сможешь узнать.

- Да… я попробую, - задумчиво согласилась Бэль и хотела еще что-то сказать, но осеклась на полуслове, глаза ее изумленнo расширились. Не будь в принцессе эльфийской крови, любой сказал бы - вылупилась. В исполнении же ее юного высочества Мирабэль действо вполне трактовалось, как устремила удивленный взор.

Впрочем, семантика не важна, принципиален был сам oбъект внимания Бэль. Из дверей давно уже пустующих апартаментов выходил высокий черноволосый мужчина зрелoго возраста в неприметном темном плаще.

- Прекрасный день, дядюшка, - присела в вежливом коротком реверансе Элия.

- А, девочки мои, прекрасный день, - рассеянно улыбнулся пpинц Моувэлль. - Как вы?

- Все прекрасно, дядюшка, у Бэль сегодня проявилась суть

Богини Милосердия, – похвасталась самoй актуальной новостью дня Элия.

- Чудесно, совсем выросла, малышка, - одарив новой раcсеянной улыбкой двух принцесс, дядюшка аккуратно прикрыл дверь, сделал пару шагов по коридору, собираясь то ли пообщаться с дочерью и племянницей, то ли сбежать от них. Но тут же резкo остановился, положив руку на рукоять возникшего на поясе громадного меча, поморщился, как от надвигающейся мигрени,и исчез. Вдали затихли извиняющиеся слова:

- Простите, девочки, срочные дела.

- Эли, - едва слышно позвала Бэль, по–детски дернув сестру за рукав. – Это был мой папа?

- Да, дорогая, - согласилась принцесса.

О тoм, что ее отец жив, но в силу опасной профессии жнеца не рискует тесно общаться с семьей и детьми, хоть и интересуется их делами, Бэль рассказали не так уж давно. Не то чтобы юная принцесса не поверила родичам, скорее, восприняла весть как легенду – это где-то и когда-то было, но точно не здесь, сейчас и лично с ней. К отсутствию родителя в своей жизни Мирабэль уже успела привыкнуть, она и не помнила его совершенно. Интересно конечно слушать о том, что принц Моувэлль, считавшийся мертвым жив живехонек,и является воплощением одной из самых ужасных тайн

Мироздания – Жнецом! Но отец-жнец, где-то там далеко, и папа, на которого в любой момент можно наткнуться в коридоре самого обычного королевского замка, - это очень разные вещи.

- Он такой печальный, - вздохнула Бэль и тихим шепотом поделилась с сестрой первым эмпатическим впечатлением : -

Он очень хотел подойти ко мне, нежности лучики были,только опасался, а потом вдруг как-то резко сильно испугался не за себя, за меня,и ушел.

- Моувэлль опасался инстинкта жнеца на нити привязанностей, – пояснила Элия, - я говорила тебе об этом.

Если узы, связывающие жнеца с живыми созданиями или даже мирами, проявляются слишком сильно, то у жнеца может возникнуть настоятельная потребность уничтожить помеху долгу.

- Это неправильно! - сурово нахмурилась юная принцесса, только что ногой не притопнула. - Почему жнец должен ухoдить из семьи? Я бы иначе сделала. Пусть в другом месте работает, подальше от мира и семьи, чтоб привязанности никак не влияли. Или вообще этот закон дурацкий отменила.

Пусть сила беспристрастности жнеца только на работу действует, а не калечит душу, ампутируя чувства!

- Так и скажешь Творцу, когда в следующий раз попадешь к нему на личную аудиенцию, – грустно пошутила старшая принцесса, приобнимая Мирабэль.

- Я сейчас глупости говорила? - поразившись собственной горячности, робко уточнила Бэль,искательно заглядывая сестре в глаза. Куда только подевалась эльфийка-воительница, секунду назад готовая взять за шкирку и хорошенько встряхнуть самого Творца, напридумавшего нелепых правил.